А.В.«У истоков Медной реки (Индейцы-атна и борьба мехопромышленных компаний на Аляске)» Зорин

Легенда индейцев-атна рассказывает о том, как однажды зимой юноша-сирота, которого растила его бабушка, ставил капканы в верховьях Медной реки у Бацульнета («Места Жареного Лосося»). Расставив ловушки, он возвращался уже назад, когда вдруг странные звуки донеслись до его слуха. Охотник замер: казалось, что кто-то плачет в самой чаще угрюмого заснеженного леса. Казалось, то были рыдания человека. В зимней таёжной тиши это звучало особенно жутко и юноша поспешил домой. Там он поведал бабушке о странном плаче, заверив: «Оно не было подобно голосу животных. Я слышал человека. Я слышал рыдающего человека». Старуха задумалась. До неё уже дошёл слух о странных чужаках, появившихся ниже по реке, там, где ручей Кинг-Сэлмон-Крик сливается с Коппер-Ривер (Медной рекой). Жуткие стоны в лесу несомненно были как-то связаны с их приходом. Поразмыслив. Она сказала обитателям стойбища: «Мой внук проверял ловушки внизу по реке, где остановились те люди, и он говорит, что вы должны быть настороже. Они могут придти сюда». Старая индеанка оказалась права. Следующим утром чужаки появились и в этом стойбище. Было это зимой 1794-1795 гг.1

Чужаками, нарушившими размеренное течение жизни в стойбищах верховых атна (гольцан, кольчан), были промышленные люди компании якутского купца П. С. Лебедева-Ласточкина. Жестокое соперничество с компанией Г. И. Шелихова в Кенайском и Чугацком заливах (зал. Кука и Принс-Вильям) вынуждало лебедевцев в погоне за драгоценной пушниной проникать всё дальше вглубь материка. Они бесстрашно забирались в глухие дебри аляскинской тайги, открывая неизвестные озёра, реки и горы, основывая промысловые заселения у устанавливая связи с неведомыми доселе племенами. Приток пушнины от этих «горных промыслов» упрочал положение компании и давал ей верный шанс одержать верх в борьбе с напористыми конкурентами. Особенно манили русских первопроходцев таинственные берега реки Медной. Привлекала сюда их не только пушнина, но и залежи самородной меди, давшие имя и реке, и обитавшему в её бассейне индейскому племени атна. Обосновавшись на о. Нучек (Хинчинбрук), лебедевцы получили прекрасную базу для продвижения вверх по течению Медной реки, а их опорные пункты в Кенайском заливе давали возможность проникнуть в страну атна старинной индейской торговой тропой по реке Суситне. Шелиховцы настороженно следили за опасными предприятиями своих конкурентов.

Партия, выступившая в рискованное путешествие к истокам Медной реки, насчитывала 11-13 человек. Во главе её стоял передовщик Самойлов. Личность его всё ещё остаётся загадочной для историков. Иногда его ошибочно соотносят с Константином Алексеевичем Самойловым, который, как известно, был доверенным лицом Г. И. Шелихова и начальствовал в поселении на о. Кадьяк.2 Однако хорошо известно, что К. А. Самойлов скончался ещё в 1788 г., да и вряд ли возможен был переход его на сторону конкурирующей с шелиховцами компании. Среди шелиховцев, кстати, известен ещё и некий Григорий Самойлов, поступивший на службу в 1787 г.,3 однако куда более вероятным представляется мнение Л. М. Пасенюка о том, что партию, ушедшую к Медной реке, возглавлял «кяхтинский цехавой» Пётр Самойлов. Этот человек давно уже служил в компании П. С. Лебедева-Ласточкина, вместе с его знаменитыми передовщиками Петром Коломиным и Амосом Балушиным участвовал в попытке открыть торговлю с японцами на Курилах. Весной 1792 г. он, наряду с Коломиным, Балушиным и мореходом Степаном Зайковым, подписал «указное повеление», которое воспрещало шелиховцам вести промысел в Кенайском и Чугацком заливах. А 10 июля 1794 г. на Нучеке «мореход Самойлов» встречался с главой шелиховской промысловой партии Егором Пуртовым: «просил чтоб дать им знание которых жил и тайонов колюжских взяты нами аманаты».4

Горный инженер П. П. Дорошин, проводивший исследования на Аляске в 1848-1852 гг., утверждал, будто Самойлов проник в верховья Медной в 1796 г. «со стороны Кенайского залива», то есть старой индейской тропой по Суситне.5 Однако и дата, и маршрут похода указаны им явно неверно. Трагический финал экспедиции стал известен лебедевцам уже в мае 1795 г., а шелеховцы узнали о том в июне того же года. Подробности событий, сохранившиеся в русских и индейских источниках, единогласно указывают на то, что трагедия разыгралась среди зимы. А. А. Баранов, правитель шелиховской компании на Аляске, писал, что лебедевцы проникли в земли атна «из Чугач с Нучика», а именно на Нучеке повстречал Пуртов Самойлова в июле 1794 г. — несомненно как раз накануне выступления его в свой последний поход.6

Партия Самойлова двигалась на лодках вверх по течению Медной реки. Русских сопровождали индейские носильщики и проводники, набранные среди низовых атна (медновцев) и кенайцев — атапасков-танайна (де’найна). Взаимоотношения между ними не всегда оставались гладкими, чему виной был характер передовщика. Самойлов имел нрав буйный и крутой. Один из старожилов Аляски как-то поведал П. П. Дорошину о том, что «у Самойлова была красивая из жёлтой меди табакерка, которую один из медновцев уронил из байдары в воду. «Раскачайте-ка его, братцы, да киньте на быстрину: пусть поищет мою табакерку», — скомандовал Самойлов и дикарь погиб в реке».7 С такими привычками немудрено было нажить себе врагов даже среди наиболее дружественно настроенных к лебедевцам индейцев.

Поздней осенью 1794 г. партия достигла устья Кинг-Сэлмон-Крик. Здесь располагалось небольшое стойбище верховых атна. Самойлов вызвал к себе местного вождя. Переводчиком в их беседе выступал пришедший с русскими кенаец К’юкет Та (Отец Что-то Купившего). Его истолкование ответов вождя оказалось таково, что передовщик пришёл в дикую ярость. По его приказу промышленные схватили главу стойбища и жестоко его отхлестали. Не скрывая рыданий, униженный вождь скрылся в лесу. Его стоянка, судя по всему, пришлась Самойлову не по вкусу. Для зимовки ему требовалось более удобное место. Его людям нужны были тёплая одежда, запасы продовольствия и заложники-аманаты для обеспечения своей безопасности. Всё это Самойлов намеревался получить в стойбище у Бацульнета — там, где жил молодой охотник со своей бабушкой.

Вождём этого стойбища был всеми уважаемый Йалниил Та (Отец Несущего Это). Легенда рассказывает, как русские (lazeni), явившись в селение, спросили: «Кто ваш вождь?» «Он наш вождь», — отвечали атна, указывая на Йалниил Та. «Приведите его к нам», — велели пришельцы. Предание не сохранило подробностей разговора между Самойловым и Йалниил Та. Скорее всего, передовщик сообщил ему о своём намерении провести зиму у Бацульнета, потребовал выдачи аманатов и обеспечения своей артели пищей. Переводил, как и прежде, К’юкет Та. Трудно сказать, что понял из его слов вождь и что он ответил, но собственные его речи в передаче хитрого толмача вызвали у Самойлова новую вспышку гнева. Судя по всему, переводчик представил ответ вождя, как грубый отказ, сопровождаемый угрозами в адрес пришельцев. Реакция передовщика была вполне предсказуема: дюжие промышленные повалили Йалниил Та животом на ближайший пень, связали и, сорвав одежду, принялись его сечь. «Делая это, вы ошибаетесь, знайте. Вы делаете это с Йалниил Та!» — кричал избиваемый. «Что он говорит?» — спросили русские у К’юкет Та. «Ничего, только «ай!» и «ой!» — отвечал коварный кенаец. А между тем слова вождя были отнюдь не случайны. Он назвал чужакам своё имя, тем самым бросив им вызов. «Использование атна личных имён есть вопрос сложного этикета», — комментирует этот эпизод Джеймс Кэри и добавляет, что другими словами вождь заявил: «Кто вы? Неужели ваши имена ценятся выше моего? Ведь я властен над этой страной!»8 Но смысл слов Йалниил Та так и не был до конца понят русскими. Это имело роковые последствия.

Отхлестав Йалниил Та, лебедевцы «вошли в дом вождя. «Вы немедленно уходите», — сказали они людям. Они взяли у них [мужчин-атна] все луки и копья, что они имели. Они взяли их копья. Они выгнали их так, что они могли замёрзнуть, эти мужчины. Только женщин они взяли, именно женщин. Они взяли старух, взяли, как рабынь. Они прогнали только мужчин».9 Слова индейского предания подтверждает и лейтенант флота Г. И. Давыдов. Он писал, что промышленные вызвали возмущение медновцев, отнимая у них меха и женщин. Из письма А. А. Баранова известно, что вместе с женщинами в заложники было взято и несколько детей.10 Ограбленные и обезоруженные мужчины во глав со своим высеченным и опозоренным вождём уныло побрели вверх по Ручью Жареного Лосося (Танада-Крик), страдая на морозе без тёплой одежды. Они были озлоблены и жаждали мщения. Им было известно то, чего не знали оскорбившие их пришельцы — в семи милях к северу, у Маленького Лосося (Суслота), расположилось куда более крупное стойбище атна, воины которого, конечно, помогут им отомстить.

Тем временем артель Самойлова по-хозяйски расположилась в жилищах атна. Предание сообщает. Что «они убили некоторых собак и ободрали их», а потом велели женщинам выделать собачьи шкуры. Русским было неизвестно, что у атна существовало engii (табу) на работу с собачьими шкурами. Впрочем, вряд ли Самойлов стал бы считаться с «дикарскими суевериями», даже узнай он о таком запрете. Индеанки же проявили благоразумие: «они раздумывали над этим. Они обдумали это и выдубили их, эти собачьи шкуры».11 Но самое неожиданное и удивительное было для этих женщин ещё впереди.

Разгневанные воины-атна готовились в Суслоте к войне. Они обратились за помощью к знахарям и шаманам. Старые ведуны «смешали вместе свои чары» и сказали воинам: «Попытайтесь сломать большущую ель. Если кровь и волосы выйдут из неё, то вы сможете осуществить свою месть». Так шаманы сказали им. Они пошли к большой ели и сломали её, и кровь, волосы с кровью, вышли из ели. «Теперь вы сотворите месть. Вы должны сделать подобно этому. Вы должны убить их», — сказали они».12 Однако осуществить мщение немедленно после гадания атна не удалось. Они предпочли действовать наверняка и не стали пытаться напасть на обидчиков сгоряча. Они предпочли прислушаться к совету, который дал им неожиданно для всех толмач русской артели, кенаец К’юкет Та.

Судя по всему, обеспечив себя заложниками, Самойлов решил, что теперь он вполне может установить отношения с прочими окрестными индейцами. Все преимущества будут на его стороне. Они будут опасаться причинить ему вред, сами находясь в страхе за жизнь аманатов. Им не останется ничего иного, как покорно выполнять все его требования. Подобная система была отработана до совершенства всей долгой эпохой продвижения русских землепроходцев «встречь солнцу» и почти не давала сбоев. С целью закрепить достигнутый успех Самойлов, видимо, и послал К’юкет Та в ближайшее стойбище атна, о существовании которого ему стало известно от пленных женщин. Но ему было невдомёк, что кенаец решил использовать данное ему поручение в своих собственных целях. Для него то была удобная возможность установить контакт с разъярёнными атна, указать им их роль в задуманной толмачом игре. Когда он прибыл в стан у Суслоты, тут полным ходом шло обсуждение плана нападения на русских. Всех тревожила участь заложниц и смущала мощь огнестрельного оружия. «Убить их будет для нас «трудным мясом», — говорили друг другу воины. «Да, это будет трудное мясо, — подтвердил явившийся на их совет К’юкет Та, — Не делайте этого сейчас. Вы должны подождать». Так атна узнали, что у них появился тайный союзник в лагере врага.

К’юкет Та хорошо продумал свой коварный замысел. Сговорившись с воинами-атна, он привлёк к исполнению плана и пленных индеанок. Впрочем. Тут он, вероятно, действовал ещё более осторожно — известно, что некоторые пленницы сожительствовали с русскими и могли выдать план толмача своим белым мужьям. Но, так или иначе, готовящееся нападение удалось сохранить в строжайшей тайне. Ни Самойлов, ни его люди ничего не подозревали до самой последней ночи, когда пробил их последний час.

Под покровом ночной тьмы воины атна оцепили стойбище у Бацульнета. К’юкет Та через заранее проделанное отверстие передал им из хижины их копья и луки. Теперь русские оказались почти полностью обезоружены, так как женщины по наущению кенайца уже «вбили в русские ружья палки, так что те не могли стрелять. Многие из них не действовали. Ружья не стреляли».13 Легенда сообщает также, что когда один из лебедевцев (видимо, что-то заподозрив) хотел выйти из зимовья с ружьём, К’юкет Та отговорил его от этой затеи и посоветовал лучше выглянуть в дымоход. Похоже, что у этого промышленного ружьё было исправно и выстрел из него мог напугать атна. Но русский послушался совета толмача и был наповал убит стрелой, пущенной из засады атна. Это происшествие — единственная подробность ночной резни, сохранившаяся в индейском предании.

Предание повествует, что после победы торжествующие воины собрались на вершине холма «с копьями, луками и оружием войны». Здесь они пропели военную песнь в честь своей удачи и в честь хитроумного К’юкет Та, советы которого помогли им достичь успеха. Они повторяли в песне его слова:

K’adii c’etsen’ ‘ekutsaas Теперь это будет трудное мясо

K’adii c’etsen’ nazelghaede Теперь мясо было убито

Yaa ‘aaaaaaaa

Yaa ‘aaaaaaaa

Затем воины срубили ель и, разложив огромный костёр, сожгли на нём тела убитых врагов. «Вот почему это место называется теперь c’ecenn’gha, «около пней». Пни там, где русских сожгли».14 Индейское предание ничего не сообщает о судьбе Самойлова. По сведениям же русских источников, лебедевский передовщик был захвачен живым и умер под пытками. «Смерть ужасная, вначале выкололи глаза, потом всячески тиранили, потом удавили и бросили в реку», — сообщает лебедевский мореход С. К. Зайков.15 О утоплении Самойлова вспоминал и собеседник П. П. Дорошина: «его также раскачали и хотели уже бросить в полынью,но он остановил их словами: «постойте, собаки, дайте табачку понюхать перед смертью». И дикари позволили ему понюхать табачку перед смертью».16 О том, что Самойлова замучили до смерти упоминает и А. А. Баранов, а американский историк Г. Шевиньи утверждает, будто индейцы вырвали передовщику гениталии со словами: «Теперь ты уже не попробуешь наших женщин!» 17

Так или иначе, но из всей лебедевской артели помимо предателя К’юкет Та уцелел лишь один раненый креол (так в Русской Америке называли потомков смешанных браков между русскими и аборигенами). Ускользнув от воинов атна во время ночной схватки, он, вооружённый одним копьём, побрёл вниз по реке. Он уже миновал Слану, когда его догнал К’юкет Та. Похоже. Что беглец так и не понял истинной роли кенайца в ночном нападении. Он видел в нём лишь товарища по несчастью. Но на деле толмач в тот миг был не более чем разведчиком атна, которые выслеживали раненого промышленного. К’юкет Та послал сопровождавшего его молодого воина в стойбище за подмогой, а сам убедил креола остановиться и развести костёр. Креол не хотел задерживаться и отдыхать среди бела дня, не желал разводить огня. Однако толмач сумел уговорить его. «Мы устали и должны остановиться здесь», — настаивал он. Костёр послужил хорошим ориентиром для преследователей. «Вечером от верховьев реки пришли копья, подобные морозным кристаллам», рассказывает легенда. Воины атна шагнули из-за деревьев к огню, подле которого жались два путника. «Я буду говорить с Народом Истоков», — произнёс креол и, опираясь на копьё, вышел на ресную отмель. Исход схватки был предрешён — «он был пронзён копьями. Только кровь осталась здесь».18 «То хорошо, что вы сделали это», — удовлетворённо подвёл итог К’юкет Та. Забрав причитавшиеся ему подарки, он покинул страну атна. Его дело было сделано.

Не исключено, что именно он принёс весной весть о гибели экспедиции в лебедевскую крепость на Нучеке. Мореход С. К. Зайков сообщает о уничтожении артели Самойлова уже в письме от 19 мая 1795 г. А. А. Баранов узнал об этом будучи в Кенайском заливе, а позднее ему удалось получить уточнённые сведения и «точность этих показаний подтверждалась тем, что те же самые медновцы и кольчане приходили к Баранову и приносили промысла для промена, и вообще показывали дружеское расположение к русским» (точнее, к шелиховцам).19

Конечно, нельзя со всей определённостью заявить, что проводник-кенаец был специально подослан шелиховцами, чтобы погубить лебедевскую партию. Индеец вполне мог действовать, исходя из личных побуждений (достаточно припомнить эпизод с табакеркой). В более поздней истории Русской Америки известны случаи, когда проводники русских экспедиций намеренно подстрекали племена глубинных районов напасть на своих спутников только потому, что желали сохранить за собой все выгоды положения посредников при торговле между этими племенами и русскими. Но, в любом случае, несомненно одно — К’юкет Та изначально прилагал все усилия к тому, чтобы поссорить лебедевцев с атна и разжечь между ними смертельную вражду. Стоит также отметить и то «дружеское расположение», с каким атна приходили к шелиховским торговым постам, ничуть не страшась кары за убийство русских. Видимо, разница между лебедевцами и шелиховцами им была уже достаточно хорошо известна. Именно шелиховцам была в первую очередь наруку гибель Самойлова — это лишало их конкурентов возможности расширять сферу деятельности за счёт внутриматериковых районов. Баранов писал о этих трагических событиях с нескрываемым удовлетворением и насмешкой над неудачливыми соперниками: «из Чугач с Нучика забрались было [на Медную реку] 11 человек лебедевских удальцов, кои наделав многие пакости были все до одного тиранены и убиты, несмотря на то, что несколько детей того народа в аманатах находилось».20 Использование индейцев в междоусобной борьбе было характерно и для мехоторговых компаний Канады, и для торгово-промысловых компаний Русской Америки. Об этом, применительно к вражде между Северо-Западной компанией и Компанией Гудзонова залива немало говорит в своих записках Джон Теннер.21 С помощью союзных и зависимых кенайцев. Чугачей, алеутов, кадьякцев боролись между собой шелиховцы и лебедевцы.22 Жертвой этой борьбы с полным правом можно считать и сгинувшую в медновской тайге артель Петра Самойлова.

…Народ Истоков долго обсуждал бурные события минувшей зимы. А когда приблизилась осень, у некоторых женщин, захваченных чужаками, появились на свет светловолосые и светлоглазые дети. Одним из них был крепкий мальчик, получивший прозвище Unaegge’ C’ilggeyi, Белые Глаза. Для кареглазых атна были удивительны его голубые глаза и светло-каштановые волосы. Мальчик вырос могучим воином. Все знали его свирепый нрав. Он прославился, как вождь Такол’иих Та, Отец Дневного Света над Водой. Спустя годы именно к нему обратились люди Народа Истоков, когда в их страну вновь явились чужаки-lazeni, братья тех, кого убили их отцы у Бацульнета…23

Примечания

1 Kari J. Two Upper Ahtna narratives of conflict with Russians // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. — Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990. P. 26.

2 Chеvigny H. Lord of the Alaska. -N.-Y., 1944.- Р. 132; Гринёв А. В. На берегах Медной реки: индейцы атна и русские в 1783-1867 гг. // Америка после Колумба: взаимодействие двух миров. М., 1992. — С. 50. Допущенная здесь ошибка была исправлена А. В. Гринёвым в принадлежащей его перу главе первого тома «Истории Русской Америки» (История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. — М: 1997. — С. 181).

3 АВПРИ, ф. РАК, оп.888, д. 881, л.41об-42.

4 Пасенюк Л. М. Русский зверобой в Америке. Майкоп, 1999. — С. 149; Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 2.- СПб., 1863.- Прил. II. С. 41, 67.

5 Дорошин П. П. Из записок, ведённых в Русской Америке // Горный журнал.-1866.-№ 1.-С.387.

6 Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 1.- СПб., 1861.- С. 52; Пасенюк Л. М. Русский зверобой в Америке. Майкоп, 1999. — С. 149; История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. — М: 1997. — С. 181.

7 Дорошин П. П. Из записок, ведённых в Русской Америке // Горный журнал.-1866.-№ 1.-С.387-388.

8 Kari J. Two Upper Ahtna narratives of conflict with Russians // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. — Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990. P. 26-27, 33.

9 Ibid. P. 26.

10 Давыдов Г. И. Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова. Ч. 2.- СПб., 1812.- С.109; История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. — М: 1997. — С. 181.

11 Kari J. Two Upper Ahtna narratives of conflict with Russians // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. — Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990. P. 27.

12 Ibid.

13 Ibid. Р. 28.

14 Ibid.

15 Пасенюк Л. М. Русский зверобой в Америке. Майкоп, 1999. — С. 149

16 Дорошин П. П. Из записок, ведённых в Русской Америке // Горный журнал.-1866.-№ 1.-С.388.

17 Chеvigny H. Lord of the Alaska. -N.-Y.. 1944.- Р. 132.

18 Kari J. Two Upper Ahtna narratives of conflict with Russians // Russia in North America Proceedings of the 2nd International Conference on Russian America. Sitka, Alaska, August 19-22 1987. — Kingston-Fairbanks: The Limeston Press.-1990. P. 29.

19 Тихменев П. А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий её до настоящего времени. Ч. 1.- СПб., 1861.- С. 52; Пасенюк Л. М. Русский зверобой в Америке. Майкоп, 1999. — С. 149.

20 История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. — М: 1997. — С. 181.

21 Теннер Д. Тридцать лет среди индейцев. М., 1963. — С. 258-259.

22 История Русской Америки. 1732-1867. Т. 1. Основание Русской Америки. 1732-1799 гг. — М: 1997. — С. 164-196; Зорин А. В. Соперничество торгово-промысловых компаний в Русской Америке (1787-1797 гг.) // Вопросы истории. 1998. № 11-12. С. 151-156.

23 См.: Зорин А. В. Гибель экспедиции Серебренникова на Медной реке в июне 1848 г. // Первые американцы. 1999. № 5. С. 13-16.

Текст: © 2002 А.В. Зорин
Опубликовано: Первые американцы. — СПб. – 2002. — № 10. С.11-15.
Статья предоставлена автором

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Зорин А.В. Статьи об отношениях русских промышленников с коренным населением Аляски

Статьи А.В. Зорина повествуют о двух ранних конфликтах русских промышленников с местным населением. В подброрку включены статьи "Между двух огней: Индейцы-дена’йна и русские мехопромышленники в конце XVIII в." и "У истоков Медной реки: Индейцы-атна и борьба мехопромышленных компаний на Аляске"