Из показаний лейтенанта Д. И. Завалишина Следственному комитету о деятельности в Калифорнии

С.-Петербург, 29 июня1826 г.

В Высочайше учрежденный Комитет Лейтенанта Дмитрия Завалишина:

Независимо от дел Ордена Восстановления я занимался в то же время и колониями; я уже издавна обращал внимание на Калифорнию; и хотел явиться в оную, чтобы быть в состоянии бросить на нее уже беспристрастный определительной взгляд — в сем намерении я старался собрать об оной все возможные сведения и изучить сколько можно самоучкою испанскому языку; в чем по возможности и успел.

В начале декабря прибыл я в Калифорнию и вот в каком положении ее нашел: Итурбид был свержен в Мексике, безначалие там царствовало. Все провинции хотели сами управлять собой и Калифорния была забыта. Она и не принадлежала к Мексике и не была независимою. Юнта ее ничего не определила кроме того, что собрала несколько денежных вспоможений, чтоб удовлетворить солдат, и выбрала губернатора или президента. Калифорния населена крещеными индейцами, поселенными в миссиях, состоящих под управлением монахов францисканского ордена; несколько президий или военных постов, населены солдатами, служащими и охраняющими провинцию; и несколько деревень, в коих живут уволенные солдаты с их семействами — составляют ее народонаселение.

Две партии было тогда в Калифорнии, мексиканская и испанская. Партия мексиканская заключала в себе всех старших военных чиновников; королевская или испанская, всех миссионеров и живущих в деревнях. Последняя сия партия была слабее первой, потому что миссионеры не умели обращаться с индейцами; жестокостию своею и ложною ревностию к вере раздражив их против себя. Слабость испанской партии производила и слабость всей провинции — ибо есть ли бы индейцы были привязаны к миссионерам, то могли бы поставить провинцию в положение, что не боялись бы внешних покушений. Но в настоящем их положении, почитая миссионеров своими врагами, они готовы были поддаться всякому кто бы только обещал их освободить от них.

Когда я пожелал, для ограничения влияния Англии и Соединенных Штатов, для приобретения самим оного на Тихом море, для безопасности колоний и обеспечения оных, и по многим другим причинам; когда я пожелал, говорю, присоединения Калифорнии к России — то настоящее положение, в коем я нашел провинцию, было бы, конечно, выгодно, есть ли б присоединение сей должно было быть сделано вооруженною рукою. Но как политика держав, в особенности Англии, не допустила бы нас до сего; то единственное средство, против коего бы никто не мог возражать и самое при том надежнейшее и выгоднейшее было, добровольное поддание Калифорнии под зависимость России. К сей то цели и устремились все мои действия.

Достичь оной возможно было токмо приобретением влияния над классом мыслящим в Калифорнии. Партию мексиканскую нельзя было привлечь к себе — надлежало усилить королевскую или испанскую. Миссионеры испанские, будучи ревностные фанатики, приезжают сюда единственно для распространения христианской веры. Следовательно, показав им обширнейший круг действий и обещая доставить его можно было привлечь их на свою сторону, тем легче что они не расположены были к независимости, ни к республиканскому правлению. Я надеялся достигнуть сего введением Ордена Восстановления, и не ошибся, ибо с первого разу увидел, что учреждение такового Ордена весьма согласно с желанием и намерением миссионеров.

Итак, я должен был токмо убедить ко вступлению в Орден миссионеров и президента, и приобрести доверие нижнего класса людей, солдат и индейцев — я приступил к сему так. Надлежало ознакомиться с характерами. Для сего я вступил в тесную связь с одним миссионером, Jose Altimira (к коему писаны многие письма) — человеком умным и честолюбивым. Он совершенно вошел во все мои виды и разделил намерения — и был мне колючем к узнанию всех лиц значущих в провинции. Тогда сделаны были следующие предположения: убедить в выгоде пребывания Ордена Восстановления в Калифорнии и покровительства России миссионеров; иных по фанатизму, других по корыстолюбию, иных по ненависти к республиканскому правлению, остальных внуша опасение со стороны Англии. Когда в сем успеем, то внушить им облегчить участь индейцев лучшим с ними обхождением и привязать их себе. И дать в то же время лучшее направление ревности, худо почитаемой, к распространению веры. Сие последние действие и начато тотчас выше упомянутым миссионером со своей миссии. Между тем я старался приобрести любовь и доверие между солдатами и поселянами — довольно большое жалованье дозволяло мне им делать подарки; также всякое вспоможение было мною оказываемо, как офицером фрегата, по разным работам. Чтоб более узнать их, я старался проникнуть в семейственные связи и действиями своими успел, пошлюсь на свидетельство капитана и офицеров фрегата, сильно привязать к себе нижний класс.

Я выше сказал, что президента нужно было иметь на своей стороне, ибо он имел по конституции Калифорнии значительную власть. Но настоящего президента нельзя было привлечь; будучи ограниченных способностей он управлялся секретарем и был предан мексиканской партии, находясь в то же время под сильным влиянием агентов Англии и Соединенных Штатов. Попытавшись освободить его от оного и не успевши, я не видел иного средства как сменить его. Сие было возможно, ибо второе собрание Совещательной Юнты приближалось, и посему был сделан следующий план. Которой виден весь из письма к Альтимире.

Из всех военных чиновников, имевших право на избрание в президенты, один только Нориега был испанской партии, человек весьма умной, которой и был уже выбран, но отказался, ибо партия мексиканская была тогда торжествующая, и он боялся, что не будет довольно в силах скрывать свое к ней отвращение. Необходимо было убедить его принять президентство, а членов Секретной Юнты выбрать его. Сие все было возможно. Когда сие бы удалось — то Калифорния должна бы была объявить себя независимою от Мексики, под предлогом, что там еще не установилось правление и что (для успокоения партии мексиканской) независимость сия только будет до того времени, когда оно установится. За сим следовала свобода селиться иностранцам, чем преднамеревалось вводить русских, ибо им легче других было приезжать в Калифорнию, и прочие действия, описанные как в письме к Альтимире, так и в письме к Секретной Юнте. В сем последнем большею частию находятся наставления о усилении провинции, дабы в состоянии независимости быть ей безопасну от влияния Англии и Соединенных Штатов — а дабы достигнуть моей цели, Калифорния должна непременно была быть независимою; дабы могла быть в состоянии располагать своею участью.

В следствие предположенного плана я предпринял путешествие по Калифорнии — виделся и советовался со многими миссионерами; преклонил на свою сторону двух членов (из четырех) Секретной Юнты (третий был также согласен чрез посредство Альтимиры). Назначил свидание Нориеге — всё приходило уже к окончанию — но скорое отбытие фрегата положило конец действиям моим в Калифорнии, кои все словесные и письменные, остались в тайне и сохранились токмо в моих и их бумагах.

Хотя я исполнения своих намерений и не достиг, но цель моя была достижена отчасти. Я расположил всех в пользу России, раздражил противу Англии и Соединенных Штатов; — приуготовил их к принятию Ордена советами, увещаниями и просьбами убедить многих облегчить участь индейцев; пример поспешил мне на помощь, южные миссии взбунтовались. Советы мои стали приниматься с уважением; а деятельное посредничество в доставлении военных снарядов для прекращения бунта заслужили общую признательность, уверив их, что все мои намерения и действия служили к их пользе; что и было мне засвидетельствовано письмом президента, полученном в прошлом году. Нижний класс меня любил — и воспоминание обо мне не изгладилось и поныне, что заверят все офицеры фрегата, бывшие гораздо после меня уже в Калифорнии. Еще большее я заслужил у них уважение, когда все, что я предвидел, сбылось. Купер, гражданин Соединенных Штатов, о коем упоминается во многих письмах, коему поручено было завести от президента торговые сношения с Китаем, обманул их и нанес им немаловажной ущерб.

Калифорния была в отношении ко мне в таком положении, что есть ли б я получа утверждение от покойного Императора и вспоможение явилось туда, то сей час был бы принят с орденом — тогда от меня бы зависело, по воле Государя присоединить ли ее к России или возвратить Испании. В первом случае выгоды для России бесчисленны. Во втором, партия королевская в Мексике, которая была в особенности сильна в Гвадалахаре (провинции) ободрилась бы — ей можно было бы подать помощь — и тогда есть ли бы Мексика и не была возвращена Испании, то по крайней мере мексиканцы призвали бы на престол одного из принцев испанского дома, и своеволие было бы побеждено законностию. А сие было бы важно, ибо борьба идет теперь не против лиц, но дух воюет с духом.

Я заключу сие, что Альтимире известно было все, что касается до Ордена, т.е. что сей еще учреждается — он первой признал меня, в миссии своей 5/17 февраля, почему я и стал считать себя магистром с сего времени, ибо до сих пор не было известно даже и преднамереваемое образование Ордена — к Нориеге же я писал как о существующем, хотя в письме и показано что новоучрежденном. Оставив Калифорнию, я продолжал иметь с нею сношения, чтобы поддерживать свой кредит там. Посылая им подарки, сколько жалованье мое позволяло мне делать, и писав к ним всякой раз как имел случай. Последнее письмо, на языке французском и испанском, было послано в прошлом году — и имело целью раздражить их против Англии, вследствие пронесшихся тогда слухов, о чем будет сказано в своем месте. Во время плавания из Ситхи в Охотск я, собразя всё касающееся до Ордена Восстановления, привел в порядок, сделав небольшую перемену. Разность языков не дозволяла присутствовать в одном капитуле членам Ордена разных наций — посему я сделал разделение по языкам, определил каждому языку иметь свой капитул и своего тальи, т.е. начальника или судью, под именем просто магистра или великого магистра такого-то языка. Впрочем, сие точно еще не определялось мною. Я считал уже Орден существующим и почитал себя имеющим право быть тальи русского языка, ожидать утверждения от Государя в верховном сане. В сие же плавание я получил объяснение моим действиям прошедшим и предсказание участи будущей — что изложено в письме к Хлебникову.

Лейтенант Завалишин 1826-го года июня 29-го дня.

Опубликовано: Россия в Калифорнии: Русские документы о колонии Росс и российско-калифорнийских связях, 1803-1850: В 2х тт. / сост. и подгот. А.А. Истомина, Дж. Р. Гибсона, В.А. Тишкова. М., 2005. Т.1. С. 572-77.
OCR: © 2006 Северная Америка. Век девятнадцатый (Заметили опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter)

Материалы по делу Дмитрия Завалишина, 1826

Подборка включает:
Записку Дмитрия Завалишина о колонии Росс; его показания Следственному Комитету по делу декабристов; и фрагмент из доклада генерал-адъютанта В.В. Левашова императору Николаю I о расследовании деятельности Завалишина во время плавания на фрегате "Крейсер"