к дневнику Ф.П.Врангеля Приложение

№ 1
Ф. П. Врангель.
Предварительный отчет Главному правлению Российско-Американской компании о переговорах в Мексике
Не ранее 2 — не позднее 8 марта 1836 г.

Независимость Мексики и правительство республики признаны формально в Европе Англиею, Франциею и некоторыми второстепенными державами; а торговый трактат заключен и с Пруссиею, которая имеет в Мексике генерального консула. Народное тщеславие, подкрепляемое дипломатическими сношениями с кабинетами сих держав, управляет действиями республики во многих отношениях, и сия последняя, из опасения унизить себя в общем мнении, не ищет признания там, где не показывают себя готовым выступить навстречу предложениям о политическом сближении; а министры Англии и Франции в Мексике употребляют свое влияние у здешнего правительства более на то, чтобы отдалять соперников от коммерции с Мексикой, нежели для сближения других народов с республикой.

При таковых обстоятельствах весьма естественно, что правительство в Мексике не токмо не изъявляло ни малейшей готовности выслушать предложения от агента коммерческого сословия такой нации, которая не признает независимость республики, но явно оно бы оскорбилось, если б я сделал таковое предложение без всякого дипломатического посредничества.

Посредством двух рекомендательных писем к вице-президенту Барагаму от лиц, близко с ним знакомых, надеялся я отстранить все сии затруднения. Но генерал Барагам был одержим болезнею, когда я приехал в Мексико, и чрез две недели помер. Г-н Корро, вновь избранный вице-президент, был вовсе не расположен вступить в сношения столь щекотливого рода, каковым казался ему доступ к себе военного чиновника России, не имевшего кредитива от своего правительства к предъявлению. Итак, все пути казались пресеченными к исполнению поручения. Рассудив, что для коммерческих интересов Пруссии в сей республике но токмо не будет вредно сближение России с Мексикой, но, напротив, таковое сближение должно бы усилить вес здешнего прусского дипломатического агента, решился я обратиться к прусскому генеральному консулу г-ну фон Герольту с предложением принять участие в моем деле и уведомить министра иностранных дел о моем желании по случаю проезда чрез Мексико снестись с здешним правительством о некоторых предметах обоюдного интереса. Г-н фон Герольт объявил себя готовым оказать мне и делу моему всю услугу по своим силам; по многим тщетным приемам он, наконец, успел получить в ответ от министра иностранных дел г-на Монастерио отзыв, что он готов принять письменное от меня сообщение и потом видеться со мною.

Письмо мое к г-ну Монастерио я составил на основании записки от г-на вице-канцлера, долженствовавшей служить мне инструкциею; письма генерала Фигероа от И апреля и июля 1833 и смерть его послужили мне побуждением относиться к правительству Мексики и должны были пояснить министру, почему я решаюсь на это, не имея никакого поручения по сему предмету от моего правительства и действуя единственно как агент коммерческой компании, а записка о предлагаемых торговых сношениях с нашими колониями могла успокоить его и уверить в том, что наши желания вполне согласуются с выгодами подданных республики и не могут затруднить правительство. Письмо сие и записка по оному при сем следуют.

Чрез неделю по отсылке моего письма был я приглашен представиться вице-президенту чрез г-д Монастерио и фон Герольта, сей последний служил переводчиком. Г-н Корро отозвался общими ничего не значащими выражениями на счет моего письма, которого содержание, казалось мне, он даже не знал или не помнил; наконец, он сказал, что на следующий день получу я ответ. Я объявил свою готовность сообщить ему некоторые сведения о состоянии Верхней Калифорнии, о сношениях разных наций с сей страною и вообще о таких предметах, которые, как я полагал, могли быть ему любопытны и послужат в пользу моему делу; однако ж г-да Корро и Монастерио отклонились выслушать меня. Тогда я сказал, что, по случаю назначения нового губернатора в Калифорнии, я желаю знать, не сделает ли он каких-либо затруднений судам Россий-ско-Американской компании, приходящим для торговых операций в Калифорнию, ибо в таком случае колониальные суда обратятся в Чили, и связи наши с Калифорнией будут вовсе пресечены, к явному убытку самих калифорыцев.

На это ответил вице-президент, и г-н Монастерио подкрепил то после, что новый губернатор Калифорнии употребит все меры, чтобы дружественные сношения и связи Российских владений в Америке с Калифорнией поддержать и не подать ни малейшего повода к недоразумениям. После сего я откланялся вице-президенту и более не видался с ним.

Вместо следующего дня получил я ответ ровно через неделю, который при сем приложен в оригинале.

Не излишне здесь заметить, что свидание мое с вице-президентом и министром иностранных дел не осталось тайною для других дипломатических агентов, и по странному случаю редактор правительственной мексиканской газеты никогда не помещал в оной столько статей против России, как в сие время, выбирая их из английских листов.

Остается коснуться о том, какое мнение здесь имеют о нашем заведении Росс. Мнение сие до крайности преувеличено относительно сил наших п обнаруживает изумительное незнание местных способов, возбуждая опасение. Никто не понимает пли не верит, чтобы русское небольшое заселение, лежащее между владениями Англии, Северных Соединенных Штатов и Мексикой, не токмо не было опасным сей последней республике, но чтобы, напротив, оно может стать оплотом наступательным покушениям граждан Северных Соединенных Штатов к занятию всей Северной Калифорнии-. Полагаю, что если Мексиканское правительство с сей точки будет взирать на наше заведение, то нетрудно будет дипломатическому агенту от С.-Петербургского кабинета склонить здешнее правительство к формальному признанию за нами занятых земель около Росса с присоединением залива Бодего и долин миль 20 к востоку, внутрь земли лежащих.

Я также имею причины думать, что Северные Соединенные Штаты Америки в непродолжительном времени воспользуются благоприятными обстоятельствами способствовать Верхней Калифорнии отложиться от Мексиканской республики и присоединиться к Северной Конфедерации. Если Англия займет Сандвичевы острова (как многие думают), то торговля граждан Соединенных Штатов понесет важный убыток, и в таком случае все меры будут употреблены со стороны северной республики занять гавань Сан-Франциско, как единственное место, которое может вознаградить потерю Сандвичевых островов в отношении к важной коммерции между Китаем и западными берегами Америки и китоловли в сем океане.

Дальнейшие по сему предмету сведения я не премину доставить по приезде моем в С.-Петербург,
Капитана 1 ранга
Ф. Врангеля
Главному правлению
Российско-Американской
Компании

Исполнив поручение, сделанное мне оным Правлением, поколику представлялась малейшая к тому возможность, и готовясь на сих днях выехать из Мексики, признал я за лучшее переслать чрез Прусского генерального консула отчет мой и полученный от здешнего правительства ответ на мои предложения, дабы в случае какого-либо со мною несчастья па пути правительство и дирекция компании не оставались в неведении о моих действиях; о чем честь имею донести.

№2
В Главное правление Российско-Американской компании
Бывшего главного правителя Российских колоний в Америке

7 июня 1836 г.
ДОНЕСЕНИЕ

На основании предписаний, полученных мною в Новоархангельске 1835 года в октябре месяце, по прибытии капитана 1 ранга Купреянова, высочайше утвержденного главного правителя колоний, сдал я должность и оставил в руках Ивана Антоновича донесения мои в Главное правление, как о сдаче, так и о производстве дел после отхода майской почты; главное правление получит сии депеши в будущую осень.

Я оставил Новоархангельск в исходе ноября на шлюпе «Ситха» под командою капитан-лейтенанта Митькова и направил плавание в Монтерей для свидания с губернатором Калифорнии генералом Фигероа, от которого (по предварительному от него предложению) я надеялся получить пашпорт и письма к генералу Сант-Анна и другим особам в Мексику. Получив неприятную весть о смерти генерала Фигероа, приключившейся незадолго до моего прибытия, я не медля пошел в Сан-Блаз, откуда намерен был предпринять путь чрез Мексику. Однако ж местное начальство мне объявило, что пашпорт, не засвидетельствованный ни мексиканским консулом, ни министром республики, считается недействительным, и проезд мой чрез Мексику не иначе может быть допущен, как по особому разрешению вице-президента; то есть мне предлежало ждать здесь месяца 1 1/2 ответа из Мексики.

В сем положении адресовался я к г-ну Баррону, английскому консулу в Тепике (городок в 2 дня езды от Сан-Блаза), и с нарочным получил приглашение (вместе с пашпортом до Тепика) посетить его на пути к Мексике, приготовиться там к дальнему пути и быть уверенным, что он, г-н Варрон, отсторонит все препятствия для продолжения пути.

Не теряя время, я простился с добрыми моими сослуживцами на шлюпе «Ситха» и, выехав из Сан-Блаза 7 января, скоро прибыл в Тепик, где отведены мне были покои в обширном доме г-на Баррона, который встретил меня самым приятнейшим приветствием.

Капитан-лейтенанту Митькову предложено было в Сан-Блазе ожидать от меня известий из Тепика. Здесь кстати заметить, что шлюп «Ситха» имел в грузе около 20 мест…  (Не разобрано одно слово] досок и часть мелких рангоутных дерев для сбыта в Гваймасе на муку. Будучи совершенно чужды в сем крае и предвидя надобность (по новому постановлению) платить в Сан-Блазе, в Гваймасе и во всех портах, где бы не случилось нашему шлюпу остановиться, тонеладосы чистыми деньгами, а именно — около 400 пиастров в каждом порте, как уже взыскали с нас в Монтерей, я решился извлечь для нас всю ту выгоду и получить все пособие, какое мог ожидать от мужа, подобного г-ну Баррону, которого влияние (он природный испанец и католик) здесь обширно и услужливость неограниченна. Я обратился к нему с письмом (с коего копию прилагаю здесь), чтобы поручиться своим именем за шлюп «Ситху» в уплату тонеладосов в Сан-Блаз и Гваймасе, узнав предварительно, что при подобном поручительстве тонеладосы не взыскиваются иначе, как по особому повелению правительствующего конгресса, где влияние интересов Англии и Северных Соединенных Штатов довольно сильно, чтобы навсегда удержать конгресс от подобных востребований.

Г-н Баррон не только поручился за «Ситху» в Сан-Блазе и предписал своему агенту в Гваймасе сделать там то же, но и снабдил командира шлюпа письмами к надежнейшим купцам в Гваймасе; он по просьбе моей снабдил меня на 3 тысячи пиастров доверенностями на имя своих приятелей в Гвадалахаре, в Мексике, Халапе и Вера-Крузе при рекомендательных письмах; он приобщил к тому 2 тысячи пиастров чистыми деньгами, которые я послал на шлюп «Ситху», предполагая, что буде колониальное начальство отправит корабль «Елену» в Чили за хлебом (по случаю неурожая в Калифорнии), то будет предстоять надобность в наличных пиастрах. В получении сих 5 тысяч пиастров дал я вексель на Главное правление, из числа тех четырех бланков, которые были мне переданы И. А. Купреяновым. Остальные четыре бланка я при сем возвращаю Гл авному правлению.

При таких пособиях я решился отправить капитан-лейтенанта Митькова в Гваймас и Лоретто, на каковой конец дал ему предписание, с коего копию при сем прилагаю.

На четвертый день по прибытии в Тепик отправился и я с семейством на верховых лошадях и мулах в Гвадалахару, испытав от г-на Баррона одолжений без конца. Между прочими письмами дал он мне одно 265 открытое на имя вице-президента генерала Баррагана, исправлявшего должность президента на место генерала Сант-Анна, командовавшего войсками в провинции Техас.

В Гвадалахаре болезнь сына удержала меня две недели; в сие время познакомился я с мексиканским богатым купцом Луна (товарищем но торговле г-на Баррона) и получил от него другое письмо к г-ну генералу Баррагану, которое тоже прилагаю. Посредством сих двух писем я надеялся сблизиться с вице-президентом и извлечь возможную пользу.

Недавно устроенный дилижанс доставил нас в Мексику в 7 дней по ужаснейшей дороге. В сей знаменитый город прибыли, таким образом, 7 февраля по старому штилю. Генерал Барраган был болен, чрез две недели помер, и унес с собой в могилу последнюю мою надежду на успех в порученном деле. Пред смертью г-на Баррагана отправил я донесение в Главное правление чрез прусского генерального консула г-на фон Герольта. В избрании нового вице-президента и похоронах умершего прошла неделя, и, наконец, бывший министр юстиции Корро заступил место Баррагана, и министры сделались доступны для иностранцев. Имев свидание с г-ном Корро и получив письменный отзыв от министра иностранных дел г-на Монастерио на мою к нему ноту (о чем подробнее изложено в особой записке с приложениями), оставил я город Мексике марта 8-го в наемной карете с прикрытием 6 человек солдат, данных мне от правительства. Упомянутый письменный отзыв от г-на Монастерио при донесении от меня отправил по моей просьбе г-н фон Герольт в С.-Петербург чрез Берлин.

В Халапе я намерен был обождать прибытия фальмутского пакета для отплытия на нем в Европу. Не получа известия о пакете и потеряв терпение, чрез 10 дней оставили мы Халапу.

Нас понесли на носилках (сибирские качки) вниз в знойную приморскую полосу, в Вера-Круз, куда прибыли благополучно на другой день. Тщетно ожидая и здесь английского пакета 10 дней, воспользовался я нью-йоркским пакетом «Anna-Eliza», готовым отплыть, и 3 апреля мы вступили под паруса и шлюп наш рассекал воды Атлантического океана.

Я прейду молчанием множество опасностей и трудов, неприятностей и препятствий разного рода, которые должно было преодолеть, совершая путь поперек Мексики.

Чрез 19 дней плавания прибыли в Нью-Йорк. Один из еженедельных пакетов в Гавр-де-Грас должен был чрез 24 часа отправиться; я пошел на нем, и чрез 30 дней достиг Гавра, за два часа до отхода гамбургского парохода; пересел на пароход, и в 52 часа прибыл в Гамбург. Здесь я должен был жить три дня, и ко сроку отхода с.-петербургского парохода «Николай I» из Травемюнде, переехал в сей городок и прибыл благополучно в столицу после 7-летнего отсутствия и ровно чрез два месяца после оставления Вера-Круза.

Три тысячи пиастров по неимоверной дороговизне в Мексике были недостаточны для совершения всего пути, и я снабдил себя в Мексике открытым доверенным письмом для получения денег в разных портах Америки и Европы, куда бы случай меня привел, с тем, чтобы кончить все счеты с г-ном Карл Сильм в Гамбурге. По окончательному счету с. г-ном Сильм я должен ему 270 пиастров, 1010 франков и 360 червонных; в сей последней сумме я дал вексель на имя главного правления, а насчет предшествующих сумм г-н Сильм намерен был обождать сведений от агентов его в Нью-Йорке и Гавр-де-Грасе, где оные деньги мною были получены. В Любеке же я нашелся вынужденным дать вексель на имя г-на Венедикта Крамера в 50 червонных и другую доверенность на 180 марок и 8 шиллингов.

Наконец, приступая к отчету о расходовании 2 тысяч пиастров, ассигнованных мне главным правлением для обратного сюда выезда из Ситхи, я должен предварить оное правление, что, по свойству сделанного мне поручения, я был в обязанности делать расходы, которые при иных обстоятельствах были вовсе лишни. А именно, в городе Мексико, где я должен был принимать министров Англии, Франции и Соединенных Штатов, где должен был ездить к разным особам и проч., я увидел необходимость держать экипаж и иметь одну лишнюю комнату, не говоря о значительных расходах другого рода, без коих я бы обошелся, но кои в счеты не помещены.

Таким образом, при всех моих ограничениях, издержаны на проезд и с пищею от Сан-Блаз до С.-Петербурга… [Не разобраны зачеркнутые цифры] пиастров, 246 марок, 11 шиллингов и 96 червонных, как из приложенного счета усмотрится; о чем имею честь донести главному правлению в ожидании резолюции по сему предмету.

№ 3
Ф. П. Врангель.
Записка о переговорах с Мексиканским правительством
7 июня 1836 г.

В данном мне полномочии от главного компании правления, 1835 года марта месяца, за подписанием господ директоров, и в приложенной при оном копии с проекта записки от г-на вице-канцлера, долженствовавшей служить инструкциею правителю Российско-Американских колоний, заключается поручение, возложенное на меня исполнить во время проезда чрез Мексику; а для совершения сего пути снабжен я был пашпортом за подписью г-на вице-канцлера графа Несельроде и с приложением государственной печати.

Упомянутое полномочие, писанное на русском языке без перевода на иной европейский язык и заключавшее в себе все пункты, по коим предполагалось трактовать с правительством Мексики, по сим причинам не могло быть предъявлено оному правительству в виде кредитива. Да если вспомним, что полномочие сделано мне было частными лицами и подданными государства, не признавшего независимость Мексики и не имевшего никаких политических сношений с правительством новой республики, то убедимся, что самое предъявление подобного кредитива должно бы оскорбить тщеславие главы конфедерации. Вышеупомянутая записка, по содержанию своему, должна была оставаться тайной для правительства республики.

Наконец, пашпорт, не будучи скреплен мексиканским агентом в России, по существующему в Мексике постановлению, был признан недействительным.

При таковых обстоятельствах мог ли я надеяться проехать в Мексику? И в самом деле, единственно влиянию английского консула в Те-пике г-на Баррона (гиспанца по природе), обязан я за пропуск меня из Сан-Блаза чрез Тепик, Гвадалахару, Лагос и другие города до самой Мексики; а далее до Вера-Круза прусский генеральный консул г-н фон Герольт доставил мне паспорт.

А достигнув Мексики, что мог я предпринять в пользу моего поручения, не имев, как выше изложено, ни одной бумаги, ни одного документа, которые бы могли убедить главу республики в том, что действую по предписаниям высших государственных лиц России и с разрешения самого государя императора?

Однако ж все сии затруднения, вероятно, нетрудно бы было отстранить, если б генерал Сантанна находился в Мексике. Но при том положении, в каком республика находилась в мою там бытность, когда власть Сантанны колебалась, когда западные провинции Мексики готовы были вновь восстать против ненавистного им президента, и центральный конгресс лишен был силы, тогда затруднения сии соделались тем более непреодолимы, что министры Англии и Франции употребили свое влияние не допустить министров или вице-президента Мексики вступить в какое-либо со мною сношение. Ко всему этому, по несчастному стечению обстоятельств, вице-президент генерал Барраган, к которому я имел рекомендательные письма от двух близких к нему особ, был одержим болезнею и, чрез две недели после моего прибытия в город Мексико, помер; а на его место вновь избранный вице-президент г-н Корро казался вовсе неспособным решиться на какое-либо дело сам собою, без сторонних внушений, всегда готовых вредить интересу России.

В сем-то затруднительном положении я обратился к прусскому генеральному консулу г-ну фон Герольту, основываясь на том мнении, что интересы России и Пруссии не токмо здесь не противоположны, но, напротив, Пруссия должна желать, чтобы усилить в Мексике влияние с.-петербургского кабинета. Г-н фон Герольт без повелений из Берлина не решился и не мог принять официального участия в моем деле; однако ж, сохраняя характер партикулярного ходатая, он с трудом склонил министра иностранных дел г-на Монастерио принять от меня письмо и представить меня к вице-президенту. На третий день после сего свидания полученный мною письменный ответ от г-на Монастерио заключает в себе сущность разговора вице-президента со мною; прилагаю здесь копии с моей ноты и с отзыва правительства. Сей последний документ, единственный, какой я получил от правительства республики, для большей верности переслан мною сюда в оригинале чрез Берлин.

Из сего документа усматривается, что уполномоченный министр Мексики в Лондоне получил разрешение правительства заключить торговый трактат с Россиею, чему, кажется, не могут предстоять великих препятствий с нашей стороны, если вспомним, что с Пруссиею заключен подобный трактат в Лондоне же в 1834 году, без формального признания независимости республики.

Дипломатическому агенту России в Мексике по заключении торгового трактата будет нетрудно, думаю я, утвердить за Россиею колонию Росс, и, определяя границы сей колонии, можно оные отодвинуть на два десятка миль к востоку, югу и северу, чему не встретится затруднений; г-н фон Герольт, довольно знакомый с духом мексиканской дипломатии, совершенно того же мнения. Необходимо польстить тщеславию молодой республики, и тогда только, а не прежде, доводы будут убедительны и может возродиться симпатия к России.

Отношение Мексики к Северным Соединенным Штатам весьма много к сему способствует; особенно, если провинция Техас перейдет к Северной Конфедерации. Ибо в сем случае, вероятно, и северная часть Новой Мексики, провинция Сонора и самая Калифорния недолго останутся в зависимости Мексики. Особенно Северная Калифорния весьма в шатком положении, и окрестности залива Сан-Францизска и к востоку от Монтерей — страна, изобильная речными бобрами, — посещается большими партиями стрелковых охотников (riflemen), выходцев с реки Колумбии, которые наводят страх на калифорнцев и должны возбуждать опасение в правительстве Мексики при весьма слабом оборонительном состоянии Калифорнии.

Здесь я должен упомянуть об одном разговоре вашингтонского министра в Мексике, г-на Бутлера, со мною. Г-н Бутлер, рассказывая мне, что Англия принимает меры занять Сандвичевы острова, которые со времен Ванкувера переданы королем их под покровительство Англии, заметил, что Америка сего допустить не может. На мое возражение, что под видом покровительства право Англии на такой поступок трудно будет оспорить, г-н Бутлер сказал, что для китоловства и торговли с Кантоном право свободного пристанища к Сандвичевым островам для граждан Соединенных Штатов необходимо нужно и что таких выгод они не могут лишиться.

Когда же я заметил, что залив Сан-Францизско может принести им те же выгоды, если они оный заняли, г-н Бутлер, к великому моему удивлению, с жаром сказал: «О, эту часть Калифорнии мы не упускаем из виду; у нас есть люди в Сан-Францизско и Монтерей, которые собирают и доставляют нам всевозможные сведения оттуда, и тот период не очень далек, когда Калифорния, особенно Северная, перейдет к нашей Северной Конфедерации».

Я также должен здесь заметить, что понятие о нашем селении Росс в Мексике весьма преувеличено против истины, и мнение, будто Россия имеет виды на Калифорнию, здесь весьма распространено. Я всегда старался искоренять подобные мысли и уверял на разные вопросы, что тут нет ни малейшей основательности. Для прикрытия собственных действий и видов, граждане Северных Соединенных Штатов разглашают толки о намерении России занять Калифорнию; а дипломатические агенты Англии и Франции никогда не сделают шагу в пользу нашу. Вот новая причина, почему желательно, чтобы и Россия имела своего заступника в Мексике.

Если торговля наша распространится по Калифорнскому заливу и первый опыт будет удачен, то нужно назначить консула в Сан-Блаз или Гваймас, дабы при беспрерывных возмущениях или грабежах самих правительственных лиц в сих отдаленных местах иметь заступника.

Опубликовано: Шур Л.А. К берегам Нового Света: Из неопубликованных записок русских путешественников начала XIX века. М. Наука. 1971. С. 191 – 270.
OCR: © 2005 Северная Америка. Век девятнадцатый (Заметили опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter)

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Врангель Ф.П. Дневник путешествия из Ситхи в Санкт-Петербург через Мексику, 13 октября 1835 — 22 мая 1836

Подробный отчёт о посещении Мексики, совершенном по указанию Главного правления Российско-американской компании и Министерства иностранных дел России.