В пятницу, 13-ого июля 1894 года, когда Палата представителей на заседании Комитета по ассигнованиям и расходам рассматривала законопроект о снятии обвинений в дезертирстве с  Патрика Келлехера, покойного рядового роты C, Тридцать восьмого Добровольческого полка из штата Иллинойс, мистер Уилер из Алабамы, член Комитета по военным делам, произнёс речь, которая до сих пор привлекает большое внимание. Живое обсуждение коснулось вопросов о причинах недавней войны и огромных расходов на неё, и мистер Уилер привёл некоторые потрясающие исторические факты. Он сказал:

Я не собираюсь и не хочу вступать в какое-либо обсуждение войны, но на вопрос выдающегося джентльмена из Нью-Йорка, генерала Кёртиса, я отвечу, что эти расходы были вызваны событиями, о которых я сожалею. Армии, ставшие причиной этих огромных расходов были поставлены под ружье на основаниях, которых я никогда не одобрял и сожалел о том, что это произошло. Я никогда не считал это необходимостью, потому что, как я верил тогда, и как я полагаю сейчас, следовало учесть наши обращения, когда мы на коленях приползли на мирную конференцию в Филадельфии с просьбой об арбитраже, мире и небольших гарантиях того, что Конституция этой страны будет уважаться.   

В своей большой речи 6 февраля 1861 года председатель Верховного суда Чейз сказал нашему южному народу, что ни он, ни один другой лидер Республиканской партии не может гарантировать Югу, что партия, приходящая к власти, будет подчиняться статье Конституции, защищающей собственность жителей Юга.

Мистер Чейз сказал:

О результатах национальной предвыборной кампании, которая недавно закончилась избранием мистера Линкольна, кое-кто говорит как об эффекте внезапного порыва или незначительного изменения общественного мнения,  и несколько самоуверенно заявляет, что после раздумья и осмысления, это наскоро создавшееся мнение, повлиявшее на исход выборов будет изменено.

Я не могу принять подобное объяснение результатов президентских выборов. Я верю, и моя вера основывается на абсолютной уверенности, что выбор должен быть расценен как триумф принципов, которые живут в сердцах людей свободных штатов.

Мы избрали его (мистера Линкольна). После многих лет горячей пропаганды и тяжелых испытаний мы достигли триумфа наших принципов. Законным и бесспорным большинством мы защитили тот триумф. Вы считаете, что мы, представляющие это большинство, поменяем его? Вы считаете, что люди поддержат нас, если мы попытаемся его изменить? Я хочу говорить с Вами открыто, южные джентльмены. В моём сердце нет желания обмануть вас. Поэтому я прямо говорю вам, что если бы мы, с Севера и Востока, собрались бы отказаться от всего того, чего мы достигли в результате недавнего триумфа наших принципов, люди бы не поддержали нас, и поэтому наши уступки не дадут вам ничего. 

Мистер Чейз в той речи, со всей убедительностью, дал понять Югу, что северные штаты не должны и не будут исполнять предписания Федеральной Конституции.

Он сказал, что если руководители попытаются исполнить ту часть Конституции, следования которой требует от них Юг, народ Севера не поддержит их, и они будут обессилены.

Но он сказал, что мы можем поступить так: Мы заключаем договор, мы заключаем конституционный договор, ищем в бюрократической канцелярии обстоятельства, которые делают невозможным для партии исполнение этого договора, и через суд выплачиваем вам денежную компенсацию.

Существовало много причин, которые создали положение, в итоге завершившееся войной, которая потребовала больших расходов денег, представленных в таблице.

Доктрина «прав штатов», протекционистские тарифы, внутреннее развитие, и фактически все вопросы, по которым Демократическая партия отличалась от её политических противников, вызывали спор; но так как, по всей видимости, история станет утверждать, будто бы рабство было главной причиной, я исполню просьбу моих друзей, и, с южной точки зрения, приведу некоторые причины, которые придут мне в голову, и при этом я прошу каждого присутствующего здесь, поверить мне, когда я отказываюсь от желания осудить кого-либо, или какую-либо часть страны.

Я знаю все, и особенно я знаю солдат, примите мои высказывания с тем же хорошим чувством, с каким они произнесены, и признайте право южного человека на привлечение внимания к историческим фактам, опровергающим слова, прозвучавшие в этом зале, и перекладывавшие ответственность за войну целиком на южный народ. 

Когда люди Юга заселяли побережья Мэриленда, Виргинии, Каролин, и Джорджии, они не имели никакого намерения поддержать, или даже разрешить институт рабства.

Процветающие моряки из Новой Англии, в своих путешествиях в Индию и другие страны, увидели практическую пользу рабов, и исключительно ради получения прибыли от перевозки и продажи африканцев, с природной энергичностью убедили все колонии в больших преимуществах, которые будут проистекать от использования этого вида рабочей силы. Их друзья на Севере с готовностью уступили их назойливости, но на Юге дело обстояло не так.

Оглеторп и его колонисты возможно более других сопротивлялись импорту, продаже и использованию африканских рабов; и в течение двадцати лет они успешно исполняли закон, запрещавший высадку рабов в Джорджии.  В конце концов они, вместе с другими южными штатами уступили, и Новая Англия отправила судовладельцев накапливать состояния, занимаясь покупкой негров в Африке, привозом в Соединенные Штаты и их продажей большей части южных жителей.  

Вред этого трафика вскоре стал очевиден южному народу, и когда в 1787 году была написана Конституция, Юг потребовал, чтобы фундаментальный закон нашей страны запретил ввоз людей из Африки. Требование Юга было отвергнуто работорговцами Новой Англии, но как компромисс, было договорено, что торговля должна быть ограничена, а после 1800 года полностью запрещена, но под давлением Новой Англии, это условие было окончательно исполнено лишь в 1808году.

Нас обвиняют в том, что сопротивление южных рабовладельцев, которое они оказали соглашению о продолжении импорта рабов, было вызвано их желанием удержать стоимость рабов, уже находившихся в их собственности, но письма того времени явно показывают, что большая часть этих людей не была побуждена такими эгоистическими мотивами.      

Очень скоро люди на Севере обнаружили, что их климат не приспособлен к рабской рабочей силе, и так как Конституция запретила продолжение выгодного бизнеса ловли или закупки негров в Африке и продажи их жителям Юга, они потеряли всякий интерес к этому виду собственности. Я не говорю, что ими всеми вёла потеря денежного интереса, но приблизительно в это же время там началось то, что история запомнит как войну против института рабства.

Вместо того, чтобы поддерживать и исполнять конституционные гарантии, о которых я читал, многие штаты Севера издали законы, позволяющие любому чиновнику, принесшему присягу при вступлении в должность, совершать преступный проступок по исполнению предписаний Конституции ровно так, как это затрагивало этот вопрос. Это было сделано вопреки протестам таких видных людей, как Эдвард Эверетт и Дэниел Уэбстер.

Этого щепетильного вопроса великий государственный деятель Дэниел Уэбстер коснулся в своей речи в Баффало 22 мая 1851 года.  Он сказал:

Затем возникла другая проблема, и ей стал закон о беглых рабах. Позвольте мне сказать о нём несколько слов. Исполняя положения Конституции, администрация Вашингтона в 1793 году единогласно одобрила закон, возвращавший беглых рабов их хозяевам. Едва ли кто в то время выступал против этого, все думали, что это необходимо, чтобы привести Конституцию в исполнение, и все видные люди Новой Англии и Нью-Йорка согласились с этим. Закон был принят и отвечал на все вопросы, до тех пор, пока году так в 1841 или 1842, штаты не вмешались, и не стали оказывать ему сопротивление. 

Мы видим здесь, как мистер Уэбстер заявляет, что законы, предписывающие северным штатам не исполнять это конституционное положение, появились ещё в 1841-1842 году. Он продолжает:

Теперь я собираюсь, как юрист по профессиональному образованию, заявить вам и всем, что  закон 1850 года является значительно более милосердным к беглецам, чем закон генерала Вашингтона от 1793 года.  

Этот действующий закон, сильно опороченный и  встретивший сопротивление - более милосердный к беглецам, чем закон, принятый во время администрации Вашингтона в 1793 году, и одобренный как Севером, так и Югом. От кого же исходят протесты?

Почитайте протоколы антирабовладельческих собраний в Огайо, Массачусетсе, и в Сиракузах, штат Нью-Йорк. О чем там говорили? И помоги нам Бог, но ни один цветной человек не будет выслан из штата Нью-Йорк обратно к его владельцу в Виргинию. Разве это не они сказали? И они своей жизнью, благосостоянием и священной честью клянутся исполнить это решение. Своей священной честью! Они клянутся священной честью нарушить Конституцию, они клянутся священной честью изменить законам страны.

Мы видим здесь, как Дэниел Уэбстер обвиняет агитаторов против рабства в том, что они своей честью клянутся нарушить Конституцию.  Он сказал, что они клянутся священной честью изменить законам своей страны. Мистер Уэбстер был ещё более решителен (если возможно быть еще более решительным) в своей речи, произнесённой в Капон-Спрингс. Этот преданный патриот сказал:

Ведущей мыслью в речи председателя этого собрания был союз штатов. Союз штатов. Кто может оспорить важность этого союза в прошлом, настоящем и будущем? Союз штатов - всепоглощающая тема дня; об этом пишут, говорят и думают все люди, от восхода до заката солнца.  И все же, господа, я боюсь, что его важность была недооценена.

Далее, выступая как защитник Конституции, мистер Уэбстер сказал:  

Каким абсурдным должно быть предположение о том, что, когда две стороны для некой цели заключают договор, всякий может игнорировать какое-то его положение, и при этом ожидать, что другой будет соблюдать остальные!  Со своей стороны я собираюсь, ценить и в полном объёме исполнять Конституцию Соединенных Штатов, которой я поклялся поддерживать все её разделы и все ее положения. Как написано в Конституции:

«Ни одно лицо, обязанное к службе или работе в одном из штатов согласно его законам, и бежавшее в другой штат, не может на основании законов и постановлений последнего штата освобождаться от данной службы или работы, и должно быть выдано по требованию стороны, котораяимеет право на такую службу или работу.»

Это – такая же часть Конституции, как и любая другая, и одинаково обязательная к исполнению всеми людьми, публичными и частными. И кто это отрицает? Никто, кроме аболиционистов Севера. Спросите их, чего они не отрицают? У них только одна мысль, и, кажется, что эти фанатики на Севере и сецессионисты на Юге объединили свои усилия по изобретению средств, способных нанести вред благим намерениям честных патриотов. Они движутся к единой цели, и Конституции достаётся с обеих сторон.    

Затем мистер Уэбстер сказал своим слушателям, что, если северные штаты будет настаивать на своём несоблюдении Конституции, то и Юг не обязан соблюдать конституционный договор. Он сказал:

Я, не колеблясь, говорил, и повторю, что, если северные штаты преднамеренно откажутся исполнять ту часть Конституции, которая обязывает к возвращению рабов, и Конгресс не окажет им противодействие, то Юг больше не обязан соблюдать этот договор. Сделка не может быть разорванной для одной стороны и все еще действующей для другой стороны. Я говорю вам, господа Виргинии, как говорил на берегах озера Эри и в Бостоне, и скажу в любом другом городе или местности Севера, что вы, на Юге, имеете право возвращать ваших беглых рабов так же, как Север имеет права и преимущества  в навигации и торговле. 

Мистер  Уэбстер также сказал:

Я готов бороться и умереть за конституционные права Виргинии, так же, как и за права Массачусетса.  

Затем последовали выборы Авраама Линкольна на  платформе, которая ясно сообщала южным людям, что гарантии Конституции, которую они уважали, и доктрина «прав штатов» и других принципов правительства, которые они лелеяли, должны быть проигнорированы, и что они должны быть лишены большей части их собственности, и всех возможностей долгого процветания.

Юг  получил право встревожиться.  Его охватило опасение, что экстремистские лидеры Республиканской партии не остановятся в своей неумеренности, и не удовлетворятся лишением их собственности, и что они поместят необразованного раба не только вровень, но даже выше его бывшего хозяина.

Было вполне естественно, что такая надвигающаяся судьба ужаснула людей, и что были рассмотрены и обсуждены меры, способные предотвратить это.