В первой половине XIX в. важную роль в сложных и противоречивых отношениях между США и Великобританией играли культурные, семейные и межличностные связи, чему способствовали общность языка, общее историческое прошлое, культурное наследие, некоторые религиозные традиции. В ряде случаев эти связи не ограничивались контактами только на семейно-бытовом уровне, представлявшими интерес лишь для узкого круга родственников и друзей. В истории Англии и США были люди, жизнь и творчество которых неотделимы от обоих государств.

Одной из таких неординарных личностей была Фрэнсис (Фанни) Энн Кембл (Батлер) (1809-1893) - английская актриса, гастролировавшая в начале 1830-х годов в США, где, оставив сцену, вышла замуж за рабовладельца - хозяина плантаций в Джорджии. В 1848 г. в Бостоне она вернулась на театральные подмостки в качестве чтеца пьес Шекспира. Фанни опубликовала две книги впечатлений о США, а также воспоминания, стихи, пьесы, статьи, эссе.^[1] Она была знакома со многими знаменитыми людьми по обе стороны Атлантики, главным образом с актерами, писателями, поэтами, общественными и государственными деятелями, представителями высшей британской аристократии. В молодости Фанни дружила с приятелями своего брата Джона Митчелла, среди которых были будущие поэт А. Теннисон и писатель У. Теккерей.^[2] Многолетняя дружба связывала Ф. Кембл с американским писателем Г. Джеймсом. В США она была близка с семьей Сэджвик. В массачусетском доме известной писательницы Кэтрин Сэджвик, который неоднократно посещала и Фанни, бывали представители интеллектуальной элиты Новой Англии. Актрисой восхищались Дж. К. Адамс, Д. Уэбстер, Г. Лонгфелло и другие.

Долгое время в силу обстоятельств, связанных со сложными, подчас неприязненными отношениями с мужем Пирсом Батлером^[3], закончившиеся в 1849 г. громким разводом, и позднее Ф. Кембл была вынуждена жить "на два дома", проводя часть времени в США и в Англии. Кроме того, Фанни приезжала в Италию к своей сестре Аделаиде (1814-1879) - известной в прошлом оперной певице (1835-1842).^[4] Бывала актриса и в Швейцарии. В 1877 г. она окончательно вернулась в Англию.

Профессия драматической актрисы в определенной степени была предопределена тем, что Фанни происходила из известной в Англии и в Европе актерской династии, основателем которой был Роджер Кембл (1721-1802). Знаменитейшими представителями этого клана в конце XVIII - начале XIX в. являлись Джон Филипп Кембл (1757-1823) и Сара (Кембл) Сиддонс (1755-1831) -родные дядя и тетка Фанни, блиставшие в пьесах Шекспира. Другой ее родной теткой была менее известная в Англии актриса Элизабет (Кембл) Уитлок (1761-1836). С начала 1790-х годов до 1807 г. она гастролировала в США, где выступала в крупнейших городах. Э. Уитлок стала за океаном популярнейшей актрисой и часто выходила на сцену в Филадельфии в присутствии Дж. Вашингтона и других американских знаменитостей.^[5] По словам Фанни, ее отец Чарлз Кембл (1775-1854) "был одним из лучших Ромео и несравненно лучшим (курсив Ф. Кембл. - Л.Т.) Меркуцио, который когда-либо ступал по английской сцене".^[6]

При существовавшей в начале XIX в. патентной системе в театральной сфере Кемблы владели "Ковент-Гарденом", который наряду с "Друри-Лейн" обладал монополией. По мнению многих современников, в целом английский театр находился в конце 1820-х - начале 1830-х годов в глубочайшем упадке.^[7] Это отразилось и на делах Ч. Кембла. Возникла угроза продажи театра кредиторам, что в перспективе означало для его семьи материальные трудности, а возможно, и нищету.

Осенью 1829 г. Фанни решила, что необходимо помочь родителям. Дебютным спектаклем в "Ковент-Гардене" стал "Ромео и Джульетта" У. Шекспира. Лишь после трехнедельной подготовки первый выход Фанни на сцену в роли Джульетты прошел с огромным успехом. Актриса вспоминала, как из скромно одетой девушки, получившей домашнее образование, учившейся также в частных школах Англии и Франции, уже в 17 лет написавшей свою первую пьесу "Франциск I"^[8], она превратилась "в маленькую светскую львицу", о которой в те дни заговорил Лондон: "Бог знает какой жалкой подготовкой стала вся эта мишура неожиданного успеха и популярности для исполнения обязанностей" в последующие годы жизни.^[9] Безусловно, она была талантлива, искренна, страстна. Однако актриса самокритично признавала, что в ее дебютном успехе большую роль сыграло уважение публики к ее родителям, воспоминания об игре Дж.Ф. Кембла и С. Сиддонс, молодость и общее желание спасти "Ковент-Гарден".^[10]

Постепенно репертуар Фанни расширялся. Ей удавались ведущие роли и в трагедиях, и в комедиях. Но парадокс заключался в том, что Фанни не испытывала любви к своей профессии, хотя ей нравилась игра и возможность драматического перевоплощения как таковые. Актриса признавала, что далеко не полностью раскрыла на сцене свое дарование. Никогда спектакли не проходили на одном  уровне два вечера подряд.^[11]

Тем не менее англичанка была "звездой". Так, в 1868 г. нью-йоркский журнал "The Galaxy" опубликовал статью, в которой, в частности, говорилось, что короткая сценическая карьера Фанни Кембл была блестящей. Утверждалось также, что актриса стала особенно популярной и надолго запомнится зрителям чтением пьес Шескпира, поскольку "ни одно живое существо в наше время и среди нашего поколения не было в состоянии сделать для Шекспира больше, чем миссис Кембл, благодаря особому свойству ее гениальности и многосторонности при исполнении роли".^[12]

Однако выдающийся английский актер У. Макреди считал, что Фанни не хватало актерского мастерства. Американская аболиционистка Лидия Мария Чайлд поделилась своим впечатлением от чтения актрисой "Отелло". Слушательницу поразил голос актрисы. Фанни прекрасно раскрыла все ньюансы смысла шекспировской пьесы, но "игра была незамысловатой и она меня не (курсив Л.М. Чайлд. - Л. Т.) взволновала".^[13] В целом причин негативного восприятия могло быть множество, в том числе неприятие манеры игры, личные мотивы, возможно, Фанни находилась в тот момент не в лучшей форме.

Следует отметить, что с юности она хотела жить независимо и уединенно. В те времена относительную свободу, в частности и материальную, женщине мог дать литературный труд. Как у ее близких родственников, у Фанни обнаружились склонности к этому виду деятельности. Она вела дневники и обширную переписку с родными и друзьями, которая частично легла в основу очень интересных и многочисленных мемуаров и других публикаций.

Первой важной публикацией актрисы (кроме уже упоминавшейся пьесы) стал ее путевой дневник о США, жизнь которых она наблюдала во время гастролей 1832-1834 гг.^[14] По утверждению M. Армстронг, к удивлению самой Фанни книгу восприняли всерьез по обе стороны Атлантики: "Америка была разгневана, Англия -поражена... Многие критики связывали имя мисс Кембл с ненавистными для Америки именами Бэзила Холла и миссис Троллоп.. Все читали ее [книгу], все находили ее занимательной, но большинство было шокировано, многим она показалась вульгарной, немногие были обижены (поскольку в "Дневнике" почти не назывались имена тех, с кем Фанни встречалась. -Л.Т.)"^[15] В журналах Севера и Юга говорилось об ошибочности многих суждений актрисы по поводу американских институтов и нравов, но признавались ее литературные способности.

Так, в бостонском издании "The North American Review" отмечалось, что, несмотря на подчас ненужные, "пикантные" подробности и "плохой вкус", в "Дневнике" содержалось "много верных наблюдений". В целом книге была дана высокая оценка как литературному произведению, в котором лучше всего удались описания природы. Второй по значимости ценностью "Дневника", по мнению рецензента, являлся рассказ о спектаклях самой Фанни и ее общие критические рассуждения о драматическом искусстве. Что же касалось "осуждения" людей и нравов, то они вызывали изумление. Стихи актрисы произвели на рецензента самое благоприятное впечатление, и он предположил, что эта сторона таланта миссис Батлер (Ф. Кембл) принесет "очень ценные плоды" в будущем.^[16]

Другой бостонский журнал "The New England Magazine" также отмечал неприемлемость для американцев многих суждений актрисы, но признавал ее поэтическое дарование. Вместе с тем утверждалось, что при более близком знакомстве с Соединенными Штатами миссис Батлер во многих случаях исправила ошибки "Первых впечатлений" мисс Кембл, хотя и сохранила многие предрассудки, присущие британской аристократии крайне консервативных взглядов. Журнал призывал американцев не ставить ее в один ряд с такими одиозными для США английскими авторами, как Т. Гамильтон, Ф. Троллоп, И. Фидлер, и другими: "Мы слишком высокого мнения о нашей стране и нашем благородстве, чтобы прийти от нее (миссис Батлер. - Л.Т.) в ярость, поскольку она обнаруживает или воображает наши недостатки; и, кроме того, мы не можем забывать, что она - представительница beau sexe (курсив текста. -Л.Т.), молодая, талантливая, только что испытавшая на себе самую опьяняющую лесть и смущающий восторг".^[17]

Свое мнения о "Дневнике" высказал американский писатель Э. По, который опубликовал анонимно рецензию в журнале "Southern Literary Messenger" (Вирджиния). Ему не понравилась грубость, а подчас вульгарность стиля и языка книги. Главным ее недостатком писатель считал излишнюю безапелляционность суждений молодой женщины, но признал, что читал "Дневник" с большим интересом, встречая "прекрасные описания, справедливые и убедительные наблюдения, много здравых взглядов на состояние общества". Э. По полагал также, что неординарность книге придавали "множество характерных анекдотов" и проницательная критика актерской профессии в целом и игры актеров на сцене, в частности. Внимательное прочтение "Дневника" позволило писателю утверждать, что положительные аспекты сумели частично нейтрализовать такие недостатки книги, кроме уже упомянутых, как стойкость некоторых предрассудков, опрометчивость суждений и "неблагородство сарказмов". Однако он тоже призвал соотечественников не обижаться на любую попытку критики в свой адрес со стороны иностранцев. По мнению Э. По, Ф. Кембл отнюдь не намеревалась специально исказить американский образ жизни или унизить жителей США^[18]

Большая популярность книги в Англии во многом объяснялась ее критической направленностью. Интерес публики подогревало и то, что автором была театральная "звезда". Тем не менее раздавались разные суждения. Ч. Кембл, например, признавал наличие в "Дневнике" вульгаризмов и налет высокомерия. Публикация не понравилась принцессе (будущей королеве) Виктории, тогда как Г. Гренвилл нашел ее "очень забавной, полной выразительных описаний пейзажей и россыпи очаровательных стихов".^[19]

Вторым опубликованным дневником Ф. Кембл был "Дневник о жизни на плантации в Джорджии в 1838-1839 гг.", написанный в виде писем, адресованных американке Э. Сэджвик, а также жившей в Ирландии Г. Сент Легар (Легер), с которой Фанни переписывалась 50 лет. Актриса решилась издать его только в годы Гражданской войны в США (1861-1865 гг.). Книга вышла в свет в Лондоне в мае 1863 г. и в Нью-Йорке - в июле того же года. По мнению американского исследователя Дж.А. Скотта, после вступления в силу 1 января 1863 г. Прокламации об освобождении рабов (Emancipation Proclamation) англичанка почувствовала, что публикация "прольет свет на природу недавно объявленной Союзом цели войны, убедит се друзей в Англии в справедливости и необходимости этой войны, нанесет удар по прорабовладельческои апологетике [британского] правительства и лондонской прессы. Кроме того, она надеялась внести свой вклад в формирование правильного понимания в Англии борьбы, ведущейся в Америке, помочь сплочению английского общественного мнения в поддержку Севера и, следовательно, сведению к минимуму опасности вмешательства Британии [в конфликт] в пользу Конфедерации".^[20] "Дневник" был опубликован, когда угроза реального признания Англией Конфедерации миновала и не состоялся "хлопковый заем". Однако главное, чего добилась Ф. Кембл -это усиления поддержки северян со стороны английского общества. Британская пресса - "London Spectator" (1863, May 30), "Athenoeum" (1863, June 6), "The London Review of Politics, Society, Literature, Art, and Science" (1863, June 6) - признавали значение книги как свидетельства очевидца об ужасах рабства, в том числе страданиях рабынь. Однако "Athenoeum" допускал, что их жалобы хозяйке во многом могли быть преувеличенными. Журнал обращал внимание читателей на зло института рабства как такового и на зло, исходившее от аристократии (в данном контексте подразумевались рабовладельцы, - Л.Т.)^[21]

В США журнал "The North American Review" охарактеризовал "Дневник" как "наиболее ценный" среди множества недавних публикаций, поскольку он был написан 25 лет назад женой плантатора и не предназначался для общественности: «Мы полагаем, что этот "Взгляд со стороны Юга" будут читать и над ним поразмышляют те, кто слишком доверял обычным визитерам, которые проездом оказывались на земле невольничества...»^[22] Примерно такое же мнение было высказано чуть раньше в журнале "Harper's New Monthly Magazine", в котором отмечалось правдивое описание Ф. Кембл повседневной жизни рабов, особенно женщин и детей. Однако было подчеркнуто, что автор не увидела среди рабов "дяди Тома": "они во многом такие, какими их можно было ожидать увидеть - скорее в лучшую, чем в худшую сторону". Главный вывод журнала гласил: "Дневник" - "наиболее сильная из когда-либо написанных антирабовладельческих книг".^[23] Близкую позицию занимал и "Atlantic Monthly" (1863. Vol. 12. P. 216), подчеркивая уникальность публикации как взгляда "изнутри" на плантационное рабство.