«Неужели нельзя было избежать Гражданской войны и заключить еще один компромисс?» — спросил в начале 1990-х годов студент Мэрилендского университета профессора американской истории. Этот вопрос до сих пор беспокоит американцев, которые славятся искусством компромисса, выработанным историческим опытом.

Необходимость договариваться диктовалась в первую очередь стремлением первых переселенцев, людей с разными религиозными и политическими убеждениями, выжить в новых условиях. Впрочем, способность к компромиссу они унаследовали от западноевропейского общества Нового времени вместе с идеями либерализма и, прежде всего, понимания самоценности человеческой жизни. Америка поражала этим умением даже многоопытную Европу.

Принятие Конституции США стало результатом компромиссов между мелкими и крупными штатами, северными и южными. Удивила современников и «революция 1800 г.», как назвал Томас Джефферсон мирный переход власти от федералистов к республиканцам, и поведение нового президента, сразу заявившего: «Мы все республиканцы, мы все федералисты».

С ХХ в. американцы не раз выступали на мировой арене в качестве посредников, начиная с Теодора Рузвельта, получившего в 1906 г. Нобелевскую премию мира за содействие в заключении Портсмутского мира между Россией и Японией, и кончая президентом Джимми Картером, удостоенным этой награды в 2002 г. за усилия по достижению Кэмпдевидского соглашения между Египтом и Израилем 1978 г.

Почему же тогда не смогли договориться северяне и южане, начав самую кровопролитную в своей истории войну? Ведь, как заметил историк Генри Адамс, «ни один человек в Америке не хотел Гражданской войны, не ожидал ее и не замышлял»¹. «Американцы, — писал накануне Гражданской войны российский корреспондент, — неохотно собираются драться. Опыт, таким образом, показал, что Европа и Америка — это действительно два различных мира, не похожие один на другой: между тем как в Европе все еще готовы воевать из-за всего, в Америке уже стараются мирно разрешать самые деликатные, и, вместе с тем, самые жгучие вопросы.» Но война все-таки началась и унесла жизни почти 618 тыс. человек — около 10% граждан призывного возраста; оставила калеками и вдовами тысячи людей, что значительно превышает человеческие жертвы США в Первой и во Второй мировых войнах, а также во вьетнамской войне.

До наших дней не прекращается спор о причинах конфликта. Одни историки полагают, что война велась против рабства, им резонно возражают: северяне сами были такими же расистами, как и южане, и не желали проливать кровь за «ниггеров», как называли рабов. Другие утверждают, что война велась вовсе не из-за рабства, а за свободные земли на Западе, за гомстед.

Южане выдвинули свою версию. Вице-президент Конфедерации Штатов Америки Александр Стеффенс видел главную причину не в рабстве, а в конституционном кризисе: «Это была борьба между принципами федерации, с одной стороны, и централизма, или консолидации, с другой». А современный историк Юга Б. Уайэтт-Браун сделал акцент на расхождениях в нравственных ценностях северян и южан: «Разные экономические системы могут сосуществовать мирно в одной стране‚ но когда различны моральные принципы‚ шансов для разделения гораздо больше». Похожее мнение высказал еще накануне войны сын известного пресвитерианского священника из Джорджии Ч.К. Джоунс: северяне и южане, по его словам, «хотя имеют общее происхождение‚ настолько полностью разделены климатом‚ моралью‚ религией и так абсолютно противоположны в оценках всего‚ что составляет честь‚ истину и мужество‚ что не могут долее сосуществовать при едином правлении».

Однако есть историки, которые полагают, что различия между двумя регионами были сильно преувеличены возбужденным воображением соотечественников накануне Гражданской войны; что Север и Юг всегда имели больше сходства, чем различий. При таком взгляде не понятны причины войны. Попробуем разобраться в ее происхождении.

Разные климатические условия уже в колониальный период превратили английских переселенцев в два общества. Умеренный климат, каменистые почвы Северо-Востока оказались пригодными для фермерских культур (пшеница, кукуруза, овес) и ремесел. При дефиците рабочих рук здесь распространился такой тип хозяйства, как мелкая семейная ферма. На Юге с его субтропическим климатом, редкими морозами стали прибыльными плантационные культуры, требовавшие круглогодичного сельскохозяйственного цикла, что привело к использованию рабов. Плантационная рабовладельческая система сыграла решающую роль в развитии Юга, сделав его общество качественно иным в сравнении с Севером. Так возникли культура янки и культура плантаторов. Несмотря на различия, в конце ХVIII в. северные и южные колонии объединились против общего врага — Великобритании. Да и различия не казались еще значительными: оба региона были аграрными, с почти равной численностью населения, в обоих преобладали фермеры. Такой баланс сил стал основой для компромисса во время принятия конституции.

В ней не упоминалось о рабстве, но фактически оно узаконивалось. По английскому праву, не знавшему института рабства, раб рассматривался как собственность. Конституция же защищала право собственности, а значит, и право на владение рабами. Компромисс был достигнут и в вопросе о норме представительства штатов в нижней палате: для Юга с меньшим белым населением в число избирателей было включено 3/5 рабов, ранее не имевших права голоса. Не добившись запрета работорговли, северяне согласились продлить ее на 20 лет.

История США до Гражданской войны — это история конфликтов и компромиссов между двумя регионами. Первое серьезное противостояние Севера и Юга возникло из-за принятия штата Миссури в Союз. 13 февраля 1819 г. конгрессмен Дж. Толлмадж от Нью-Йорка предложил поправку, которая запрещала ввоз рабов и предполагала постепенное освобождение уже имеющихся рабов в штате. Она прошла в палате представителей, но была заблокирована южанами в Сенате. Их возражения сводились к тому, что Конгресс не обладает подобными полномочиями и штаты имеют право сами решать такие вопросы. Столкновение двух регионов перешло в конституционный спор о разделении полномочий между федеральным правительством и штатами. Северяне придерживались широкого толкования конституции, отстаивая верховенство федерального правительства, тогда как южане стояли за строгую интерпретацию, за права штатов.

Проблема соотношения полномочий центрального правительства и штатов возникла с образованием американской республики. Первое объединение английских колоний произошло на принципе их суверенитета, закрепленного «Статьями конфедерации» 1777 г. Но форма конфедерации оказалась нежизнеспособной (самостоятельность штатов тормозила работу центрального органа — Континентального конгресса, не сумевшего из-за этого обеспечить единое руководство всей страной; штаты не регулярно посылали в центр представителей, свою долю в общий бюджет), поэтому через три года она была заменена более эффективной — федерацией, по которой штаты отказались от суверенитета, передав часть своих полномочий центральному правительству.

Однако конституция 1787 г. четко не разграничила полномочия федерального правительства и штатов, и вскоре между центром и штатами начались разногласия. Первая попытка сформулировать доктрину прав штатов содержалась в резолюциях штатов Вирджиния и Кентукки 1798 и 1799 гг., написанных Дж. Мэдисоном и Т. Джефферсоном в знак протеста против принятия федералистами законов об иностранцах и государственной измене, которые, по их мнению, противоречили конституции. С тех пор штаты не раз обращались к этой доктрине для достижения своих целей, чаще всего экономических, а вовсе не реального суверенитета. Такой была оппозиция штатов Новой Англии политике эмбарго, проводимой президентом Джефферсоном, а также войне 1812—1815 гг., разрушившим торговлю и судостроение края.

В конфликте Севера и Юга конституционный вопрос о правах штатов также являлся хотя и важным, но вторичным, будучи скорее внешней, юридической формой соперничества двух регионов. В 1820 г. по инициативе конгрессмена от Кентукки Генри Клея удалось достигнуть т.н. Миссурийского компромисса: Миссури вошел в Союз как рабовладельческий штат, а Мэн — как свободный, что сохранило равновесие двух регионов в сенате; территория западнее реки Миссисипи была поделена по 36° 30' параллели с. ш., южнее которой допускалось введение рабства. Так во время миссурийского кризиса впервые соединились три важнейшие проблемы Соединенных Штатов: вопрос о западных землях, рабстве и Союзе.

Внимательный наблюдатель А. де Токвиль, побывавший в Америке в 1831 году, заметил, что в США сложились «две ветви англо-американского семейства‚ которые существуют‚ развиваются‚ так и не сливаясь окончательно: одна на юге‚ а другая на севере страны»². Именно в пору модернизации страны пути Севера и Юга окончательно разошлись. На Севере быстро шла индустриализация, росли города; сельское хозяйство, благодаря механизации и внедрению агрономии, переходило к товарному производству.

Иначе шло развитие американского Юга. Индустриализация Севера, введение машин вдохнули новую жизнь в плантационное рабовладельческое хозяйство, которое всегда было товарным. Изобретение хлопкоочистительной машины сделало необычайно прибыльным хлопководство на нижнем Юге, куда с табачного верхнего Юга переместился центр плантационного рабовладельческого хозяйства. Именно здесь перед Гражданской войной сосредоточилась бoльшая часть рабов и плантаций. Зато индустриализация самого Юга шла медленно. Плантаторы предпочитали вкладывать капитал в рабов, а не в промышленность.

В 1840—1850-е годы все явственнее сказывались различия в развитии двух субрегионов Юга. Штаты верхнего Юга (Делавэр, Мэриленд, Кентукки, Миссури, Вирджиния, Северная Каролина, Теннесси) хотя и медленно, но тоже вступили на путь интенсификации сельского хозяйства. С увеличением производства фермерских культур (пшеницы, кукурузы) там стала слабеть роль плантационного рабовладения, что выразилось в уменьшении доли рабов и рабовладельцев в общем составе населения. Особенно заметно этот процесс шел в четырех пограничных штатах — Делавэре, Мэриленде, Кентукки, Миссури. В Мэриленде почти половина черного населения в 1860 г. — свободные. В Делавэре рабы составляли в 1860 г. 1,6%, в Кентукки 9,7%. Верхний Юг по экономической структуре все более сближался с Севером. Вот почему пограничные штаты не поддержали сецессию.

Но модернизация штатов нижнего Юга (Южная Каролина, Джорджия, Флорида, Миссисипи, Алабама, Луизиана, Арканзас, Техас) буксовала. Влажный субтропический климат препятствовал диверсификации сельского хозяйства. Из-за длительной жары плохо росли пшеница, кормовые травы, а значит, не могло развиваться животноводство. Вот почему аграрные реформы на нижнем Юге шли плохо. Регион все более переходил к монокультурному хозяйству, целиком ориентированному на внешний рынок. Перед Гражданской войной в нем продолжала расти доля рабов и рабовладельцев в общей численности населения. Плантационное рабовладельческое хозяйство препятствовало индустриализации, росту городов, развитию внутреннего рынка. Неспособность штатов нижнего Юга во главе с Южной Каролиной перейти к модернизации стала важным мотивом их отделения от Союза.

До 1820-х гг. южане в основном поддерживали политику федерального правительства. Молодые республиканцы во главе с Дж. Кэлхуном выступали за программу поощрения национальной промышленности, финансирования строительства дорог и каналов. Но с усилением экономических различий между Севером и Югом их позиция изменилась: они перешли к защите интересов южных штатов.

Наибольшую неприязнь южан вызывала тарифная политика. Юг импортировал основные промышленные товары и требовал свободной торговли, Север же стремился оградить с помощью тарифов свою молодую промышленность от конкурентов. Борьба вокруг тарифов привела ко второму крупному конфликту Севера и Юга. В начале 1820-х гг. южане провалили законы о повышении тарифов, но они все-таки были приняты в 1824 и 1828 гг., причем тариф 1828 г., поднявшей пошлины до 50%, вызвал особое возмущение и был назван «тарифом ужасов». Тяжелая ситуация сложилась в Южной Каролине. В начале ХIХ в. она производила половину хлопка страны, через двацать лет — 2/7. Штат переживал экономическую депрессию из-за падения цен на хлопок, истощения почв, конкуренции новых хлопковых штатов. В 1830-е гг. лидерство в хлопководстве перешло к Алабаме, Миссисипи и Луизиане. За 1820—1860 гг. Южная Каролина потеряла из-за миграции населения на Запад более 200 тыс. человек, что отразилось на политическом влиянии штата: число конгрессменов от нее снизилось с девяти до четырех. Пошатнувшиеся экономические и политические позиции сделали Южную Каролину лидером оппозиции.

В 1828 г. там возникло движение «нуллификаторов», требовавшее отмены тарифа. В программном документе «Объяснение и протест Южной Каролины», написанном лидером южной оппозиции Джоном Кэлхуном, говорилось о праве штата отвергать федеральный закон, если штат признает его неконституционным. Южная Каролина объявила систему протекционистских тарифов «неконституционной, деспотической и несправедливой», поскольку конституция не дает конгрессу права на проведение протекционистской политики. Став вице-президентом при президенте Э. Джексоне, Кэлхун продолжал отстаивать доктрину прав штатов, что вскоре его привело к открытому столкновению с президентом и отставке. Он возглавил движение «нуллификаторов» в своем штате.

24 ноября 1832 г., после принятия американским Конгрессом очередного закона о тарифах, Южная Каролина утвердила Ордонанс о нуллификации, объявивший тарифы 1828 и 1832 гг. неконституционными, а значит, «недействительными и не имеющими силу закона» (null void and no law) на территории штата. Ордонанс также предупредил, что принудительные меры федерального правительства приведут к выходу Южной Каролины из Союза. Э. Джексон, родом с Юга, был взбешен открытым неповиновением федеральному правительству, пригрозил повести против нее войска и повесить Кэлхуна. В послании к народу Южной Каролины он назвал действия штата «несовместимыми с существованием Союза и противоречащими букве конституции», а возможный выход из Союза — изменой.

¹Адамс Г. Воспитание Генри Адамса. — М., 1988. — С. 119—120.
²Токвиль А.де. Демократия в Америке. — М., 1992. — С. 45.