В 1785 г. Т. Джефферсон писал: «На Севере люди хладнокровные‚ трезвые, трудолюбивые, настойчивые, ...на Юге — пылкие‚ сластолюбивые‚ ленивые, непостоянные...». А француз А. де Токвиль, побывавший в США в 1830-е гг., обратил внимание на «две ветви англо-американского семейства‚ которые существуют и развиваются‚ так и не слившись окончательно: одна — на юге‚ другая — на севере страны»¹. Различия, следовательно, углублялись. В пору Токвиля бытовало представление о Севере как земле предпринимательства и Юге — земле рыцарства. Сложился стереотип северянина — алчного, грубого, необразованного янки и южанина — аристократа, джентльмена. Ходила даже поговорка: северянин умеет делать деньги, южанин — тратить их. Эдгар По, разбирая творчество своего коллеги У.Г. Симмса, заметил: «Будь он янки, его талант был бы оценен соотечественниками, но, к несчастью (может быть), он южанин и сочетает южную гордость, южную нелюбовь к торгашеству с южной пассивностью и неумелостью во всем, что касается наживания денег».

Перед Гражданской войной говорили уже о двух разных нациях, даже цивилизациях. Северяне и южане, утверждал накануне войны сын известного пресвитерианского священника из Джорджии Ч. К. Джоунс‚ «хотя имеют общее происхождение‚ настолько полностью разделены климатом‚ моралью‚ религией и так абсолютно противоположны в оценках всего‚ что составляет честь‚ истину и мужество‚ что не могут долее сосуществовать при едином правлении». Кстати‚ такое же мнение высказал через столетие современный историк Б. Уайэтт-Браун, объяснивший причину Гражданской войны прежде всего расхождением в нравственных ценностях северян и южан: «Разные экономические системы могут сосуществовать мирно в одной стране‚ но когда различны моральные принципы‚ шансов для разделения гораздо больше». Американский посол в России в 1860-х гг. К. Клей, родом с Юга, даже полагал‚ что между русскими дворянами и южанами больше сходства‚ чем между южанами и северянами.

Почему же переселенцы из Великобритании, в основном из средних слоев ее общества, люди одной культуры стали настолько отличаться друг от друга‚ что вступили в гражданскую войну‚ самую кровопролитную за всю историю США?

Соединенные Штаты стали своеобразной социальной лабораторией‚ продемонстрировав‚ как под влиянием среды, природной и социальной, выходцы из одной страны превратились в два различных общества. Север с умеренным климатом‚ относительно однородными природными условиями благоприятствовал выращиванию зерновых культур (пшеница‚ кукуруза‚ овес) с сезонным циклом сельскохозяйственных работ‚ что при дефиците рабочих рук привело к распространению мелкой семейной фермы. Субтропический климат Юга‚ с теплой зимой‚ жарким и влажным летом‚ длинным вегетационным периодом (до 250 дней) сделал прибыльными плантационные культуры (табак‚ рис‚ хлопок‚ сахарный тростник). Круглогодичные работы при недостатке рабочей силы потребовали введения рабства. Разные формы хозяйства — семейная ферма и рабовладельческая плантация способствовали формированию и разных обществ‚ разного образа жизни.

Эволюция переселенцев началась уже в колониальный период. Каменистая почва и прохладный климат заставили жителей Новой Англии заняться рыболовством‚ ремеслами‚ торговлей. Именно здесь сложилась культура янки — деятельных‚ предприимчивых людей‚ выше всего ставящих личную выгоду. В южных колониях‚ возникших сразу как торговые‚ напротив‚ с укреплением плантационной рабовладельческой системы в образе жизни плантаторов-рабовладельцев появились черты, близкие европейской земельной знати. Изолированность, окружение рабов и слуг, свободное время, склонявшее к праздности и лени‚ порождали сходные привычки и ценности.

Решающую роль в формировании южанина сыграло рабство, которое, по мнению У. Б. Филлипса, было «больше, чем бизнес, но самою жизнью южан. Сделав богатыми немногих, оно повлияло на всех». Пожалуй, главное его влияние — изменение отношения к труду. Вместо протестантского уважения к любой работе пришло презрение к труду физическому — уделу черных рабов. Прозвища «белые бедняки», «белая шваль» распространились не только на пауперов‚ но на всех, кто живет своим трудом, в том числе фермеров. Рабы освободили хозяев от тяжкого труда, которым были заняты фермеры-северяне; дали досуг‚ позволивший заняться образованием‚ иметь больше развлечений.

Токвиль дал превосходные портреты северянина и южанина, справедливо связав различия характеров и рабство: «С самого раннего детства южанин чувствует себя кем-то вроде домашнего диктатора. Делая первые шаги в жизни, он узнает, что рожден для того, чтобы распоряжаться, и приобретает привычку господствовать, не встречая сопротивления. Из-за такого воспитания южане часто бывают высокомерны, нетерпеливы, раздражительны, вспыльчивы, безудержны в желаниях. Они страстно желают борьбы, но быстро отчаиваются, если победа требует длительных усилий.

Северяне не окружены с колыбели рабами. У них нет и свободных слуг, и чаще всего они вынуждены заботиться о себе сами. ...Поэтому они терпеливы, рассудительны, терпимы, неторопливы в действиях и упорны в достижении своих замыслов. ...Южанам нет надобности думать о материальной стороне своей жизни, за них об этом думают другие. Заботы о повседневной жизни не занимают их воображение... Они любят величие, роскошь, славу, шум, удовольствия и особенно праздность. Жизнь не требует от них никаких усилий..., труд не является для них необходимостью...»².

На склонность южан властвовать обратил внимание историк-северянин Генри Адамс, учившийся в Гарвардском университете вместе с сыном будущего главнокомандующего армией Конфедерации Роберта Ли: «Мужественный, добродушный, с чисто виргинской широтой и открытостью ко всему, что ему нравилось, он в силу, также чисто виргинского, обыкновения командовать считал себя естественным лидером. ...Никого из северян не тянуло командовать»³.

На характер южанина оказала также влияние нестерпимая субтропическая жара‚ склонявшая к лени‚ созерцательности и гасившая активность, энергичную деятельность, свойственные североамериканской и североевропейской протестантской культуре. «Южные рабовладельцы, — заметила английская актриса Ф. Кембл‚ вышедшая замуж за плантатора из Джорджии, — не похожи на манчестерских мануфактуристов или на массачусетских купцов. Они — пережиток варваризма и феодализма». Рабовладелец, «живущий под влиянием климата, ...проводящий жизнь в пьянстве, играх, дебошах, независимый от любого мнения, игнорирующий всякий прогресс, изолированный от всякого общества», был, по ее мнению, близок южному европейцу.

Иностранцы‚ побывавшие в США, часто сравнивали нравы американского Юга со Средневековьем. Южанин, утверждал англичанин Б. Уиппл, «стремится сохранить вокруг себя дни старого рыцарства. Ему более свойственно старое английское сознание времен феодальной системы и крестовых походов. Он великодушен к потере своей собственности‚ обожает веселье‚ удовольствия и‚ как правило‚ не любит рутину бизнеса. У него привычки светского бездельника‚ праздного человека». А великий князь Алексей Александрович, первый из Романовых посетивший Соединенные Штаты, подобно американскому послу Клею, обнаружил сходство южан с русскими дворянами. 23 января 1872 г. он писал матери из Сент-Луиса: «Я должен сказать, что замечательная разница между американцами Севера и Юга. Здесь они похожи гораздо больше на европейцев, совершенно другие манеры; сейчас видно, что они старые феодалы и вообще похожи на наше старое дворянство».

Портрет южанина дополнил другой британец Р. Эверест‚ отмечая, что его «рыцарство» проявляется в «воинственности‚ любви к славе‚ парадам». Он — «дуэлянт и игрок». Похожую картину нарисовала М. Митчелл в романе «Унесенные ветром» — балы‚ пикники‚ роскошь и праздность. Один из героев‚ Ретт Батлер‚ заметил: «Весь уклад жизни нашего Юга такой же анахронизм‚ как феодальный строй средних веков». Он назвал рабовладельцев «породой чисто орнаментальной»⁴.

Привычка к комфорту‚ роскоши‚ удовольствиям притупляла предпринимательскую деятельность‚ на что сетовали сами южане. «Мой недавний визит в северные штаты, — писал в 1845 г. Дж.Кэри из Мэриленда‚ — полностью убедил меня, что истинный секрет наших трудностей заключается в недостатке энергии со стороны наших капиталистов, а также невежестве и лености тех, кто должен трудиться». Иными словами, климат и рабство разъедали протестантские ценности южан. М. Вебер обратил внимание на то‚ что в колониях Новой Англии, основанных пуританами по религиозным мотивам, «капиталистический дух» оказался сильнее, чем в южных колониях, созданных крупными капиталистами в интересах бизнеса⁵.

Южане, в отличие от северян, склонны к мечтательности; они особенно увлекались европейским романтизмом. Наибольшей популярностью пользовался В. Скотт, который‚ по мнению М. Твена‚ «свел всех с ума своими средневековыми романами» и «приложил руку к созданию довоенного типа южанина». «Если бы не вальтер-скоттовская болезнь‚ то южанин‚ — или‚ как его чопорно назвал бы сэр Вальтер‚ «сын Юга»‚ — был бы совершенно современным человеком»⁶. В предвоенные годы плантаторы считали себя рыцарями. Одна из военных песен имела припев: «Рыцарский, рыцарский мы народ».

На Юге появился рыцарский культ‚ выразившийся в исключительно развитом чувстве чести и гордости, милитаризме, идеализации женщины, местном национализме. Честь определяла этические нормы южан и стояла порой выше богатства. Генерал Р. Ли заявил: «Честь и слава — это все, к чему должны стремиться мужчины». Культ чести характерен для иерархических, кастовых социальных систем, какой был рабовладельческий Юг, а потому не мог появиться на Севере, где честь означала респектабельность, поведение, связанное с коммерческой деятельностью. Расовый характер рабства сделал чувство чести присущим не только рабовладельцам-плантаторам, но всем слоям белого населения Юга.

С кодексом чести связано широкое распространение на Юге дуэли как самого быстрого средства защиты собственного достоинства‚ несмотря на ее официальное запрещение. Врачи американского президента Э. Джексона утверждали, что только в 1828 г. он участвовал чуть ли не в 100 дуэлях и конфликтах.

Другие элементы рыцарского культа — владение оружием, верховая езда, к чему приучали с детства. Милитаризм стал одной из отличительных черт культуры Юга и выразился в склонности к военному образованию. Военное дело — среди любимых занятий южан. В регионе существовало много военных колледжей, академий. Южане традиционно поставляли стране военных министров, высших офицерских чинов. Джефферсон Дэвис, президент Конфедеративных Штатов Америки, заметил в беседе с английским журналистом У. Расселлом, путешествовавшим в 1861—1862 гг. по США: «Европейцы обычно смеются над увлечением южан военными титулами. Мы — военный народ, и эта черта игнорируется... Мы — единственный народ в мире, где джентльмены идут в военную академию, даже не намереваясь потом стать профессиональными военными».

Условия расового рабства, постоянный страх белых перед восстанием черных превратили южан в военизированное общество. С шестнадцати лет все белые участвовали в патрульной службе. Один из плантаторов рассказывал, что в лесах штата Миссисипи рабовладельцы устроили тайный лагерь на случай восстания рабов. Эти же условия привели к тому‚ что насилие‚ характерное для всей Америки из-за длительной колонизации Запада (борьбы с индейцами, господства права сильного на «границе»), приобрело на Юге наибольшие размеры.

Кодексом чести объясняется покровительство женщине, приверженность семье, семейному клану, его традициям. Необходимость защиты женской чести усиливалась расовым характером американского рабства.

Впрочем, образ южной леди был скорее мифом, чем реальностью. Жена плантатора, «хозяйка большого дома», как ее называли, обычно имела широкий круг обязанностей: занималась не только семьей, домом, садом, но и рабами, лечила их, порой вела дела плантации. Рабовладение освободило белых женщин от работы в поле. Они могли уделять больше внимания семье, детям, собственному образованию. Все путешественники, побывавшие на Юге, отмечали разницу между южанкой и северянкой: первая лучше воспитана, со вкусом одета, обладает хорошими манерами, более образована.

На Юге существовали колледжи для женщин, доступные, правда, только состоятельным семьям, поскольку стоимость обучения доходила до 700 долларов в год. Гертруда Томас из богатой семьи Джорджии училась три года в Веслеянском колледже г. Мэкон. Мэри Чеснат‚ дочь юриста и конгрессмена из Южной Каролины, описавшая в дневнике события Гражданской войны, окончила французскую школу в Чарльстоне, где молодых леди обучали не только манерам, но истории, риторике‚ естественным наукам‚ а также давали знания английской, французской и немецкой литературы.

Хозяйки плантаций часто бывали настоящими рабынями в своей семье, а потому ненавидели рабство. Будучи владелицей нескольких плантаций и почти сотни рабов, Г. Томас записала в дневнике 2 января 1859 г.: «Я полагаю, что все женщины-южанки в сердце аболиционистки». Близких взглядов придерживалась М. Чеснат: «Бог простит нас, но наша система чудовищна, несправедлива и беззаконна. Подобно патриархам в старину, все наши мужчины живут в одном доме со своими женами и наложницами; мулаты, которых можно увидеть в каждой семье, похожи на белых детей. Любая леди готова рассказать вам, кто отец всех детей-мулатов в каждом доме, но ничего не скажет о собственном».

Такова жизнь губернатора Южной Каролины, а перед войной сенатора, Дж. Хэммонда, чья судьба напоминает судьбу Томаса Сатпена из романа У. Фолкнера «Авессалом, Авессалом!». Он женился по расчету на дочери богатого плантатора, встав во главе обширного владения; имел восьмерых детей, многочисленные любовные связи, содержал двух любовниц-рабынь‚ живших вместе с детьми в его доме.

Женщины на Юге обычно рано выходили замуж. Если средний возраст замужества в Новой Англии (женщин из высших слоев Бостона) составлял 25 лет, то на Юге — 18,5. Э. По женился на кузине, которой не исполнилось еще четырнадцати лет. М. Чеснат вышла замуж в семнадцать.

¹Токвиль А. де. Демократия в Америке. М., 1992. C. 45.
²Токвиль A. де. Указ соч. С. 273.
³Адамс Г. Воспитание Генри Адамса. М., 1988. С. 72
⁴Митчелл М. Унесенные ветром. М.‚ 1991. 2тт. Т. 1. С. 295—296; Т. 2. С. 127.
⁵Вебер М. Протестантская этика. Часть 1. М.‚ 1972. С.67.