И.В.Турчанинов и гражданская война в США

В 1859 г. А. И. Герцен получил в Лондоне письмо из США от проживавшего там русского человека — Ивана Васильевича Турчанинова — с яркой характеристикой общественной атмосферы и частных нравов в американской буржуазной республике.

«Назад тому почти что три года,— так начинается это письмо,— это было, если не ошибаюсь, в начале июня, когда только что кончилась Крымская война и его величество изволили собираться короноваться,— к Вам явился в Лондоне гвардейского генерального штаба полковник Турчанинов, это был я… Я тогда сказал Вам, что еду в Соединенные Штаты и помню Ваше замечание: «Скучная земля Америка!»… Признаюсь, я отчасти усумнился в Ваших словах, мои заокеанские грезы были гораздо выше и чище пошлой действительности».1

Далее Турчанинов как бы суммировал свои отрицательные впечатления от пребывания в США:

«Эта республика — рай для богатых, они здесь истинно независимы; самые страшные преступления и самые черные происки окупаются деньгами. Smart man (по-нашему ловчак и пройдоха) здесь великое слово: от миллионера до носильщика, от сенатора до целовальника, от делателя фальшивых ассигнаций до денного разбойника — smartness резко проведена. Будь человек величайший негодяй, в каком бы то ни было классе сословия, если он не попал на виселицу и ловчак, он-то и почтенный; за ним все ухаживают, его мнение первое во всем; его суждениям и приговору верят более, чем библии: он вертит кругом, в котором сам вертится. Итог подобных ловчаков-пройдох в государстве составляет управляющий класс во всех делах; остальная масса — управляемые. Ловчак-капиталист — американский принц, которого почтенность не может быть так же атакована, как почтенность русского царя; первого особа так же неприкосновенна и священна, как особа второго; один раздавит всякого врага жандармами и солдатами, другой долларами и подчиненными ему разбойниками».2

Известна резкая критика американской буржуазной демократии, развивавшаяся в первой половине XIX столетия консервативными европейскими авторами. Но нетрудно увидеть, вчитавшись в письмо Турчанинова, что перед нами критика буржуазной республики слева. Автор письма— враг самодержавно-крепостнического порядка, но он не намерен мириться и с деспотизмом капитала. «Даже в России скорей может осуществиться что-нибудь похожее на социальную республику, только не в Америке»,— писал он Герцену в том же письме.3 «Социальная республика» трактуется здесь в герценовском понимании этого термина, как «действительная», или «внутренняя», республика, предполагающая экономическое и социальное равенство граждан — в противовес «наружной», или «формальной», буржуазной республике.4 Таким образом, можно сделать вывод, что Турчанинов в своей критике господства буржуазии соприкасается с утопическо-социалистическими учениями своего времени.

Турчанинов сообщает Герцену, что высылает ему для напечатания в «Полярной звезде» две статьи, написанные им в США, и обещает по получении ответа выслать другие. Однако ни одна из этих статей в печати не появилась, ответ Герцена Турчанинову утрачен, и цитируемое письмо служит пока что единственным источником для характеристики взглядов Турчанинова в этот период.

В том же письме Турчанинов делится с Герценом планами переезда из США в Европу («назад за Атлантик») для контактов с русской революционной эмиграцией п более систематической литературной работы. Планам этим не дано было осуществиться. Надвинувшиеся политические события резко повернули судьбу Турчанинова. Когда весной 1861 г. разразилась Гражданская война в США, которая должна была решить вопрос о невольничестве, Турчанинов счел нужным отдать свои знания и воинский опыт на службу правительству президента А. Линкольна.

Его имя осталось в истории Гражданской войны в США. Личная отвага и воинское искусство заслужили Турчанинову в армии северян прозвище Русского Громобоя. С начала и до конца Гражданской войны он занимает позицию на левом политическом фланге северного генералитета, отстаивая революционные методы борьбы с рабовладельческим Югом. Благодаря публикации письма Турчанинова к Герцену стала известна его позиция как критика отрицательных сторон американской буржуазной демократии. Его взгляды как деятеля и публициста Гражданской войны нуждаются в освещении.

Полной биографии И. В. Турчанинова пока нет.5 О жизни его на родине, до эмиграции в США, известно немногое; документы дают лишь краткую биографическую канву.

Он родился в 1822 г. в семье небогатого помещика «из дворян Войска Донского» майора Василия Николаевича Турчанинова. Три года проучился в гимназии в Новочеркасске, затем в 1836 г. поступил в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, окончил его в 1841 г. и получил назначение хорунжим в Донскую конно-артиллерийскую № 5 батарею. В 1844 г. молодой Турчанинов был переведен в чине прапорщика в лейб-гвардейскую Донскую батарею и в 1846 г. произведен в подпоручики. Следующие два года уже в чине поручика он провел со своей батареей в Польше и осенью 1849 г., вернувшись в Петербург, поступил в Николаевскую академию генерального штаба. В 1852 г. тридцати лет он закончил курс академии с серебряной медалью, был выпущен с представлением к производству в штабс-капитаны и «причислен к генеральному штабу с прикомандированием на один год к образцовым войскам».6

Дальнейшее быстрое продвижение Турчанинова по службе прослеживается по «Краткой записке о службе дивизионного квартирмейстера 2-й Гвардейской пехотной дивизии Гвардейского генерального штаба полковника Турчанинова», сохранившейся в деле о его выезде за границу.7 В 1853 г. Турчанинов был переведен в гвардейский генеральный штаб и вскоре произведен в капитаны. В 1854 г. назначен квартирмейстером 2-й гвардейской пехотной дивизии и в конце 1855 г. «за отличие по службе произведен в полковники (офицеров генерального штаба производили в полковники прямо из капитанов). Упомянутым «отличием по службе» была топографическая разведка побережья Финского залива в начале Крымской войны и предложенная Турчаниновым защита подступов к Петербургу против возможной высадки англо-французских войск. В 1855—1856 гг. Турчанинов служил со 2-й гвардейской дивизией в Польше в составе резервной армии, стоявшей на русско-австрийской границе.

Участвовал ли Турчанинов в годы Крымской войны в активных боевых действиях? Уже названный краткий послужной список отвечает на этот вопрос отрицательно: «В походах и в делах против неприятеля не был».8 Однако описания севастопольских укреплений у Турчанинова очень конкретны. Имел ли он случай как офицер генерального штаба бывать в войсках осажденного Севастополя? Документальных подтверждений этого в делах генерального штаба пока не найдено.

Остается неосвещенной история идейного развития этого молодого офицера. В самой первой биографической справке о нем, напечатанной в США вслед за окончанием Гражданской войны, говорится, что он «рано впитал демократические идеи».9 Намечая «опорные пункты» для пока еще даже в общих чертах не прослеженной идейной и политической биографии Турчанинова в годы его жизни в России, отметим, что соучеником Турчанинова в Михайловском артиллерийском училище — классом моложе — был Петр Лаврович Лавров, а сослуживцем по гвардейскому генеральному штабу — Николай Николаевич Обручев. В своих печатных высказываниях за рубежом Турчанинов исключительно сдержан и избегает упоминаний о каких-либо связях в России.

Следующие документальные материалы относятся уже к отъезду Турчанинова за границу. Это «Дело об увольнении Гвардейского генерального штаба полковника Турчанинова для излечения болезни в отпуск к Мариенбадским водам на один год». В прошении «на высочайшее имя» от 22 апреля 1856 г. Турчанинов писал, что страдает «расстройством печени и желчным состоянием крови с сильными головными болями, сердцебиением и ипохондриею», что из-за «занятости по службе» не имел возможности все эти годы лечиться, просит о годичном отпуске за границу и указывает, что будет находиться «летом в Мариенбаде», а остальное время по совету заграничных медиков «в Средней Германии, Италии или Франции».10 Просьба Турчанинова была удовлетворена. Уехал он не один, а с женой, Надеждой Турчаниновой, полнейшей своей единомышленницей с начала и до конца их совместной жизни.

Через много лет в интервью, данном чикагской газете, Турчанинов сообщил, что весной 1856 г., после заключения Парижского мирного договора, ему приказано было ехать в Москву для подготовки участия расквартированных в Польше гвардейских частей в коронационных торжествах. Считая момент подходящим для реализации своего замысла бежать за границу, Турчанинов сказался больным и исхлопотал себе отпуск. В Мариенбаде, где он обязался пробыть летние месяцы, Турчанинов, как сказано в интервью, «обманул бдительность царских шпионов» и выехал в Англию.11 В середине августа Турчаниновы были уже в Нью-Йорке. Через год штаб отдельного гвардейского корпуса доложил военному министерству о неявке Турчанинова из заграничной поездки. 27 ноября 1857 г. было объявлено, что Турчанинов «исключен из службы за долговременное неприбытие из отпуска» и «по отыскании подлежит преданию военному суду».12

О первых годах жизни Турчанинова в США известно из цитированного письма к Герцену, а также из некоторых американских источников, главный из которых названное интервью 1886 г. в «The Chicago Tribune».

По приезде Турчанинов купил небольшую ферму в Лонг-Айленде под Нью-Йорком и попытался стать независимым фермером-землепашцем. Несмотря на все усилия, как он писал Герцену, менее чем через год оп разорился и потерял свою ферму. Далее Турчаниновы переехали в Филадельфию. Здесь Н. А. Турчанинова поступила в женскую медицинскую школу, а Иван Васильевич посещал лекции в Пенсильванском университете и написал несколько работ по астрономической геодезии, привлекших внимание филадельфийских ученых кругов.

В апреле 1858 г. Турчанинов выехал в Вашингтон в связи с обещанным ему назначением на службу в Управлении топографической съемки береговой линии США. В Вашингтоне Турчанинов близко познакомился с политической жизнью столицы и работой законодательных органов США и столкнулся с бюрократизмом, господствовавшим в государственном аппарате. К этому времени относятся и переговоры Турчанинова с американским исследователем Арктики Айзеком Хэйсом, приехавшим в Вашингтон изыскивать средства для своего второго полярного путешествия. Одно время предполагалось, что Турчанинов возглавит астрономическую и геодезическую часть экспедиции.

Не добившись ничего в Вашингтоне, Турчаниновы едут на Запад и поселяются в городке Маттуне, неподалеку от Чикаго, где Иван Васильевич зарабатывает некоторое время на жизнь как строитель-проектировщик. Из Маттуна он и послал письмо Герцену.

Далее он переезжает в Чикаго, где работает инженером-топографом в Управлении Иллинойсской центральной железной дороги. Он известен теперь как Турчин. Через два месяца после начала мятежа рабовладельцев-южан И. В. Турчанинов — полковник Джон Бэзил Турчин — встал во главе 19-го Иллинойсского волонтерского полка, сформированного в Чикаго.

Обстоятельства службы Турчанинова в Северной армии установлены по официальным американским изданиям и мемуарным свидетельствам. Лето и осень 1861 г. полк Турчанинова нес службу в «пограничных» штатах Миссури и Кентукки, где рабовладельцы-плантаторы, не примыкая формально к мятежной Конфедерации, оставались враждебными правительству в Вашингтоне. «Приложив русскую военную выучку к американскому патриотизму», как формулирует один из мемуаристов,13 Турчанинов добился в своем полку образцовой боевой подготовки. Придавая также большое значение политико-просветительной и пропагандистской работе, он в октябре—ноябре 1861 г. издавал полковую газету.14 В конце 1861 г. Турчанинов, ставший известным руководству армии Огайо как инициативный и высокообразованный офицер, был назначен командиром бригады, состоявшей из четырех пехотных полков. В то же время с самых первых месяцев службы у него начались столкновения с консервативным командованием, проводившим политику «умиротворения» плантаторов в ущерб коренным интересам борьбы с рабовладельческим Югом.

Столкновения шли по двум основным линиям. Уже в этот ранний период войны Турчанинов считал насущно необходимым снабжение северных войск продовольствием ц средствами транспорта за счет мятежных плантаторов; и он отказывался выдавать плантаторам беглых негров-рабов, искавших защиты в его лагере. Летом 1861 г. в Миссури у него был резкий конфликт с бригадным генералом С. А. Хэрлбатом, обвинившим его в «нарушении личных и имущественных прав населения».15 Вскоре после того возглавлявший Северомиссурийский военный дистрикт генерал Джон Поуп на основании тех же жалоб плантаторов подал рапорт на Турчанинова, но командовавший Западным департаментом вооруженных сил Севера, радикальный республиканец Джон Фремонт не дал делу хода и порвал докладную записку Поупа.16 К середине октября, когда полк находился в Кентукки, относится письмо к Турчанинову командовавшего армией Огайо генерала У. Т. Шермана:

«Полковнику Турчанинову, Луисвилл, Кентукки, 15 окт. 1861.

Уважаемый сэр, два джентльмена, мне неизвестные, но имеющие рекомендацию от мистера Гутри, заявляют, что несколько негров-невольников укрываются в вашем лагере и что вы оказываете им защиту. Законы Соединенных Штатов и законы Кентукки — и те и другие для нас обязательные — требуют, чтобы мы выдавали беглых невольников по требованию владельца или лица, им на то уполномоченного. Полагаю, что в данном случае вы лично тут ни при чем, по приказ мой таков, что всех негров надлежит выдавать по первому требованию. А лучше всего, чтобы на территории вашего лагеря вообще не было негров, за вычетом тех, что прибыли вместе с полком».17

Когда армию Огайо возглавил генерал-майор Д. К. Бьюэл, один из упорнейших примиренцев — противников обострения Гражданской войны с рабовладельческим Югом — в лагере северян, он предпринял попытку расправиться с Турчаниновым. Вскоре после проведенной Турчаниновым в мае 1862 г. (в составе дивизии Митчела) стратегически важной наступательной операции, рейда из Теннесси на Юг, в Алабаму, и успешного захвата города Хантсвилла на железной дороге Мемфис — Чарлстон, Бьюэл арестовал Турчанинова, предал суду и приговорил к изгнанию из армии. Действия Бьюэла могли бы рассчитывать на успех полугодом ранее, когда его покровители и единомышленники верховодили в армии и в Вашингтоне. Но эти времена шли к концу. В Вашингтоне готовилась прокламация об освобождении негров-невольников, и американский народ громко требовал решительного поворота в борьбе с мятежом.

В дело Турчанинова вмешался президент Линкольн. По своей характерной манере он избрал для вмешательства не прямой, но весьма эффективный путь. Игнорируя шедший судебный процесс и никак не откликаясь на действия Бьюэла, он произвел стоявшего перед судом полковника Турчанинова в бригадные генералы. Политически это был шаг большой важности. Отдав свой приказ, Линкольн косвенно санкционировал действия Турчанинова и осуждал примиренческую линию Бьюэла. Если рассматривать вмешательство Линкольна в процесс Турчанинова в связи с другими законодательными и военными мероприятиями этого времени, надо будет признать его одним из начальных признаков перехода Севера к революционным методам ведения Гражданской войны.

В то же время юридически суд был сведен к нулю: трибунал из полковников был неправомочен судить генерала. Турчанинов уехал в Чикаго, где ему в торжественной обстановке был вручен от чикагцев почетный памятный меч. В марте 1863 г. он уже в звании бригадного генерала получил повое назначение в армию Огайо (она именовалась теперь армией Кумберленда) и до конца лета этого года командовал дивизией в кавалерийском корпусе Стэнли.18 Корреспондент «The New York Daily Tribune» Джеймс Гилмор, посетивший в июне 1863 г. в Мэрфрисборо штаб командующего армией Кумберленда Розкрэнса, называя генералов, прибывших на военный совет, писал: «У окна, прислонившись к стене, стоит полный блондин генерал с широким лицом. Это — «старина русский», Турчин».19

Спровоцированный Бьюэлом суд над Турчаниновым и позорный провал реакционной затеи дали Турчанинову всеамериканскую известность как видному представителю левого генералитета в армии северян. Его возраставшая популярность у сторонников революционного ведения Гражданской войны сопровождалась кампанией клеветы в лагере южных мятежников.

Приведем два характерных свидетельства: одно, рисующее настроения на Севере, и другое — у мятежных южан. В конце лета 1862 г., едва лишь выяснился исход столкновения Бьюэла с Турчаниновым, сенатор Джон Шерман, недавний правый республиканец, спешит информировать своего брата-генерала У. Т. Шермана (автора приведенного выше письма к Турчанинову и в скором будущем одного из ведущих военачальников Севера) о повороте в политике Вашингтона и призывает его перестроиться в соответствии с новыми веяниями. «Ты даже не представляешь всех перемен в вопросе о неграх… Только партийные разногласия и кастовый предрассудок удерживали нас до сих пор от использования их как союзников в этой войне. Заметь, как популярны Фремонт, Батлер, Турчин и Кокрен и как непопулярны Бьюэл, Томас, Макклеллан…»20 А в обращении президента мятежных южан Джефферсона Дэвиса к сенату и палате представителей южной Конфедерации к концу следующего 1863 г. в разделе «Поведение врага» читаем: «Их командующие Батлер, Макнил и Турчин, варварская жестокость которых сделала их имена ненавистными и зловеще известными, пользуются почетом и обласканы в Вашингтоне».21 Никакой «варварской жестокости» ни Турчанинов, ни других два названных вместе с ним северных генерала не проявляли, но были сторонниками решительной борьбы с Югом и потому ненавистны рабовладельцам.

В составе армии Кумберленда Турчанинов участвовал в кровопролитных боях этого года на западном фронте, в частности в двух крупнейших сражениях — при Чикамоге и при Чаттануге. При Чикамоге в Северной Джорджии 19 и 20 сентября 1863 г., командуя бригадой из пяти пехотных полков с двумя приданными артиллерийскими батареями, Турчанинов возглавил знаменитую «турчинскую атаку в тылу»— стремительный штыковой удар по превосходящим силам южан, успех которого во многом способствовал выходу корпуса Томаса из окружения. В битве при Чаттануге, на границе Теннесси и Джорджии, 23—25 ноября, командуя укрупненной бригадой из восьми пехотных полков, Турчанинов принял участие во взятии штурмом Миссионерского хребта, укрепленного кряжа к юго-востоку от города Чаттануга. Взятие этих, считавшихся неприступными укреплений определило победу северных войск.

В мае следующего, 1864 г. Турчанинов участвует во вторжении армии Шермана в Джорджию. Он прошел с боями почти до самой Атланты, но в июле тяжело заболел, вынужден был оставить действующую армию и вернулся в Чикаго.

В Чикаго в феврале 1865 г., оправившись от болезни, Турчанинов приступил к выпуску военно-публицистического ежемесячника под названием «Millitary Rambles» («Воинские прогулки»), посвященного обзору текущих событий на фронте и пропаганде революционных целей Гражданской войны. В проспекте издания было указано, что «Military Rambles» будут выходить «до тех пор», пока мятеж рабовладельческих штатов не будет подавлен». «Мы были на фронте три года,— говорится в обращении от автора в первом выпуске,— сейчас мы вернулись домой. В армии на посту, который был нам поручен, мы старались в меру своих способностей сделать все, что возможно для пользы дела. И сейчас мы стремимся к тому же».22 До капитуляции южан в апреле 1865 г. Турчанинов успел выпустить два номера своего ежемесячника.23

О жизни Турчанинова после Гражданской войны имеются отрывочные сведения. До 1870 г. он был связан с экспертной работой в Патентном бюро в Чикаго, позже вернулся к профессии железнодорожного инженера-топографа. В 1873 г. с группой эмигрантов-поляков он основал на земле Иллинойсской центральной железной дороги в 300 милях южнее Чикаго городок и станцию Радом и получил там участок земли. В краткой заметке о Турчанинове — Джоне Бэзиле Турчине,— напечатанной в 1889 г в американском биографическом справочнике, сказано, что он «в настоящий момент проживает на ферме в Радоме» и «время от времени печатает в журналах статьи но научным и военным вопросам».24

В 1888 г. в чикагском издательстве Фергуса вышла военно-историческая монография Турчанинова о сражении при Чикамоге.25 В предисловии к «Чикамоге» дан общий анализ хода Гражданской войны, о котором будет сказано ниже. В издательском объявлении в конце «Чикамоги» анонсируются еще три книги Турчанинова, которые Фергус намеревался выпустить в свет. Это — «Сражение при Миссионерском хребте» (новая военно-историческая монография), «Мой опыт и впечатления в годы Гражданской войны» и «Русские очерки». Ни одна из этих книг не появилась. Были ли они написаны? Что сталось с рукописями? Пока что никто не может ответить на эти вопросы.

Турчанинов продолжает жить напряженной общественной жизнью и его, как ранее, волнуют и Америка, и Россия.

Надежда Турчанинова по-прежнему была все эти годы его верной спутницей и помощницей. Вместе с письмом Турчанинова к Герцену сохранилось и письмо к нему Н. А. Турчаниновой, характеризующее ее как передовую русскую женщину своего времени. Все годы Гражданской войны она провела вместе с мужем на фронте. Ей посвящено несколько строк в американской «Энциклопедии Гражданской войны».26 Автор уже цитированной статьи о Турчанинове и его жене приводит свидетельство, что однажды в бою, когда бригада дрогнула и начала отступать, она кинулась на передовую линию боя, остановила и сплотила солдат.27 Тот же автор, критикуя неблагодарность американцев к эмигрантам из стран Европы, которые проливали за них кровь в Гражданской войне, заканчивает свою характеристику Турчаниновой такими словами: «Будь она женой генерала-американца, столь героического, каким был генерал Турчин, о ней, наверное, были бы сложены рассказы и песни, и о ней знал бы каждый школьник в Америке».28

По мере того как текли годы, эти двое заброшенных за океан русских людей все более замыкались на своей ферме в американской глуши. Старожилы Радома еще помнили старого Турчанинова, как он бродил по окрестным полям и лесам с охотничьим ружьем и неизменной папиросой во рту, «всегда готовый взорваться по поводу несправедливостей, творящихся в мире».29

Осенью 1898 г., оставшись без средств к жизни, 76-летний Турчанинов подал прошение о пенсии как ветеран Гражданской войны. Ему было отказано. По ходатайству двух сенаторов, в прошлом солдат 19-го Иллинойсского полка, эта пенсия в 50 долл. была ему все же назначена за полгода до смерти. Он скончался в казенной больнице для душевнобольных в городке Энна и был похоронен на военном кладбище в Маунт-Сити, штат Иллинойс. Когда через три года умерла Н. А. Турчанинова, военное министерство разрешило, принимая во внимание ее заслуги в годы Гражданской войны, похоронить ее рядом с мужем. На общем надгробии написано: «Джон Б. Турчин, бригадный генерал волонтерской службы. 24 дек. 1822—18 июня 1901; Надин, его жена. 26 ноября 1826—17 июля 1904».30

Основные источники для характеристики взглядов Турчанинова на Гражданскую войну в США — это его речь 1862 г. на суде в армии Огайо, два номера «Military Rambles» (1865 г.) и предисловие к «Чикамоге» (1888 г.).

Надо отметить цельность его позиции и последовательную защиту революционно- демократических взглядов по главнейшим проблемам войны, выступает ли он как ее активный участник и публицист или позднее как мемуарист и историк.

Общепризнанная в марксистско-ленинской историографии Гражданской войны в США концепция двух основных этапов войны, конституционного и революционного, восходит к работам К. Маркса и Ф. Энгельса, написанным в ходе самой войны и дающим анализ ее движущих сил.

«Забота о том, чтобы удержать расположение «лояльных» рабовладельцев… трогательное внимание к интересам, предрассудкам и чувствам этих сомнительных союзников с самого начала войны чрезвычайно ослабило правительство Союза, принудило его к полумерам, заставило лицемерно скрывать принцип войны и щадить самое уязвимое место противника, корень зла — само рабство»,31— писал К. Маркс в ноябре 1861 г. в статье «Гражданская война в Соединенных Штатах», характеризуя причины политической и военной слабости Севера. К. Маркс предвидел, что события в Америке скоро примут «иной оборот». «Север… прибегнет к революционным средствам…— писал он в августе 1862 г. Ф. Энгельсу.— Один только полк, составленный из негров, окажет поразительное действие на нервы южан».32 И в опубликованной в это же время статье «К критике положения в Америке» так резюмировал ситуацию в США: «Мы присутствовали пока лишь при первом акте гражданской войны — войны, которая велась по-конституционному. Второй акт— ведение войны по-революционному— еще впереди».33 К. Маркс и Ф. Энгельс приветствовали революционно-демократические мероприятия Линкольна, проведенные им в последние месяцы 1862 г. под могучим напором народных масс, «принудивших», как и предсказывал К. Маркс, правительство в Вашингтоне к революционному ведению войны.

Имеется определенная близость во взглядах Н. Г. Чернышевского на перспективы развития Гражданской войны в США и в приведенных прогнозах К. Маркса. Вождь русской революционной демократии 60-х годов также исходит в американском вопросе из признания закономерности и неизбежности столкновения системы рабства и системы свободного труда в США и необходимости скорейшего и решительного военно-политического разгрома рабовладельческой олигархии как препоны для общественного прогресса и в Америке и в Европе. В международных обзорах 1861—1862 гг. в «Современнике» Чернышевский не раз объяснял неудачи и слабости Севера тем, что «свободные штаты начали войну под управлением людей умеренных»,34 «желающих вести войну с наивозможной пощадой для Юга»;35 он отмечал нарастание протеста в массах против этой политики и далее, касаясь вопроса об уничтожении невольничества и привлечения негров к вооруженной борьбе с Югом, предсказывал, что «едва ли можно будет избежать Линкольну этих решительных мер».36

Касаясь высказываний Турчанинова по вопросам Гражданской войны в США, в некоторых случаях допустимо предполагать знакомство его с работами К. Маркса и Ф. Энгельса или с изложением их взглядов — точнее об этом можно будет судить, когда будут изучены связи Турчанинова с социалистами в США, в частности в армии Севера. В других случаях следует думать, что последовательно революционный подход этого русского шестидесятника к задачам борьбы с рабовладельческим Югом подводил его к тем же узловым проблемам Гражданской войны в США, которые решали К. Маркс и Ф. Энгельс и которые обсуждал Чернышевский в России, откликаясь на события в Америке.

В предисловии к «Чикамоге» И. В. Турчанинов, анализируя ход войны, четко делит ее по военно-политическим признакам на два этапа, считая границей начало 1863 г., после принятия законов о конфискации собственности мятежных рабовладельцев и Прокламации Линкольна об освобождении негров-невольников и привлечении их на военную службу. «1863 г. был замечателен коренной переменой в нашей военной политике,— отмечал Турчанинов.— В 1861—1862 гг. господствовала, особенно на Западном фронте, политика, которую лучше всего назвать «патрулированием картофельной грядки» и глупее которой едва ли можно что разыскать в анналах военной истории. Корни ее уходят к годам унизительных компромиссов, которые развратили наших политических лидеров и в конечном счете привели к мятежу. Эта готовность идти на уступки Югу, ласкать и задабривать сторонников мятежа, лишь бы они оставались в Союзе, нашла наивысшее выражение на первом этапе войны… в нежничании с мятежниками на поле сражения и запрете пользоваться их собственностью для нужд нашей армии. Нашим войскам предлагалось кормиться собственными припасами и ставить посты для охраны полей мятежных южан, их огородов, садов, закромов с зерном, коптилен, даже колодцев с водой, чтобы не дать к ним доступа нашим солдатам.

Лишь полнейшее невежество в вопросах ведения войны и отсутствие элементарного здравого смысла могло породить в головах наших лидеров такую идею. И только после военных судов над нашими офицерами, долгих страданий наших солдат и позорных провалов на поле сражения народ осознал абсурдность подобной политики и волей президента положил ей конец…»37 «Другим важнейшим событием 1863 г. и ударом по мятежу была объявленная 1 января Прокламация президента Линкольна об освобождении невольников… Освобождение невольников привело к созданию негритянских полков, массовому бегству рабов и общей деморализации на территории противника. К концу войны в нашей армии было почти 150 тыс. негров. Они научились стрелять не хуже белых солдат и показали во многих сражениях поразительную отвагу и выдержку» 38

Уже весной 1862 г., давая анализ причин военно-политической слабости Севера на первом этапе Гражданской войны, К. Маркс и Ф. Энгельс отвергли генеральный стратегический замысел северного командования, руководимого примиренцами и кунктаторами. Они подвергают уничтожающей критике пресловутую «анаконду» — план постепенного «удушения» мятежной Конфедерации в кольце северных армии. «Это — чистое ребячество,— читаем в «Гражданской войне в Америке».— Это — возрождение изобретенной в Австрии около 1770 г. так называемой «кордонной системы», которая с таким большим упрямством и всегда так неудачно применялась в 1792— 1797 гг. против французов… Французы перерезали «удава» надвое, нанося удар в том пункте, где они сосредоточивали превосходящие силы. Затем отдельные части «удава» изрубались поочередно».39

Одновременно К. Маркс и Ф. Энгельс оспаривали и проповедовавшуюся Макклелланом и его окружением и популярную в Вашингтоне идею о необходимости захвата Ричмонда — столицы южан — как первоочередной и решающей задаче войны. «В густонаселенных и более или менее централизованных государствах всегда имеется центр, занятие которого неприятелем означало бы прекращение национального сопротивления. Блестящий пример — Париж,— пишут К. Маркс и Ф. Энгельс.— Но в рабовладельческих штатах нет такого центра. Они заселены редко, в них мало крупных городов… Взятие Ричмонда… могло бы произвести огромное моральное впечатление. С чисто военной точки зрения это не решило бы ничего».40

Турчанинов, убежденный сторонник активной, наступательной стратегии в борьбе с рабовладельческим Югом, также критикует планы северного командования. «Кордонная система, это худосочная выдумка середины XVIII столетия… повторила себя в нашей прославленной анаконде»,— писал Турчанинов в «Military Rambles»,— где южные армии, сосредоточившись в решающих пунктах, «разрубили анаконду в куски». Он также оспаривал призывы Макклеллана взять Ричмонд, как лишенные стратегического обоснования и военного смысла. «Южная Конфедерация,— подчеркивал Турчанинов,— сельскохозяйственная страна, никогда не имевшая важных торговых или промышленных центров… Если враждебная армия вторгнется в Вену, Австрия будет повержена. Захватите Берлин, и Пруссия будет стерта с географической карты. А что мы получим, если возьмем Ричмонд? Некоторое моральное преимущество, в материальном же смысле — почти ничего».41

Крупнейшей опасностью для успешного осуществления революционно-демократических задач Гражданской войны было непрекращавшееся стремление консервативных кругов северной буржуазии к компромиссу с рабовладельцами. К. Маркс и Ф. Энгельс энергично поддерживали лагерь крайней революционной демократии в США в его намерении довести до конца военный и политический разгром Юга. Так же поступал Чернышевский в России (в той мере, в какой это было возможно для него в подцензурной русской печати), и Турчанинов в США последовательно отстаивал революционно-демократические задачи Гражданской войны, выступая за полную и окончательную ликвидацию рабовладения — экономическую, политическую, социальную.

«Аномалия, в силу которой республика дозволила рабство и терпела столь долго его упрочение,— писал Турчанинов,— породила новую аномалию — сообщество рабовладельцев и их надсмотрщиков, полностью отличающееся в своих социальных и политических взглядах от общества свободных людей».42 «У нас было достаточно времени убедиться, что… ни примирение, ни компромисс невозможны, что речь может идти лишь о полной победе той пли другой стороны… что… эта раса мятежных рабовладельцев должна быть начисто сметена с континента». Турчанинов стремился сделать победу необратимой путем демократического решения аграрного вопроса на Юге и в числе решительных мер, которые он считает необходимыми для скорейшей победы, предлагал правительству объявить о разделе плантаторских латифундий среди солдат северных армий и освобожденных негров-рабов. Он считал также необходимым избавить страну от наиболее опасных сторонников и идеологов рабовладельческого мятежа. «Неукротимые убийцы должны быть расстреляны,— писал Турчанинов,— или посажены за решетку; лидеры и подстрекатели, преступно навязавшие нашей стране братоубийственную войну, должны быть повешены или изгнаны навсегда… Если южане … рабовладельческое общество и рожденная ими цивилизация должны умереть, мы скажем только: «Аминь!» .43

Суд над Турчаниновым, учрежденный реакционным командованием армии Огайо, речь Турчанинова на суде, широкий отклик американской общественности вводят в атмосферу ожесточенной политической схватки в канун перехода Севера от конституционного к революционному ведению Гражданской войны. Поводом для суда был материальный ущерб, нанесенный плантаторам солдатами Турчанинова в алабамском городке Афины. В ответ на прямую помощь рабовладельцев мятежным войскам и зверства вооружаемых ими банд из местного населения солдаты 19-го Иллинойсского полка разгромили несколько лавок и богатых домов в Афинах. Турчанинов пресек самоуправство солдат, но ответил отказом плантаторам, потребовавшим, чтобы он поставил посты для охраны их собственности и запретил использование их домов и других владений для воинских надобностей. Бьюэл, стоявший на страже имущественных интересов плантаторов и беспощадно возвращавший беглых негров-рабов их владельцам, обвинил Турчанинова в «неподчинении приказам командования» и «попустительстве разбою и грабежу».44 Расправой над Турчаниновым он рассчитывал запугать революционное офицерство в рядах своей армии.

Судебное дело Турчанинова не сохранилось. Но его речь на суде и отдельные страницы процесса могут быть в той или иной мере восстановлены по газетным сообщениям. Последующее изложение основано на материалах, печатавшихся в «The Chicago Tribune» и «The New York Daily Tribune».45 Обе газеты широко используют отчеты из «Cincinnati Gazette», имевшей на процессе Турчанинова собственного корреспондента. «The New York Daily Tribune» в своих сообщениях также привлекает материал из «Louisville Journal».

Корреспондент «Cincinnati Gazette» начинает с критической оценки состава суда, который характеризует как «весьма поразительный». «Почти половина судейских мест,— отмечал он,— заполнена офицерами из Кентукки, а кентуккийцы известны своей защитой «конституционных прав» сторонников мятежа, а иные и заявлениями, что если правительство слишком рьяно будет вести войну, то они перейдут к противнику». Корреспондент считает, что, поскольку дело Турчанинова затрагивает «общие интересы», в составе суда должны были быть представлены полки и других штатов, входившие в армию Бьюэла, а именно (он называет штаты отчетливо антирабовладельческой ориентации): Иллинойс, Пенсильвания, Висконсин, Мичиган.46

Далее корреспондент дает характеристику Турчанинова на суде: «О поведении офицера, которого судят, можно сказать лишь одно: оно мужественно, внушает всяческое уважение, исполнено воинской прямоты. Те, кто побывал в зале суда, не скрывают восторга. Это человек могучего физического сложения с характерно военной манерой держаться, с лицом, выражающим смелость и ум. Сейчас он вынужден, подперев рукой голову, часами сидеть и слушать, пока очередной оголтелый изменник не изольет на него свою злобу и пока секретарь суда не занесет все до последней подробности в протокол, как если бы это было драгоценнейшее откровение свыше».

«Генерал Турчин задает всем этим свидетелям только один вопрос: «Верны ли вы законному правительству в Вашингтоне?» — И вопрос этот всякий раз отводится прокурором». По этому поводу автор корреспонденции сообщал следующее: «Если подобные действия прокурора получат признание как прецедент, то каждому офицеру нашей действующей армии надо будет отныне запомнить, что он не смеет ничем обидеть мятежника и предателя, потому что, если те обвинят его на суде, суд будет руководствоваться не его, а их показаниями. Враги нашей республики сами будут определять, какой ущерб вправе им причинить наш офицер… Таков логический вывод из действий прокурора на этом процессе». О том же в энергичных выражениях сообщалось в передовой статье «The Chicago Tribune»: «Зрелище таково, что каждый, кто верен Республике, должен залиться краской стыда. Мятежники и предатели, погрязшие в измене, желающие нам гибели, обагренные нашей кровью, выступают в суде против офицера воюющей за Республику армии с нелепыми россказнями о разоренных курятниках и о сожженных заборах, а другие офицеры нашей же армии жадно внимают их показаниям… В этом суде свидетелей не спрашивают, верны ли они своему законному правительству? Спрашивают лишь об одном: «Готовы ли вы очернить Турчина»?».47

И «The New York Daily Tribune» и «The Chicago Tribune» приводят речь Турчанинова на суде, частью в записи корреспондента «Cincinnati Gazette», частью в его же переложении. Турчанинов нарисовал обстановку, сложившуюся в Афинах, когда он прибыл на помощь 18-му полку Огайо, подвергшемуся внезапному нападению кавалерии мятежников. Он называет имена граждан города, лично принявших участие в нападении на солдат 18-го полка; говорит, что лагерь полка был разграблен горожанами, сторонниками южан. Ожидая нового нападения противника, он принял необходимые меры для обороны города. «Мой долг был прежде всего позаботиться о жизни и безопасности доверенных мне трех тысяч верных сынов Республики,— сказал Турчанинов,— и у меня не было лишнего времени сожалеть о тех неудобствах, которые я причиняю мятежникам. Да, действительно, собственность мистера Доннела пострадала потому, что мы стали лагерем на принадлежащей ему земле. Теперь я спрошу вас, кто такой мистер Доннел? Человек, оказывающий активную помощь мятежникам, их сторонник и соучастник. На его деньги экипировались мятежные части. Это он послал в Декатур 70 кип хлопка, чтобы строить там укрепления. Декатурские укрепления пришлось штурмовать тем самым бойцам 24-го Иллинойсского, которые теперь стали лагерем на земле мистера Доннела, и если бы мятежники так быстро не ретировались, наш успех в Декатуре был бы оплачен кровью наших солдат. Только что здесь мистер Доннел заявил с горделивостью, что ни при каких обстоятельствах не присягнет на верность правительству нашей республики и что он полностью на стороне мятежной Конфедерации. И этот господин явился ко мне с требованием, чтобы я отрядил солдат для охраны его плантаций! Разумеется, я ответил ему отказом. Но, не скрою, я охотно отрядил бы солдат, чтобы препроводить столь отъявленного изменника за решетку!»

Далее Турчанинов поставил кардинальный вопрос об отношении Северной армии к неграм-невольникам. «Меня обвиняют здесь в том, что я скрывал у себя в бригаде молодого мулата по имени Джо, принадлежавшего мистеру Вассеру, проживающему в Афинах. Как уже показали свидетели, этот мулат выполнял для меня разведывательные задания и доставил ценные сведения о враге, после чего я предоставил ему в соответствии с приказом генерала Митчела убежище и защиту. Генерал Митчел, согласовав это, я полагаю, с высшим командованием, использовал помощь негров в военных целях и гарантировал им убежище за оказанные услуги. Я считаю эту политику в высшей степени правильной.48 Если бы мы воевали с Англией и направили бы войска, чтобы занять ее территорию, мы высадились бы в Ирландии потому, что мы знаем, что ирландский народ ненавидит своих угнетателей и окажет нам помощь. Исходя из тех же соображений, Гарибальди высадился в Сицилии, прежде чем предпринять поход на Неаполь. Мы пришли в южные штаты, где за малыми исключениями все белое население враждебно и не даст нам необходимых сведений о противнике. В глубине души все мы знаем, что негры здесь единственные наши друзья, по, одержимые предрассудками, мы не желаем это открыто признать. В силу необходимости мы используем их, заставляем сообщать нам о настроениях своих господи о передвижении противника, а после, сделав их ненавистными белым жителям Юга, мы подло и низко предаем их врагу. Единой политики в этом вопросе нет. Один генерал готов укрыть их на время и сулит им свободу. На смену ему приходит другой генерал и гонит негров из лагеря на произвол их владельцев. И те при первом же случае расправляются с ними. Когда я оставил Тускумбию, мне передали — и я имею основания этому верить,— что дня не прошло и в Тускумбии были повешены четыре или пять негров-невольников, давших нам ценные сведения о противнике. Допуская эту великую несправедливость, мы попираем основы гуманности».

«Турчин перечислил множество преимуществ,— писал далее корреспондент,— которые мятежники извлекают из владения невольниками, и ту огромную пользу, которую могла бы иметь наша армия, привлекши негров на службу. Далее он выразил сожаление, что суд принимает на веру свидетельства сторонников мятежа, чтобы очернить его и его солдат, и в заключение сказал: «Везде, где я воевал, в Миссури, Кентукки, Теннеси и Алабаме, я неизменно был ненавистен мятежникам, и я считаю это лучшей рекомендацией для офицера союзной армии. Но укажите мне хоть одного человека, верного нашей Республике, который имел бы малейший повод для жалобы на меня. Чем снисходительней мы будем вести себя со сторонниками мятежа, тем наглее они будут с нами. И если мы не начнем вести эту войну со всей возможной энергией, используя все возможные средства против врага, включая освобождение невольников, наша страна неизбежно погибнет». Обращаясь к своим судьям,— отмечал в заключение корреспондент,— как если бы он был не подсудимый, а наставник, беседующий с учениками, старый воин закончил так: «Я указал здесь на некоторые недостатки в нашем ведении войны и предложил некоторые меры к их устранению, и, если члены суда усвоили мою мысль и доведут ее до высших командных инстанций, я буду считать, что этот военный суд не прошел вовсе впустую»».

Даже на основании этих немногих отрывков из речи Турчанинова на суде в Алабаме следует считать, что в Северной армии не было в это время другого генерала, который с такой убежденностью и политической зрелостью смог бы затронуть важнейшие вопросы перехода Гражданской войны на революционные рельсы.

Прогрессивная печать Севера не только оказала поддержку Турчанинову, но и использовала его дело для борьбы с примиренцами и тайными сторонниками Юга. «Турчин — непримиримый воин ведущейся ныне борьбы,— писала «The New York Daily Tribune»,— офицер того типа, в котором мы столь нуждаемся и которого всякий честный солдат и человек из народа глубоко уважает».49 «Генерал Турчин…— отмечала в передовой «The Chicago Tribune»,— неподсуден более своре врагов в офицерских погонах, которые восхитили и, наверное, привели в изумление алабамских мятежников готовностью, с которой они отвлеклись от своей и так вялой борьбы с мятежом, чтобы посвятить себя травле этого офицера… Их тошнотворное раболепство перед противником венчает все те бесчестья, которыми было отмечено командование Д. К. Бьюэла, и заставляет нас требовать, чтобы его, наконец, убрали. Столь ответственный пост в армии не должен занимать человек, наивысшее стремление которого — не уронить свою репутацию в южных гостиных и сохранить симпатии своих южных друзей… Хватит с нас Бьюэла!».50

Через несколько месяцев Бьюэл был отстранен от командования армией Огайо, предстал перед следственной комиссией в Вашингтоне и должен был выйти в отставку.

В «Military Rambles» Турчанинов уделяет большое внимание внутренним, коренящимся в самой армии северян недостаткам, обусловившим затяжной характер Гражданской войны, поражения Севера и огромные людские потери. Турчанинов ставит вопрос о реакционности значительной части дипломированных северных генералов, их малой подготовленности и неспособности как военачальников. Он обвиняет военных руководителей Севера в первый период Гражданской войны, таких, как Макклеллан, Бьюэл и других близких к ним генералов, в пассивно примиренческом отношении к врагу, вызванном в числе прочего традиционным подобострастием кадрового офицерства США перед рабовладельческим Югом.

Турчанинов писал о политической ненадежности «офицерской касты», формировавшейся в стенах Вест-Пойнтской военной академии в годы, предшествовавшие Гражданской войне: «Люди, входившие в эту касту, выделялись не только своим специально военным образованием, но также тенденцией к аристократизму. Хотя Вест-Пойнтская академия принимала слушателей как с Севера, так и с Юга, южане преобладали в стенах академии и в армии и имели решающее влияние и в той, и в другой. Богатые люди с Юга, владевшие сотнями негров-рабов и тысячами акров хлопковых плантаций… те, кто блистал аристократическими замашками… кто играл в карты, не заботясь о том, в проигрыше он или в выигрыше, у кого был лучше конь под седлом и богаче мундир те становились лидерами в этом военном сообществе. Каждый стремился во всем походить на них, и влияние их распространялось не только на воинский стиль и повадки, но и на политические взгляды их сотоварищей. Офицерские связи и дружба сделали их едиными; и когда вспыхнул мятеж, множество северян-офицеров было в сомнении, стать ли им на защиту Республики или примкнуть к восставшим южанам. Иные из них остались у нас не потому, что считали мятеж преступным, а потому, что их личная собственность или собственность их жен находилась на Севере. По старой привычке взирая на офицера-южанина с почтительным восхищением, они опасались столкнуться с ним в поединке на поле сражения… Постоянные разговоры среди кадровых офицеров, что южан нельзя победить, стихли только совсем недавно…»

Турчанинов особо касается отношения вест-пойнтского офицерства в Северной армии к неграм-невольникам: «Они научились видеть в негре-рабе существо чуть получше, чем обезьяна, пригодное, чтобы трудиться, но весьма далеко отстоящее от человека. Когда наш народ потребовал уничтожения рабства, им пришлось подчиниться, но подчинялись они, как правило, неохотно… Если иные, будучи более гуманными, относятся к неграм пристойно, то большинство сохраняет к ним полнейшее пренебрежение».51

Далее Турчанинов ставит вопрос о гибельности насаждения в армии северян бесчестных методов американской политической жизни. Тяга к политическому подсиживанию, интриганство и борьба конкурирующих клик, которые он считает «национальным недугом» в сфере политики, перенесенные в действующую армию, стали, как он полагает, причиной многих военных провалов и неудач. «Офицеры в действующей армии не менее искушенные политиканы, чем их штатские братья,— отмечал Турчанинов.— Правда, сфера их действия уже и методы менее разнообразны, но зато борьба здесь ведется с особой утонченностью. Офицер, подкапывающийся под своего сотоварища, действует с изощренностью иезуита. Клики, формируемые военными лидерами, изменчивы по составу и численно невелики, но притом чрезвычайно могущественны и беспощадны в борьбе. Человек со стороны даже не в силах представить, насколько жесток и бессовестен военный политикан, действующий в обстановке кровавой войны. Чтобы погубить военную репутацию своего личного конкурента или неугодного своей партии человека, он с легкой душой оставит его в жертву врагу вместе со всеми его солдатами, только бы не содействовать ему в военной удаче. И даже после прямого приказа оказать ему помощь, он выполнит этот приказ таким ловким манером, что поспеет на помощь только после разгрома, когда будет уверен, что репутация конкурента безвозвратно погублена. Уже несколько раз это делалось столь беззастенчиво и открыто, что становилось известным широким кругам; но гораздо чаще это делалось скрытно и оставалось известным лишь немногим проницательным наблюдателям внутри самой армии. Политикан, залезший на трибуну с целью выкачать деньги для своей партии и кривляющийся ради этого перед народом до полного изнеможения сил, словно пляшущий дервиш, в достаточной мере презренен. Но сколь чудовищен политикан-офицер, проводящий свои гнусные планы под гул канонады и треск винтовочного огня и готовый для выполнения своего замысла перешагнуть через тысячи тел убитых и покалеченных боевых сотоварищей».52

Турчанинов не ограничивает здесь свою критику началом военных действий, но распространяет ее и на события последующего времени. Так, он касается отстранения от командования в армии Гранта летом 1864 г. генерала Бенджамина Батлера, известного своими связями с левыми республиканцами в Вашингтоне. «Было время, царила партия генерала Макклеллана… Теперь создалась новая партия во главе с генералами Грантом и Шерманом… Каждой такой партии требуются во множестве сговорчивые гибкие люди, которые будут ее поддерживать и укреплять, но она никогда не допустит в свою среду проницательного аутсайдера… Что генерал Батлер не имеет специального военного образования — это известно, но что голова у него лучше работает, чем у десятка собранных вместе вест-пойнтцев, тоже бесспорно. Лани, Ней и некоторые другие из маршалов Наполеона не имели формальной военной школы, но стали первоклассными военачальниками, потому что прошли боевую выучку под руководством военного гения. Генералу Батлеру в этом смысле не повезло… В то же время человек с таким острым глазом, как Батлер, и с его политическим направлением был для тех, кто командует армией, весьма нежелательным очевидцем событий. Потому он и был смещен».

Турчанинов также писал об огромных людских потерях в сражениях Гражданской войны и возлагал за них ответственность на северных военачальников. Если Макклелланы и Бьюэлы страдали кунктаторством и робостью перед противником, то иные из наследовавших им генералов, отмечал Турчанинов, стремятся к эффектному немедленному успеху и штурмуют позиции противника, не думая о потерях. Оперируя обширным военно-историческим материалом и примерами недавних сражений Гражданской войны, Турчанинов развивает теорию тактически-обоснованной, необходимой атаки и осуждает «бессмысленные и произвольные штурмы». Он отмечал, что народ, к сожалению, привык к газетным сообщениям об огромных потерях, и карьеристы из генералов этим бессовестно пользуются. «Когда и правительство и народ с равнодушием смотрят на это (огромные цифры потерь.— А. С.), генералы становятся непомерно прожорливыми. Если такой генерал не имеет таланта, не способен добиться победы военным искусством, он готов заплатить морем крови… Ему бы только пустить пыль в глаза… Тысяча убитых или же двадцать тысяч— экое дело!.. Видимость успеха есть, вот и отлично!»53

Подвергая жестокой критике северный генералитет, Турчанинов неизменно с большой теплотой отзывается о солдате северных армий, о рядовом американце, рабочем и фермере, самоотверженно несущем на себе тяжесть кровопролитной Гражданской войны. «Если наше начальство, как гражданское, так и армейское, трудно хвалить,— писал Турчанинов,— то наш солдат-доброволец — настоящий герой». Останавливаясь на злоупотреблениях в северных армиях, связаппых со своекорыстием северной буржуазии, наживавшейся на военных поставках, Турчанинов описал, что претерпевает солдат-доброволец по милости некомпетентных и равнодушных начальников: «Дрянные мундиры, за месяц превращающиеся в нищенские лохмотья; гнилые ботинки, которые разваливаются за один переход; ранцы, которые можно носить человеку разве что в наказание — так они режут ремнями плечи и давят грудь; патроны с недосыпанным или сбитым в комки порохом (считай, что половина негодных; солдату надо тащить их двойной запас); снаряды с такими дистанционными трубками, что взрываются на половине пути и убивают людей в своем собственном авангарде; пушки, калечащие канониров, потому что стволы у них разрывает при первом выстреле; седла, которые коробятся после дождя и губят лошадей; рубашки такие короткие, что не достают до пояса; носки детских размеров, не налезающие на солдатскую ногу… Скованный воинской дисциплиной солдат отдан на откуп грабителям-поставщикам; некоторые из офицеров пытаются жаловаться но, поскольку их жалобы идут «по начальству», то и застревают в штабе дивизии». Турчанинов заканчивает торжественной похвалой рядовому солдату северных армий: «Отважный, самоотверженный патриот! Кости твоих боевых товарищей белеют на холмах южных штатов. Сколько их, братских могил, разбросано по мятежному Югу! Ты губишь свое здоровье, выходишь из боя безруким, безногим, ты отдаешь свою жизнь за родину и свободу. Если мы проиграем эту войну, никто не посмеет сказать, что ты виноват. Но если придем к победе, просвещенный историк сбросит с котурнов многих политических генералов и запишет в вечное поучение будущим поколениям: «Политиканы привели нашу Республику па самый край гибели. Солдат-доброволец спас ее»».54

«Military Rambles» Турчанинова выделяются в американской литературе о Гражданской войне. Никто из северных публицистов с таким знанием дела, почерпнутым из личного опыта, не дал столь острой и вместе с тем основательной критики Северной армии, ее военных и политических недостатков. В некоторой части критика Турчанинова соприкасается с критикой левореспубликанской и аболиционистской печати (например, в характеристике вест-пойнтского офицерства). Но автор «Military Rambles» трезвее и принципиальнее судит о корнях обличаемых им недостатков, чем его американские современники.

Несомненную роль здесь играет общее критическое отношение Турчанинова к отрицательным сторонам американской буржуазной демократии, сложившееся у него еще в годы до Гражданской войны, о чем свидетельствует письмо к Герцену.

Дальнейшие поиски дадут новые ценные дополнения к тому, что мы знаем о Турчанинове. Особенно важно расширить представления о его общественных взглядах, установить его связи в передовых революционных кругах в России и в США. Но и сказанного достаточно, чтобы в наших исследованиях по истории Гражданской войны в США и по истории русско-американских общественных связей отвести должное место И. В. Турчанинову.

Примечания

1 «Литературное наследство», т. 62. «Герцен и Огарев», т. II. М., 1955, стр. 599. И. В. Турчанинов и его жена — Герцену. Публикация и комментарии Д. И. Заславского.
2 Там же.
3 Там же, стр. 600.
4 Турчанинов читал «С того берега» Герцена. Ему знакомы, по-видимому, и «Письма из Франции и Италии», где Герцен, развивая свою концепцию «социальной республики» и ссылаясь на свидетельство американского фурьериста Альберта Брисбейна, специально подчеркивал ограниченность буржуазной демократии в США.
5 За последние годы вышли в свет три исторические повести о Турчанинове: С. И. Семенов. Генерал Севера. Ростов н/Д., 1969; Д. В. Л чанинов. Судьба генерала Джона Турчина. М., 1970; Д. Петров (Бирюк). Иван Турчанинов. М., 1973. В обрисовке героя авторы следуют главным линиям жизни И. В. Турчанинова, но из-за отсутствия документированной биографии заполняют «лакуны» различного рода версиями, не все из которых можно признать исторически убедительными. А. М. Борщаговский, работающий над большим романом о Турчанинове, обещает познакомить читателя с неизвестными ранее сведениями о последних годах жизни Турчанинова в США,— «Неделя», 1973, № 41. Это внимание советских писателей к Турчанинову свидетельствует о возрастающем общественном интересе к его личности и деятельности.
6 ЦГВИА, ф. 544, on. 1, д. 365, л. 45, копия. Свидетельство, выданное Турчанинову об окончании академии.
7 ЦГВИА, ф. 38, оп. 2, д. 1115, л. 4 об.
8 Там же, л. 4.
9 Т. М. Е d d у. The Patriotism of Illinois, vol. I. Chicago, 1865, p. 339.
10 ЦГВИА, ф. 38. on. 2, д. 1115, л. 2. Автограф Турчанинова.
11 «The Chicago Tribune», 6.II.1886.
12 ЦГВИА, ф. 38, on. 2, д. 1115, л. 27 об.
13 См. статью, посвященную памяти Турчанинова, в «Chicago Record Herald» от 20.1.1901.
14 О «Zouave Gazette» Турчанинова см.: J. Н. Hауniе. The Nineteenth Illinois. Chicago, 1912, p. 147—152.
15 The War of the Rebellion. A Compilation of the Official Records of the Union and Confederate Armies (далее — Official Records). Serie II, vol. I, p. 774. Письмо Хэрлбата — Турчанинову от 16.VIII.1861.
16 «General John Basil Turchin and Nadine his Wife».— «Illinois Central Magazine», 1914, vol. 3, p. 12. Анонимный автор статьи использует свидетельства мемуаристов.
17 Official Records, Serie I, vol. IV, p. 307. Джеймс Гутри, на которого ссылается Шерман, президент Луисвиллско-Нэшвилской железнодорожной компании, бывший министр финансов в кабинете прорабовладельческого президента Пирса, был политическим «боссом» в Кентукки и оказывал давление на северных генералов.
18 F. Н. Dyer. A Compendium of the War of the Rebellion, vol. 1. New York. 1959, p. 461. Дальнейшие сведения о службе Турчанинова в Северной армии даются по этому справочнику.
19 J. С. Andrews. The North Reports Civil War. The University of Pittsburgh Press, 1955, p. 439.
20 «The Sherman Letters». New York, 1969, p. 156—157.
21 «The Messages and Papers of Jefferson Davis», vol. 1. New York. 1966, p. 379.
22 «Military Rambles». Published monthly by John B. Turchin. Late Brigadier-General U. S. Volunteers. February 1865. Обращение напечатано на обороте обложки.
23 Журнал Турчанинова имеется лишь в нескольких крупнейших библиотеках США. Встречаются экземпляры без обозначения месяца выпуска и условий подписки; по-видимому, они шли в продажу отдельной брошюрой. Собственноручное письмо Турчанинова к некоему Джону П. Никольсону от 8 апреля 1878 г., приплетенное к одному из сохранившихся номеров «Military Rambles», позволяет предполагать, что был отпечатан и третий (апрельский) выпуск журнала; найти его пока что не удалось. Многие из чикагских изданий этого времени сделались после «большого пожара» 1871 г библиографической редкостью или исчезли совсем.
24 «Appleton Encyclopedia of American Biography». New York, 1889, p. 182.
25 J. В. Turchin. Chickamauga. Noted Battles for the Union during the Civil War. Chicago, 1888. Книга посвящена бригаде, которой Турчанинов командовал в этом сражении: «Солдатам 3-й бригады, 4-й дивизии, 14-го армейского корпуса армии Кумберленда посвящает это бесхитростное повествование их старый товарищ и командир Джон Б. Турчин».
26 М. Воathеr. The Civil War Dictionary. New York, 1959, p. 853.
27 «Illinois Central Magazine», 1914, vol. 3, p. 16.
28 Ibidem.
29 A. Parry. Op. cit., p. 59.
30 «Illinois Central Magazine», 1914, vol. 3, p. 10.
31 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 15, стр. 355—356.
32 К. Маркс  и  Ф. Энгельс. Соч., т. 30, стр. 222.
33 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 15, стр. 542.
34 Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч., т. 8. М., 1950, стр. 554.
35 Там же, стр. 597.
36 Там же, стр. 596.
37 J. В. Turchin. Op. cit., p. 10—11.
38 Ibid., p. 11—12.
39 К. Mapкс и Ф. Энгельс. Соч., т. 15, стр. 505—506.
40 Там же, стр. 506—507.
41 «Military Rambles», February 1865, p. 9-10.
42 «Military Rambles», March 1865, p. 86.
43 «Military Rambles», February 1865, p. 39—40, 88.
44 Official Records, Serie I, vol. X, pt. 2. p. 273.
45 «The Chicago Tribune», 8.VIII.1862; «The New York Daily Tribune», 8,11.VIII. 1862.
46 В официальных материалах имеется полный состав назначенного Бьюэлом трибунала: председатель суда — бригадный генерал Джеймс Гарфилд (впоследствии 20-й президент США): члены суда — шесть полковников: Джекоб Аммоп, командир 21-гo полка (Огайо), Курраи Поуп, командир 15-го (Кентукки), Дж. Г. Джонс, командир 42-го (Индиана), Марк Мэнди, командир 23-го (Кентукки), Т. Д. Седжвик, командир 2-го (Кентукки), Джон Битти. командир 3-го (Огайо). Обвинение поддерживал военный прокурор капитан Р. Т. Суэйн.— Official Records, Serie I, vol. X, pt. 2, p. 99.
47 «The Chicago Tribune», 8.VIII.1862.
48 Генерал Митчел, в составе дивизии которого действовала бригада Турчанинова на территории Алабамы, создал совместно с Турчаниновым разведывательную сеть из рабов на плантациях. Не рассчитывая на одобрение своих действий у Бьюэла, Митчел установил непосредственную связь с военным министром Эдвином Стэнтоном, поддерживавшим «левых» в армии.— Official Records, Serie I, vol. XI, p. 162 (Донесение Митчела Стэнтону по вопросу о неграх-рабах от 4 мая 1862 г.). Такие действия через голову прямого начальства свидетельствовали о крайнем обострении политической борьбы в армии северян. Ормсби Митчел (1809—1862), до войны математик и астроном, придерживался передовых воззрений по основным вопросам Гражданской войны и, без сомнения, мог оценить политическую позицию Турчанинова. Рейд в Алабаму Митчела — Турчанинова в апреле — июне 1862 г. заслуживает как с военной, так и с политической стороны специального внимания историков Гражданской войны в США.
49 «The New York Daily Tribune», 8.VIII.1862.
50 «The Chicago Tribune», 8.VIII.1862.
51 «Military Rambles», March 1865, p. 49—50.
52 Ibid., р. 50—51.
53 Ibid., р. 51—52, 61—62.
54 «Military Rambles», February 1865, p. 4, 33, 34.

Текст: © 1974 А.И. Старцев
Опубликовано: Новая и новейшая история. 1974. №6. С. 96-110.
OCR: 2017 Северная Америка. Век девятнадцатый. Заметили опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Старцев А. И. И. В. Турчанинов и гражданская война в США

Биографическая статья о самом известном русском участнике Гражданской войны в США, генерале армии Союза Иване Васильевиче Турчанинове (Джоне Бэзиле Турчине)