В стремлении Правительства Соединенных Штатов обладать полной властью над всеми частями страны, нет ничего удивительного. Обсуждение вопроса о рабстве является одним из актов, приближающих эту власть. Но власть подразумевает ответственность, и если задачей Конгресса, контролируемого с Севера, является «достижение всеобщего благосостояния Соединенных Штатов» всеми средствами, которые будут признаны целесообразными, то почему он должен нападать на институт рабства на Юге и пытаться его свергнуть? Исполнение главной задачи Конгресса обязывает его выступать за сохранение этого института. Большинство Конгресса считает себя всемогущим. Воздействие на предмет рабства почти составило моральную потребность. Чтобы их численное превосходство превратилось в полную власть над Союзом, Север решил объединить свои силы. Процесс объединения может происходить только по вопросу, общему для всего Союза, другими словами – по любому конституционному вопросу, одинаково актуальному и для Севера и для Юга. Рабство же является секционным вопросом. И если оно стало объединяющим моментом на Севере, то нам стали абсолютно ясны истинные намерения по увеличению его власти и вторжения в наши интересы. Чтобы добиться своего доминирования в Союзе, Север должен был бы в первую очередь переписать Конституцию, но решил получить власть над Югом более простыми и очевидными путями – тарифной политикой и нападениями на институт рабства.

Конституция Соединенных Штатов была экспериментом. Эксперимент состоял в объединении под одним Правительством народов, живущих в различных климатах, и имеющих различные цели и институты. Не имеет значения, насколько подробно описаны в Конституции полномочия этого Правительства – его успехи должны зависеть от намерений отдельных сторон соблюдать конституционное соглашение и следовать его предписаниям. Невозможно предугадать все ложные выводы, умозаключения и извращения, которые могут быть сделаны из текста Конституции. Когда могущественным частным интересам требуются бесконечные государственные ассигнования на сумму в миллионы долларов, то никакие слова на пергаменте не могут помешать власти предоставить их. Конституция Соединенных Штатов, независимо от мнения Штатов, опирается на условие, что вера преобладает над властью, что общие интересы преобладают над частными. В этом случае все конституционные полномочия были бы соблюдены. Эксперимент начинался честно. Южные Штаты с самого момента создания Правительства пытались удержать его в рамках, предписанных Конституцией. Но эксперимент провалился. Вся Конституция, усилиями Севера была подчинена его интересам. В своей безрассудной жажде власти, Север не способен постичь видимый парадокс – чем больше власти передаётся федеральному Правительству, то тем слабее оно становится. Его сила заключается во внимании исключительно вопросам общего интереса, актуальным для всей частей страны. Необходимо противодействовать попыткам расширения полномочий Правительства. Иначе государственное управление станет деспотичным, потому что частные вопросы меньшинства будут рассматриваться большинством, и меньшинство будет не в силе ему противодействовать. Частные вопросы будет решать большинство, сформированное из тех, кому эти вопросы безразличны. Свободные люди не смогут подчиняться такому Правительству, и чем больше вопросов оно станет решать, тем больше будет неудовлетворённость его деятельностью, и оно начнёт слабеть. И, наоборот, чем дольше оно воздерживается от захвата полномочий, и чем искреннее оно придерживается положений Конституции, тем сильнее оно становится. Граждане Севера не имели ни мудрости, ни веры, чтобы понять, что соблюдение положений Конституции является единственным путем к её вечности. С таким Правительством неизбежны бесконечные «неразрешимые конфликты» между двумя большими регионами Союза. То же самое неверие, уничтожившее Конституцию Соединенных Штатов, будет не в состоянии достичь тех частных целей, ради которых была отменена Конституция. Разразился конфликт и теперь более слабая часть Союза может обрести мир и свободу только в независимости от Севера. Бесконечные попытки Штата Южная Каролина разъяснить фатальность движения к усилению федерального Правительства не были поддержаны, и те самые люди и Штаты, которые фактически уничтожили Конституцию, обвинили нас в покушении на это соглашение.

Теперь слишком поздно преобразовывать, или восстанавливать Правительство Соединенных Штатов. Юг потерял всякую веру в Север. Вероломство Севера первой половины столетия разверзло пропасть раскола между Севером и Югом, которую не могут заполнить никакие обещания и уступки. Трудно поверить, что наши предки согласились бы на союз с жителями Севера, если бы в момент подписания Конституции среди Северян главенствовали их сегодняшние чувства и настроения. Тогда не было никаких тарифов и никакого фанатизма в вопросе о неграх. Тогда были делегаты из Новой Англии, которые пообещали делегатам из Южной Каролины и Джорджии двадцатилетнее разрешение на ввоз рабов из Африки в обмен на право Конгресса регулировать торговлю решениями большинства. Африканское рабство тогда существовало во всех Штатах, кроме одного. Мысль о том, что Южные Штаты должны платить своим Северным конфедератам то, что они отказывались платить Великобритании, или что вопрос об африканском рабстве будет основанием претензий Севера на управление Югом, никогда не приходила в головы наших предков. Союз той Конституции был союзом рабовладельческих Штатов. Палату Представителей формировали владельцы трех пятых всех наших рабов. В момент принятия Конституции ничего не предвещало, что Южные Штаты сформируют другой Союз, и ещё меньше казалось правдой то, что они окажутся в Союзе с мощными нерабовладельческими Штатами, имеющими большинство в обеих палатах Конгресса.