Гавайи или любое иное находящееся в отдалении владение стали бы нашей ахиллесовой пятой. Другие государства удостоверятся в этом и больше не будут считать нас неуязвимыми. Если мы решим присоединить Гавайи, мы приобретем не придаток к нашей мощи, а опасный элемент нашей слабости.

Говорят, что нам в любом случае нужен сильный военно-морской флот для защиты нашей торговли и что, если мы построим его, он может понадобиться и для защиты наших далеких владений, и все это без сколько-нибудь серьезных дополнительных расходов. Это утверждение ошибочно. Нам не нужен сильный военно-морской флот для защиты нации торговых интересов. После ликвидации разбойников Пиратского берега и западных пиратов море, за возможным исключением китайских вод, стало наиболее безопасным в мире общественным водным путем. Нашей торговле никто и ничто не угрожает, кроме как конкуренция других государств и ошибки нашей собственной торговой политики, а против этого и военные корабли бессильны.

Не нуждаемся мы и в военных кораблях для заключения благоприятных торговых соглашений с другими государствами, В создавшихся условиях наше могущество таково, что ни одно иностранное государство не пойдет на риск ссоры с нами, отказывая нашей торговле в условиях, которые мы можем претендовать в разумных пределах. В случае войны между иностранными державами наше положение как нейтрального государства не будет походить на то, которое мы занимали в ходе франко-английских войн в начале текущего века. Тогда мы были слабой нейтральной страной, которую каждое воюющее государство считало возможным без опаски пинать и одергивать. Сейчас Соединенные Штаты могут стать самым грозным из когда-либо существовавших нейтральных государств, которое любая воюющая страна побоится обидеть.

Нам нет никакой необходимости готовиться к войне и строить сильный военно-морской флот. По указанным выше причинам все государства будут избегать войны с нами, а мы не будем искать войны с кем-либо. Кроме того, ни одно разумное правительство, если им не движет необходимость, связанная с его собственным положением, диктуемым складывающейся ситуацией, не станет начинать активное строительство военно-морского флота до тех пор, пока создание современных линкоров находится в экспериментальной стадии. Пока еще ни один из специалистов не в состоянии убедительно предсказать, как поведут себя современные линкоры в боевых условиях. Мы лишь совершенно точно знаем, как они топят друг друга на маневрах... На случай, если действительно возникнет какая-нибудь угроза, с абсолютной уверенностью мы можем удовлетворится скромным числом крейсеров, способных выполнять ответственные полицейские обязанности, несколькими плавучими батареями и достаточным количеством торпедоносцев, а также сооружений береговой обороны.

Ничто не может быть глупее часто высказываемого суждения, что такая большая страна должна располагать и большим военно-морским флотом. Вместо того чтобы гордиться большим военно-морским флотом, американскому народу следует гордиться тем, что он ему не нужен. В этом заключаются его привилегия и его истинная слава.

Защитники политики аннексии выдвигают аргументы, не заслуживающие серьезного обсуждения. Они говорят, что если мы не возьмем конкретную страну, которую нам предлагают (к примеру, Гавайи), то ее возьмет себе другое государство, а поскольку мы сами отказались, мы не можем протестовать. Это абсурд. Проявив бескорыстие, мы будем обладать еще большим моральным правом протестовать против противоречащей нашим интересам договоренности.

Нам говорят, что если мы не возьмем на себя бремя руководства конкретной страной, то ею будут плохо управлять и в ней начнутся внутренние беспорядки. Это не довод. Наша республика не может брать на себя бремя руководства теми странами, которыми плохо управляют. Напротив, страна, в которой возможны внутренние волнения, будет нежелательным придатком к нашему национальному очагу.

Нам говорят, что народ конкретной страны хочет присоединиться к нам и что было бы неверным отвергать его. Но решение вопроса о том, следует ли позволять чужаку стать членом нашей семьи, является нашим правом и долгом, и решать этот вопрос мы должны с учетом нашего собственного представления о семейных интересах.

Нам говорят, что нам нужны в различных частях мира базы загрузки топливом наших военно-морских кораблей (даже при нашем небольшом военно-морском флоте) и что богатые ресурсы стран, находящихся в пределах доступности для нас, должны быть открыты для американского капитала и американского предпринимательства. Нет сомнений, что путем дружественных переговоров мы можем получить базы для заправки своих кораблей топливом, и эти базы будут служить нам так же хорошо, как если бы страны, в которых они расположены, принадлежали нам. Тем же ем мы можем получить и всякого рода торговые выгоды. Мы можем владеть плантациями и предприятиями на Гавайских островах. В американских тропиках мы можем строить и контролировать железные дороги, мы можем приобретать шахты и делать так, чтобы они работали с выгодой для нас; мы можем содержать торговые учреждения в их городах (фактически многое из этого мы делаем и сейчас) — и все это не принимая южные страны в нашу общенациональную семью на равной основе со штатами нашего Союза, не подвергая наши политические институты пагубному влиянию участия их представителей в нашем правительстве, не принимая на себя по отношению к ним никаких обязательств, которые обяжут нас пожертвовать бесценным преимуществом чувствовать себя защищенными в своих владениях без наличия крупных, дорогостоящих вооружений. Поистине, выгоды, которые мы сможем получить от включения тропических стран в наш Союз, представляются совершенно ничтожными по сравнению с ценой, которую наша республика будет вынуждена заплатить за них.

Судьба американского народа заключена в его мудрости и воле. Если он направит всю свою энергию на развитие того, чем он располагает в ныне существующих пределах, и будет рассчитывать на присоединение территорий только к северу, где в один прекрасный день родственный народ сможет выбрать свободным волеизъявлением единую судьбу с нашей республикой, то «предопределенной судьбой» американского народа станет сохранение исключительных и бесценных выгод, которыми он располагает сегодня, и взращивание на благоприятной почве нашей активной гражданственности, основанной на свободе, процветании и мощи. Если он прельстится благодатью тропиков и займется безудержным расширением своей территории, его «предопределенная судьба» столь же уверенно предсказывает ему полный отказ от консервативной политической традиции, быстрое падение нравов и развал политических институтов беспокойное, безнравственное будущее и наконец — окончательное разложение.

Перевод: Э.А. Иванян
Опубликовано: История США: Хрестоматия. Учебное пособие для вузов / Сост. Э.А. Иванян. М.: Дрофа, 2005. С. 173-177.

OCR: © 2006 Северная Америка. Век девятнадцатый (Нашли опечатки? Напишите: admin[@]america-xix.org.ru)