Николай Резанов — Второе письмо директорам РАК (15 февраля 1806 года)

Милостивые государи мои!

Вот вам другое письмо из одного места, служащее продолжением прежнему. Вы увидите из него цепь здешних происшествий. «Юнона» возвратилась ноября 12, и я должен отдать справедливость искусству господ Хвостова и Давыдова, которые весьма поспешно совершили рейсы их. О судне «Св. Елизаветы» получили мы известие, что отсюда из пролива унесло его в Кадьяк; там нагрузилось оно кормами и отправилось сюда за неделю ранее «Юноны», но и по сне время здесь его нет, и мы в горшей о нем неизвестности. Судно «Св. Александр» также на Кадьяке и готовилось к выходу сюда, но видно запоздало, и так ежели б не удалось купить «Юноны», то более 500 человек считаю русских и американцев были бы здесь жертвою голода. Вы согласитесь теперь, что прекрасные суда наши одну гибель наносят, но еще более удостоверитесь, что все мои не в пользу нынешнего правления компании заключения были основаны на истинных, к несчастию весьма скором времени стали себя оправдывать. «Юнона» привезла из Кадьяка крайне дурные вести. Из Павловской гавани дано знать в Трех-Святи-тсльскую, что колоши в Якутате всех россиян, числом с женами и детьми в сорока человек перерезали и заняли крепость нашу, в коей было 2 трехфунтовые медные, 2 чугунные фунтовые пушки и 1 полуфунтовый единороге прибором снарядов и до 5 пуд пороху, но тем же угрожают и губам Чугачской и Кинайской. Правитель Баннер, получа с байдаркою весть сию, тотчас дал знать во все селения острова Кадьяка о принятии нужных предосторожностей, а в Чугачи послал байдару с десятью человеками. Баннер сделал все, что мог, но признайтесь, какое его подкрепление и не значит ли лишь умножить жертвы? Где дело с вооруженными тысячами, тут кукольные игрушки не у места, и вы видите, милостивые государи мои, что без гарнизона и добрых судов заведения ваши всегда будут подвергаться опасности.

Разбойник Барбер опять был на Кадьяке, но, нашед там суда «Елисавету»и «Александра» вышел, объявя, что хотелось ему видеться с Барановым и что идет в Ново-Архангельск, однако ж сюда не пожаловал. Бывшие на промысле байдарки видели здесь близ входа в гавань лавирующее трехмачтовое судно, и мы приготовились встретить дорогих гостей, однако ж оно не заходя склонилось в южную сторону.

«Юнона» в Павловской гавани не была, а донесения от Баннера отправлены с «Елисаветою», которая ранее отправилась в путь свой, но где теперь бог весть, и нам жаль люден и артиллерии, а притом грустно не получить столь интересных для нас сведений, также и кормов, с которыми она отправлена. Отец Гедеон также не бывал и также видно располагается прийти сюда на «Александре», но меня уже здесь не застанет. Буде слухи о Якутате справедливы, то, кроме невозвратной потери тамошних людей, не знаем мы теперь, не истреблена ли и вся партия наших американцев до 300 человек сея осени на Кадьяк возвращавшихся, ибо им мимо путь лежал, да и компания легко может сей год да и впредь без промысла потому. что когда Якутат не в руках наших, то партии нашей сюда не пропустят, а в Кадьяке, как объяснил уже я, зверь истребился, и кадьякцы, познав новые нужды и не имея других способов, охотно сюда отправляются, подвергаются всем опасностям и к тому же должны разлучаться с семействами. И так взгляните и на их несчастное положение. Я полагаю желающих сюда выселить, но силы наши еще слабы, когда по малолюдству едва ц себя самих защитить можем. Думаю, что не у места закрывать от вас такие обстоятельства, которые не иначе как по совершении бедствия до вас доходили, но никогда не предупреждались, а я напротив скучаю может быть объяснением того, что впереди вижу и пишу то, что должно всякому желающему польз Отечеств иных. Я не скрою от вас, что распоряжения мои к преобразованию края может быть не во всех частях и здешнему правлению нравятся, потому что вводят всех в строгие обязанности, без которых благоустроенное тело существовать не может, но я не привязываюсь к заключениям моим, доколе не увижу, что все возражения уступили моей истине и тогда беру ее с тем основанием, от которого разве вновь встретившиеся обстоятельства отступить обяжут меня и потому и прошу вас быть уверену, что не на гаданиях основываю донесения мои, когда притом и опытность моя столь дорого стоит мне, что без подобного моему настояния едва ли кто за мою цену приобресть ее согласится. Из приложенного при сем особого письма моего увидите вы, какими сверх того упражнениями был я озабочен и имел ли я да и теперь имею ли спокойные минуты? При том должен был бороться и с болезнями моими, с климатом, против которого устремленные на одних бобров нужных к предохранению человечества предосторожностей, а от того от проливных дождей день и ночь люди были употребляемы в необходимые работы и, надевая гнилые и прелые одежды, оцыножили и начали день ото дня слягать, и число больных умножалось ежедневно. Я велел кормить их пшеном, давать патоку и варить из еловых шишек пиво, которое как антидот против скорбута, и все мы употребляли здесь и благодаря Богу   из сорока трудно больных русских только трое умерли. Совершенно безнадежных еще четверо……. а другие начинают оправляться; впрочем все генерально здоровьем похвалиться не могут, и другие хотя и не на ногах, но краше их иногда в гроб кладут. Пшена давали мы лишь больным и то на неделю по 3 фунта на человека, а другие были на юколе, но по воскресеньям и для всех варили кашу с патокою, давали по чарке водки, и со всею умеренностью едва могли мы что сберечь для морских на сей год экспедиций, а иначе и ни одному судну нельзя б было тронуться, ибо юколы весьма мало, а и здесь оставаться без пищи не приятно. В конце ноября перестала уже рыба ловиться, а сильные штормы, беспрерывно продолжавшиеся, давно уже лишили возможности добывать морского зверя. В полнолуние освежились мы найденными ракушками и мамаями, они в это время бывают питательнее, а в другое били орлов, ворон и словом ели все, что ни попало, изредка попадались каракатицы и иногда какая-нибудь рыба служила нам лакомством. С января была прекрасная погода, и благодаря Бога появились нерпы и сиучи, которые по сие время составляют главную пищу нашу, потому что купленную с «Юноной» солонину приказал я поберегать для морских компаний. Изредка попадаются палтусы и появились чайки перед сельдями прилетающие, но жаль, что нет нужного количества соли. Число людей так у нас невелико, что едва на необходимость выварить ее могут, и изнуренными силами людям нужен бы хлеб, которого у нас не бывало, а когда сельдь пройдет, то опять только и надежды, что на нерп и сиучей, которых иногда и убивши, не скоро погода позволяет снять с камней и привозятся попорченными, и хотя не столько уже он и полезны здоровью, но мы рады и сему запасу, когда нет другого. Вот вам картина нашего положения.

Чтоб подкрепить край, должен я идти в Калифорнию и около 20-го сего месяца надеюсь сняться с якоря. Равноденствие угрожает бурею, а здешнее пребывание голодом; находясь в столь критических обстоятельствах, решился я жертвовать первому, чтоб обеспечить второе. По возвращении «Юноны» не мог я отсюда тронуться потому, что поджидал с Кадьяка судов «Елисаветы» и «Александра» с людьми и кормами, но как они и по сне время не бывали, то по малой мере из 40 человек, на «Юнону» назначенных, некоторые помогали в работах и облегчали строение тендера, а г. Давыдов занимался приготовлением для него вооружения, что без присмотра его не так бы успешно исполнилось. Теперь надеюсь, что наш «Авось» в мае  на воду спущен будет. Вышел отсюда, буде ветром к берегам здешним склонять нас будут, зайду я в остров Кайган или пройду близко Шарлотиных островов, чтоб воспользоваться меною бобров, и за одним походом и то исполнить, но сие предполагаю лишь на случай потому, что и время и обстоятельства заставляют спешить в Калифорнию. Возвратиться сюда, коли богу угодно будет, полагаю в мае и тотчас взяв с собою тендер отправиться на остров Александр посмотреть Звездочетова, оттуда пришлю к вам «Авось» с донесениями, а «Юнона» возвратиться в Ново-Архангельск и пойдет на зиму опять в Калифорнию, где думаю я остаться и пройти на гишпанском судне в Манил, а оттуда в Батавию и Бенгалы, чтоб сделать чрез Охотск первый опыт торговли товаром индийским. Сие будет однако ж зависеть от обстоятельств здеш-, него края, а ежели Кинайская и Чугачьская губы (храни Боже) потерпят несчастия, то и все мои планы перемену получить должны будут. Между тем уведомлю вас, что происходило на острове Александре, о котором вы ни малейших не имеете сведений. Я собрал их здесь от промышленных в том отряде бывших и вот они.

Топография сего острова есть следующая:

Мохнатые с 19 острова курильцы охотно выменивают холсты наши, а паче всего черкасский табак, за который листочка за три дают котлы, пшено и подобные вещи, также охотно берут иголки, которыми нуждаются. Сими мелочами снабжевают их наши курильцы, получая их от камчатского исправника за ясаком ездящего… Они задают курильцам вперед винтовки и, приехав, обирают кругом сих бедных жителей. Хотя поставил я на вид камчатскому начальству, но в генеральном плане моем не оставлю, чтоб не донести Его Императорскому Величеству о злоупотреблениях сих, ибо весь доход ясака думаю и трех сот рублей в год не составят, а исправники… разоряют бедных курильцов тогда, когда бы еще от правительства должно было их обласкать и, имея, так сказать японский муравейник людей под руками, привлекать их в подданства и, приохочивая к заселениям, умножать силы края сего. Впрочем Курильская гряда включена в зависимость компании, следовательно по самой истине и ясак сей не должен иметь места, ибо доход государственный состоит уже в пошлинах с торговли. Чукчи столько же ясаком притеснялись, но когда подобной Курильскому доход Короною снят был, то они безопасно стали приезжать для мены, и государство теперь более от них выгод получает, злоупотребления не имеют места, а они сами по себе становятся спокойнее и чрез то исподволь смягчается грубость нравов их…..

…Ежели б довела меня судьба когда-либо начальствовать колониею из них или из японцев составленною, то признаюсь, что в плане моем представил бы первым, чтоб оставить их при .свободном отправлении веры их, я помог бы им даже и в устроении кумиров. Но пока возможен буду я поднесть Престолу труд мой. Компания может и частно на сей предмет обратить внимание свое и, приемля основанием донесения мои, всеподданнейше представить о сем Его Величеству. Кажется беды нет ранее приступить к исполнению того, что совершенно идет на выворот. Я думал бы, милостивые государи мои, тотчас усилить Курильский отряд, переведя людей с Медного острова, где бесполезно начали котов истреблять тогда, когда сотни тысяч их в магазинах, а Медный остров между тем всегда верным запасом был и успели бы всегда еще набить их, когда б в Кантон открылся ход им и прежде все доныне промышленные сбыть могли. Впрочем с таковыми распоряжениями и на Медном истреби мы также, как и на Северных, а пользы ни малой не будет. Позвольте сказать мне здесь, что и в самых промыслах нужно постановить такое хозяйство, чтоб не только приискной зверь совершенному истреблению не подвергался, но чтоб и вновь, где только можно, разводим был. Когда будут у вас суда, тогда можно приготовить песцовые запасы, перевезя с северных на Шуях и другие, где бы они в десять лет весьма хорошо расплодились. Я скажу вам пример, что на острове Укамаке завезена была пара собак, которые одичали; теперь несколько сот их стадами бегают, а со временем и из них будет промысел. Я советую вам привесть в Курилы людей из Атхинского отряда; где есть пять человек с Звездочетовым там три года живших и несравненно более доставили бы вам пользы, а особливо, когда б байдарок до 40 алеут им для ловли бобров придали. Алеуты крайне довольны будут, а компании несравненно выгоднее. Но когда разбогатеете судами, то нужно Андрияновскую и Курильскую гряды обе перечислить к зависимости американского правления, от которого в общей массе одинаковой торговли должны проистекать центральные общие и частные распоряжения, а иначе не будет порядка. Главному правлению из Санкт-Петербурга сею частью управлять неудобно, да и не возможно, а в нынешнем отдельном положении её дается лишь повод вкрасться новым злоупотреблениям, которые навлекут неприятности. Отсюда же управлять удобнее, потому что всякое судно, доставляя по спопутности повсеместно предписания здешнего начальства, будут в то же время снабдевать оба сии отряда всеми нужными к усилию их способами и об успехе их доносить главному правлению. Но я обращусь к происшествиям с прибытия Звездочетова на острове Александра случившимся. Долго я искал их и насилу в Америке получил верное сведение.

В 1795 году на казенном судне «Св. Алексея» отправился под начальством передовщика Звездочетова на острове Александр Курильской отряд из 31 человека промышленных, 4 посельщиков, 3 женщин и двух алеут состоящий и того ж года пришел туда благополучно. Водворились они на полуденной стороне в той гавани, где прежде зимовало судно купца Лебедева-Ласточкина и восточною бурею было на берег выкинуто, ибо гавань от востока не защищена ни мало, да и судно «Св. Алексея» терпело также от сих ветров бедствие и при необычайном приливе воды занесено было в речку, из которой насилу могли его высвободить. При приходе их в самой гавани не нашли они жителей, однако ж в трех местах на том острову жили курильцы, в одном было юрт с пятнадцать, в другом две, а в третьем три. Они приезжали временно с Аткизским Таеном, который, по названию его полагать должно, что или переселялся с Матмая из Аткиза на восточной стороне сего острова, но был в великом у мохнатых 19 острова уважении, вещи же и одежду получали от японцев. Таен приехал в гавань знакомиться и привез кош-лака и лисиц в дар покойному Григорию Ивановичу Шелихову, которого они нетерпеливо ожидали, но Звездочетов, как сказывали мне промышленные, принял их очень гордо и оказанная им холодность не только вдруг прекратила дружбу, но курильцы до того огорчились, что все съехали на 19 остров, говоря, что лучше иметь дело с японцами, которые ласковее и добрее, нежели русские. Между тем в первое сие свидание и последнее забрал он фанз черенковых, китаек и разных мелочей рублей на триста на том условии, что ежели сам не будет он, то вышлет весною зверя непременно, что и исполнил, прислав на другой год бобров и лисиц сколько следовало и сверх того два мешка пшена, и бочонок сакки, но ни сам он, ни курильцы более никогда не приезжали.

Покойный Григорий Иванович употреблял Звездочетова потому, что он знал гряду Курильскую совершенно, бывал на ней неоднажды и посылал в промысла от купца Лебедева-Ласточкина, но нравственность его не была известна ему, да и скоро ли человека узнать можно? И так сколь ни строги и ни достаточны были предписания покойного о обласкании народов, но исполнитель ни мало не отвечал тому своими действиями и, вдавшись в пьянство и распутство, наконец употребил вверенное ему начальство во зло до того, что наказывал без вины промышленных. Остановить его было некому, кроме штурмана Олесова, который хотя и взялся за то, но не с такою уверенностью духа, каковой требовали обстоятельства, а Звездочетов, приметя слабость Олесова, арестовал его, высек и в Охотск отправил. По прибытии штурмана приключавшаяся ему болезнь прекратила дни его, а с ними вместе и дальние следствия. Прозимовав, начал Звездочетов производить опыты посева ржи, пшеницы, овса и льна, хлебы выбежали в колос, но не могли налиться; горох дал стручья весьма тонкие и семенами ненадежные, лен был изрядный. Видя в хозяйстве труд и неудачу, а притом конча всю привезенную с собой водку, решился он земледелие оставить и начал сидеть вино из хлеба. Бывший в отряде его старостою енисейский мещанин Иван Свешников противился намерениям его, и он, придравшись к нему, засек его до смерти. Поступок сей произвел в людях его справедливое негодование. Они, сделав совет, отрешили его от начальства, выбрали передовщиком Кошечкина, а Звездочетова, связав, отправили на 17 остров с тем, чтобы курильцы отправили его в Камчатку с отправленным от них о поступках Звездочетова донесением, дав между тем ему некоторые нужные для пути ему вещи. Звездочетов, быв по всей гряде Курильской весьма знаком, успел разными безделками обольстить островитян до того, что, возвратясь с ними на остров Александра, заковал Кошечкина, Корюкина, Скачкова и Стасова как главных в отрешении его действователей и выслал их в Камчатку. Из них трое умерли, но Стасов здесь в Америке. Пьянство не имело уже пределов; он получал чрез курильцов японское вино сакки и строгостью и буйством навел страх на всех подчиненных, разделяя между тем их всегда то на рыбный промысел, то на собрание сараны, то на добывание нерп и сиучей и тому подобное. Наконец, 15-ти человекам объявил, чтоб возвращались они чрез Камчатку в Россию просить подкрепления и высылки алеут с байдарками для бобрового промысла и для того строили б они себе байдарку, отправя их на северную сторону острова, для собирания выкидного леса. Они повиновались и, прозимовав с 797 на 798 год, выстроили байдару и сколь скоро весною возвратились в гавань, то Звездочетов, вышед вооруженный  на берег, сказал им, чтоб они к берегу «приставать не отваживались, иначе стрелять их будет, что позволяет им ночевать в другой бухте, чтоб по два и по три человека не более приходили к нему для получения скарбов своих и чтоб на другой день отправились в путь свой непременно. Они принуждены были исполнить и, странствуя по Курильской гряде, изнуренные голодом, нашли на первом острову г. Баннера с судном зимующего; они присоединились к нему и пошли с ним в Америку. Звездочетов же остался на Александре в двенадцати человеках мужеска и трех женского пола. Кроме знатного имущества в товарах, у него остались две трехфунтовые медные пушки, на полный комплект с ним отправленных людей, винтовок, пистолет и сабель и две фляги пороху с достаточным числом свинцу. Преступление его в засечении Свешникова решило сперва остаться, ожидая милостивых манифестов, но наконец пьяный проговаривал он, что .никогда не возвратится. Людей оставил с собою молодых и неопытных, которых старался сколько мог развращать нравственность. Вот, милостивые государи мои. все, что сведал я о положении отряда Курильского, и хотя японцы сказывали мне, что на Александре русских никого нет, но я не думаю, чтоб то была правда, ибо люди наши слишком вооружены, чтоб японцы могли истребить их, а полагаю ближе, что он с ними торгует и . не он ли пропустил чрез них слухи. Впрочем, съехать ему с острова некуда, и я, коль Бог поможет, надеюсь сам заглянуть к нему.

В рассуждении гавани сказал уже я вам выше, что она от востока открыта, но к тому дополню, что по берегам наполнена сказывают лайдами, а особенно к правой стороне со входа.

Курильцы сказывали им, что в 1797 году какое то европейское, трехмачтовое судно делало ей описание, но войти не отважилось, а приезжали начальники в боте и занимались съемкою. Я полагаю, что Батавская Ост-Индская Компания, имея по открытиям своим некоторое право на Сахалин и Курильские южные острова, известясь тогда о предпринимаемой Россиею с японцами торговле по экспедиции Лаксмановой, послала судно для отыскания удобной гавани и что французская революция удержала может быть ее от исполнения дальних предприятий. Иному судну быть неоткуда и может быть уверену, что буде не предускорим мы, то батавцы несомненно будут нам некогда близкими к Камчатке соседями. Пора кажется и нам хоть столько приосаниться, чтоб по малой мере под носом у нас без спросу не шарили. Я ожидаю, что и новая империя, пообработав домашние дела свои, не упустит войти в долю к батавцам в японском торге и несомненно будет тогда Лаперузовы путешествия рекламировать. Жаль, буде пропустит Россия нынешнюю и столь выгодную для нее эпоху и даст какой-нибудь державе водворением ее в местах сих пресечь пути к обширной и наивыгоднейшей для нее торговли. Не дай Боже, чтоб нас предупредили в них силами, и для того нужно не упущая времени расположить план сей и к исполнению приступить со всею деятельностью. Я писал о сем из Камчатки, но компании гораздо удобнее совершить его. Она в обязанности представить о том правительству, просить нужных ей пособий, и как государственное и важное дело от самого получения сего и до окончания производить в величайшей тайне так, как все компании таковым образом великих дел достигают. Пример вам вышеописанная съемка гавани, она произведена в 797 году, но кем? — и теперь неизвестно. К сему дополню я, что известный Бениовский имел релаш в ней по уходе его из Камчатки. Разделявшие с ним плавание штурман Бочаров и Измайлов, быв г. Баранову знакомы, уверяли его о превосходном сея гавани положении, и так чего нам лучше? Ежели б знал я о ней прежде, то и на Сахалине искать бы не для чего потому, что западный берег по описанию Лаперуза гавани не имеет, а восточный обошли мы до мыса Терпения и также не видали. Ежели же и откроется гавань севернее, то не может она столько удобна быть, как на 16 острову потому, что мая 14-го дня видели мы Сахалинское море, покрытое из Охотска плывущими льдами, но в Курилах гавань всегда открыта, и так все сие обстоятельства обязывают меня сего же лета самому побывать в ней. Признаюсь вам, что не было б в жизни моей больше удовольствия, ежели б нашел я действительно повествуемые об ней выгоды. Столь сильно чувствую я цену ее! В предыдущем письме описывал я довольно важность мест здешних, великие торговые виды и способы к верному оных достижению. Я не имел времени особым трактатом систематически изложить их, свидетельствуясь сими бумагами и распоряжениями края, которыми повсечасно я занят был, но спешил между тем изъяснить все то, чему для пользы Государственной и благосостоянию Америки здесь быть должно, и потому, конечно, найдете вы мысли мои там и сям разбросанными по мере ,того, как к разным материям получал я их, но собрать в методический порядок и у себя можете. От тех же самых причин иногда вкладывались и мелочные обстоятельства в письмо мое, I которое час от часу выходило серьезнее, нежели ожидать я мог, 1 и наконец сильное желание мое польз Отечеству решило меня пожертвовать ему самолюбием моим и предупредить самого себя в отчете, которым обязан я моему Государю. Я старался доставить вам в тоже время разные штаты и исчисления, единственно на тот конец, чтоб служили они вам первым началом и время понапрасну упущено не было, поколику при получении настоящих, все они войдут в наполнение их. Может быть и ныне мною назначенные издержки вас остановят, но что ничтожны они в первом письме, доказал уже я, а здесь еще более. Я тех, милостивые государи мои, правил, что где есть верное средство к постижению польз и распространению государственных видов, там деньги составляют последнее и ум всегда изыщет безотлагательные к тому средства.

Я довольно счастливым почту себя и тогда, ежели исполнил я волю Монарха, желающего отблагодарить подданных его и в потомстве теми избытками вселенной, которыми кроме нас одних даже и все соседственные нам державы пользуются, и тем еще счастливее, буде угодил я его Величеству мыслями моими к улучшению судьбы народов сии места населяющих. Вы согласитесь, что честолюбие мое в полной мере тогда удовлетворится, ибо здешние дела, приняв обширной круг, и веками обработаны быть не могут. Порт Ново-Архангельск. Милостивые государи мои, доколе далее к югу не распространяем мы занятий наших, будет столицею земель компанией) заведываемых и пребыванием главного начальства. Коль получим мы возможность на реке Колумбии заселение сделать, то и тогда будет он центральным местом, из которого весьма удобно будет захватить остров Кайгавы и, водворясь на нем, против островов Шарлотиных устроить эленги. Промысел там обильнее, лес, еще превосходнее здешнего, гавани добрые и климат южнее двумя градусами. Кайганцы, как случилось мне от кадьякцев у них в плену слышать, одного имени Баранова бояться и пушек не имеют, но на Шарлотиных, как сказал я в первом письме моем, выстроены крепости и снабжены артиллериею. Для нас однако ж было бы все равно потому, что промысел свой свозят они в Кайгавы, ибо суда Американских Штатов к ним заходить не смеют, а имеют релаш в Кайганах, где жители ими издавна обласканы, и оттуда шныряют по проливам, которые тогда нашими бы судами наполнились, а к проливу Жан де Фука, ежели б удалось нам на Коломбии заселиться, обращали бы мы уже оттуда суда наши, и тогда весь бобровый промысел в одних руках наших был. Для достижения сего нужно скорее устроить здесь военные брики, чтобы отбить навсегда бостонцев от торга сего и между тем основать на Коломбии селение, из которого мало-помалу можем простираться далее к югу к порту св. Франциска границу Калифорнии составляющему. Ежели только к первым началам сим даны будут способы, то смело сказать могу, что на Коломбию привлечем мы из разных мест жителей, и в течение десяти лет до той степени можно усилиться, что при малейшем стечении счастливых в пользу наших политических в Европе обстоятельств, можно б его было включить в число Российских принадлежностей.

Гишпанцы весьма слабы в краю сем, и ежели б в 1798 году, когда гишпанскому двору война объявлена была, находилась компания наша в соответственных занятиях ее силам, то легко бы частию Калифорнии по 31 градус северной широты до миссии Санта Барбара воспользоваться можно было и навсегда за собою удержать лоскут сей потому, что из Мексики по самому положению природы никакой бы помощи сухим путем подать им не можно. Гишпанцы при всей плодоносной почве земли сей не пользуются ею ни мало, а подались к северу только для того, чтобы далее обеспечить границы свои, но, оставя закрытое еще судьбами будущее, буду я продолжать о настоящем.

При усилении здесь верфей наших и умножении судов, будут сами по себе умножаться и звериные промыслы наши, поколику бостонцы в вымени у американцев рухляди в той же мере менее способов, а потому и выгод находить будут и, быв нам теперь во вред, должны тогда будут вступить с нами в прочную торговлю и чрез то новые к усилению колоний наших подать средства. Ныне бостонцы производят на берегах Америки торговлю на сукна, ружья, порох, стальные и железные изделия, равендук и прочие товары, которые покупают у англичан, ибо своих мануфактур не имеют и, пущаясь к берегам здешним, выменивают бобры, платят за них почти настоящую цену, ожидая выигрыша и, наконец, смотря по успеху их в вымене груза, протаскавшись здесь год или два, отправляются в Кантон, где, променяв их на китайку, и чай и другие для Американских Штатов нужные товары, потом с ними в Бостон возвращаются. Прямо ж из отчизны своей с английскими товарами пущаться в Китай не могут, ибо невозможно им сбыть их с тою выгодою, с каковою продают англичане, а потому чтобы извлечь себе пользы, поневоле должны прибегать к столь тяжелым для них средствам. Но когда усилит компания промыслы свои, то возрастет торг ее и в Кантоне, и тогда вместо того, ; чтоб отправлять суда кругом света, может она, производя в Кантоне торговлю, во избежание рисков от дальнейших плаваний и пиратов, обращать часть товаров чрез Охотск в Сибирь, Е а другую сюда в Ново-Архангельск, где главная складка товаров будет и куда бостонцы охотно для покупки их явятся, ибо ; несравненно для них выгоднее получать их отсюда потому, что I почти одним годом приходить и возвращаться могут, что не   будут подвергать жизнь свою той опасности, каковою они в здешних проливах от диких угрожаются, и что будут при том возить к нам муку, крупу, масло коровье и деревянное, сало, » уксус, смолу и тому подобные собственные своего края произведения, которые им сбывать трудно и, не задолжаясь иностранными товарами уже более как только на то число, каковое 1 нужно им для дополнения груза, привозить будут в то же время ром, сахар, патоку, кофе и то, что поблизости Вест-Индии они оттуда за самый бесценок получают. Компания же по обеспечению заведений своих устроит повсюду магазины и избытками Сибирь и Камчатку удовлетворять будет. Бостонский капитан Свифт обещал уже сделать первый опыт торговли сей, и сея же весны г. Баранов ожидает от него судна. Из одних сих обстоятельств кажется нельзя нам усомниться, чтоб не процветала здесь торговля и чтоб при малых пособиях порт сей в самом скором времени не оправдал на деле наименования своего.

В рассуждении гишпанских владений нужно испросить у Двора их позволение приходить судам нашим для закупки хлеба и разных продуктов их в Калифорнии, Хили и островах Филиппинских. Может быть по подозрительности правления их не позволят они иметь торговли, но ожидать можно, что убедятся к тому тем, что на чистые пиастры покупать мы не можем, ибо доставление их чрез Сибирь в натуре подвержено затруднениям и дороговизне, но что изделия в Сибири лежащих фабрик, как-то: сукна, холсты, для них вещи и пр., могут быть железные крайне полезны, когда за собственные же и не имеющие никакого ходу избытки мест их, будут обогащаться их подданные. Но буде бы сие не удалось; то по дружественному обоих дворов сношению не могут отказать они в подкреплении восточной части Сибири жизненными припасами, и тогда должно будет им согласиться на векселя, что для нас довольно выгодно, ибо не менее того всякие привозимые к ним товары всегда на пиастры у них сбыть можно и ход наших изделий чрез то ни мало не остановится. Бостонский капитан Вульф был минувшей осени в Хили, и хотя гишпанцы в Вальпарезо его не пустили, но он зашел в другую гавань Кокимбо насильно, и когда встречен был отказом, то объявил им, что он должен чиниться и что в случае препятствия, откроет им свою артиллерию. Чувствуя себя слабыми, тотчас прекратили они угрозы свои и просили, чтобы он продал им нечто из товаров своих, но как Вульф обязан был идти для меня бобров, я не мог уменьшить труда своего, то несмотря на строгое запрещение правительства они весь груз втридорога за чистые пиастры покупали. Вульф успокоил их тем, что обещал вдругорядь прийти к ним и привесть все, что им надобно и действительно исполнить сие намерение. В Калифорнии так же гишпанцы подобно диким берут с жадностью даже всякие безделицы и платят бобрами, потому что ни фабрик, ни торговли не имеют, а оттого весьма бостонские суда смуглируют по берегам их в зимнее время, в которое крейсирующие военные суда их может быть и нарочно ранее в порты убираются. В Маниле, сказывают иные, что ч будто Порто-франко, но достоверно о сем не знаю, что всегда там главные гишпанские морские силы, в порте Кавит у них Адмиралтейство, доки и всегда шесть линейных кораблей, и что англичане снабдевают их всем для вооружения флота нужным, как-то: пенькою, смолою, железом, якорями, парусиною и тому подобным. Можно бы компании доставлять им все сии вещи и получать оттуда пшено, ром, сахар и при том и все китайские товары с малою и ничтожною против Кантона передачею, а чрез то и манильцев польстить выгодами. При том учреди там комиссионеры, производить там торговлю индийскими товарами. Англичане, как слышно, продают там всегда грузы свои на чистые пиастры, и богатые гишпанцы, перевозя из Новой части света чрез Манил в Европу, пиастры свои охотно отдадут их на векселя за полтора и за два процента, выигрывая чрез то ассюранс, что деньги их не подвержены морским грабежам нередко в тех морях малайцами и разными европейскими приватерами производимым, и, взяв три векселя, всегда по которому-нибудь из них получить надеются, а искусные в торговле англичане идут с ними в Бенгалы и чужими деньгами потом ни за что делают в Индии страшные обороты. Опыт мой в Калифорнии, буду бы не проложил новых путей, то по малой мере усовершенствует вас сведениями.

Теперь обращу вас к гряде Курильской. Я довольно уже говорил об ней и здесь дополню, что звериные ее промыслы усилят кантонский или кяхтинский торг, а как когда-нибудь и с японцами торг открыт будет, то опять новые впереди источники богатств, новые к продовольствию Сибири и Америки способы, новые к заседанию последней средства и новое отечественной промышленности ободрение. Между тем считаю столько же нужным, сколько и для компании выгодным сделать непременно на Сахалине в губе Анны заселение. Невероятное обилие рыбы, китовые в самой губе промысла при изобилии леса доставят легчайшие к топке жиры способы, множеством морских животных, как-то: нерп и сиучей, строевой в сем месте лес и довольное число благонравных жителей, все сии обстоятельства обязывают не упускать из рук места сего, кроме того, что правительство, имея на Сахалине подданных и упроча их, неожидаемо приспособит совершению других великих видов его, ежели к тому же на 16 острову гавань найдется, то в широте ее будучи на одной с Анивою параллели, будет она служить величайшею для колонии выгодою, которая, укрепясь артиллерией, может иметь пакетботы и в случае надобности посылать их в гавань для получения подкреплений своих.

Китовый жир есть товар, во всей Индии употребляемый, но полагать можно, что Япония не допустит до дальних плаваний и будет все скупать также и рыбу, составляющие после пшена главные надобности империи сей. В конце сего года, коли Богу угодно будет, получите вы от меня дополнительные донесения, но между тем, не пропущая времени, извольте приступить к делу. Медленность после лаксмановой экспедиции кажется довольно самим опытом удостоверила правительство, сколь вредны неуважение и недеятельность.

В рассуждении здесь обещаемых новых видов торговли и богатств объяснил я в предыдущем письме. Все мною в обеих разбросанное совокупно полагает на вас теперь долг пещись о скорейшем устроении добрых судов и снабжении колоний ваших людьми. Я советую обратить сюда «Неву» навсегда, а по получении сего тотчас заложить два судна в 450 тонн и прислать сюда с весьма нужными для сего края вещами, а мы здесь будем между тем строить брики, буде ускорите вы способами. Я еще, милостивые государи мои, повторяю вам, что не должны страшить вас издержки, что должны бросить существовавшую ложную систему о продовольствии людей юколою, которая, поверьте, что дороже вам хлеба обходится. «Юнона» привезла ее 35.000 и жиры с ягодами и подкрепила порт на 3 месяца, но возьмите в уважение жалование двум офицерам и штурману 8.500 р. да содержание матросов и ремонт на судно и вооружение его, а к тому и страх и потом разочтите, что та же бы «Юнона» привезла для здешнего места откуда-нибудь хлеба 10.000 пудов, которой покупкою и содержанием судна обошелся бы компании дорого что 2 р. 50 коп. пуд и тот же Ново-Архангельск при кормах его вдруг на 5 лет бы и следовательно в 20 раз против юколы долее обеспечен был, и все сие стоило бы 25.000 р., то увидите, что собственный продукт ваш, едва ли не более трех рублей рыбка вам обходится, кроме того, что человечество страждет и болезням подвергается. Из окончания года сего увидите вы, что «Юнона» может быть по сравнению цен охотских сего же года вам окупит себя, кроме того, что подкрепила уже края продовольствием. Будьте, милостивые государи мои, уверены, что строящееся здесь судно непременно в два, а много в три раза окупать себя должно, и потому к достижению сих выгод не пощадите деятельности. Довольно доказал я уже вам, что все бостонцы обратятся судами своими в пользу нашу, буде усилием своих судов отразим мы их от здешнего торга, и что весьма скоро можем мы быть господами в Кантоне. Что ж принадлежит до тех мер, кои, как вижу я из бумаг наших, приняты к исходатайствованию от правительства им запрещения посещать берега наши, то они не действительны, и я болею душевно, что исполнились. Хотите знать для чего? — Отвечаю вам, что получите оное конечно по 55°, и чрез то стеснимся мы еще более, когда для них права наших изъяснять не было нужды и когда силою могли б мы всегда поддержать их беспредельность.

Насказав вам тысячи нужд, требующих издержек, ожидаю в ответ «что все это хорошо, но надобны деньги» я и сам, милостивые государи мои, не другого мнения, но не забываю русских пословиц, первую, что не беда, что на деньги идет, а вторую, что родит деньгу.

Но прежде, нежели вступите вы, милостивые государи мои, мои,  в столь обширное поприще, нужно предварительно испросить у Престола отсрочку привилегий вперед на 20 лет. Столь важные начала требуют великих пожертвований и так необходимо акционерам быть Монаршею грамотою удостоверену в том, что Высочайшего благоволения удостоенные усердия и труд их будут действительно вознаграждаться принадлежащего им пользами. Без того, будет ли компания возможно приступить к употреблению в разных местах капиталов, когда к концу нынешней привилегии только что успеть она всюду обзавестись, как должно, и вместо чаемых польз в тоже самое время будет иметь в виду неизвестность судьбы своей; и от того одна неуверенность сделает уже ее робкую в предприятиях и самое исполнение плана получит великую остановку.

Представя вам, милостивые государи мои, все способы к возведению компании на степень величия предлежат вам будет теперь соответственно тому Учреждение Совета Компании и преобразование ее Директории, а еще более снабжение край сей и всех предполагаемых мест достойным начальством. Знание Главного Правителя или Губернатора областей наших требует заблаговременно помыслить о нем. Лета Александр Андреевича и болезни его не могут польстить вас долговременным его управлением, когда сверх того неотступно просит он увольнения. Впрочем по важности новых и столь многих предметов должен быть здесь человек не столь старых лет, но помоложе, с сведениями, деятельный, славолюбивый, предприимчивый, трезвый, добронравный и, наконец, и в хозяйстве собственное удовольствие находящий. Знаю, что в прииске такого человека будет вам затруднение, но не в пятиклассных чинах искать его надобно, где часто и коронное правительство, проходя нашей братьи список, ищет в губернаторы и, не нашед остальными замещается. Может быть скорее вы сыщете из маленьких чинов, или из нечиновных доброго человека, а, поставя в штатах зауряд класс будет лестная для него карьера, и тогда достоинства его, конечно, все принадлежащее посту его уважение удержать, но главное, милостивые государи мои, из них полагаете в доброй нравственности, поколику, она на всю массу людей влияние иметь должна. Нужны в нем склонность к наукам и человеколюбие, тогда и в успехах училищ и порядке больниц удостоверену быть можно. В отношении к религии столько же фанатик, как и вольнодумец вредны здесь. Я советовался обратиться вам выбором на людей из Московского Университета вышедших. Воспитанники сего училища ему честь делают. Сколько ни имел я из них под начальством, всегда находил людей деятельных, трудолюбивых, благонравных и с познаниями. Ежели сыщется из них энтузиаст к славе, то край и счастлив, Я должен отдать справедливость г. мичману Давыдову, он много достоинств имеет, мог бы весьма полезен быть по морской части и познаниям его о крае сем, но слишком молод, а здесь нужно терпение, которое летами и опытностью приобретается. Я оставлю материю сию до возвращения моего и тогда скажу вам и других кандидатов, которые может быть полезут за славою и польстятся почестями.

В рассуждении Якутата объяснил я вам полученные неприятные вести. Важность для самых водворений здешних мест сего требует безотлагательно на возвращение сея потери покушения и изнуренной трудами и болезнями старик Баранов последние остатки сил приносит в новую жертву Отечеству. Идет отсюда на собственно им выстроенным судне «Ростиславе», взяв с собою и пушки и только 25 человек людей, потому что более отделить не можно и других судов не бывало. Через пять дней после меня, коли не уговорю я его, снимутся они с якоря. Боже, помоги ему! Скажите, милостивые государи мои, поистине, можем ли мы, акционеры, чем-либо заплатить таковую неутомимость для блага общего! — Одним разве удивлением и благодарностью. В отсутствие его г. Кускову вверены пользы края и ваши.

Занимая вас вообще о всех видах компании, позвольте мне, милостивые государи мои, еще повторить здесь и о частных надобностях к совершению важных дел, необходимых и просить вас о высылке с первым из Петербурга судном железных вещей для пильного завода нужных, как-то: двух больших и четырех малых колес и четырех полозьев, которым прилагаю при сем рисунок, означающей меру их. Все они и ста пуд не потянут и в балласте удобно их выслать можно, также четыре комплекта или 48 пил. Здесь тес все топорный. Я описывал уже затруднения в добывании леса и медленность в работе. Завод сей входит с верфью в исчисление судов, и тот и другая стоить ничего не будет. А иначе строение по числу работных весьма дорого компании обходиться будет. К облегчению труда и успеху в постройках дал я здесь предписание производить оные из фахверка, становя дома на фундаменте из булыжника, и вместо рубки из бревен класть только вязку из легких бревен, брусьев, а между ними ставя стойки, набивать в середину камень с глиною и рубленною травою перемятою, а потом снутри  и снаружи замазывать известью. Полы насыпать дресвою и заливать глиною, доколе не будет трещин, и во всяком покое иметь с трубами чувалы. Крышки приказал я также делать травяные, напитав их в глиняном растворе до того, чтоб наполнилась им вся пустота стволов травяных, и потом, настилая рядами друг на друга, обрезывать каждый и замазывать глиною же с известью. Строения будут иметь вид каменных, крышки по легкости их не потребуют толстого стропа, да и от огня безопасны. Чувалы же и пол и стены весьма скоро высушат, а в работе будет строение сподручное потому, что всякий г тонкий лес, тут же на берегу в изобилии стоящий, и каменья,   затрудняющие дорогу, употребляться в дело и очистят место. ? Известь из ракушек здесь наилучшая, и так по сему плану г лишь на потолки лес потолще нужен будет, а со всем тем, строения скорее произведутся и прочностью будут против каменных. Чувалов же или каминов для нагревания достаточно, ибо здесь зимою весьма редко стужа. Нынешнего генваря с 7 по 15 было 13, 15 и 161/2 градусов, а до того и после того погода была теплая, и весьма редко имели даже мы 5 и 6 градусов, но сплошь 3 или 4 теплоты, словом: зима здесь одну неделю была чувствительна, следовательно, более каминов ничего не нужно. Главная же выгода от них та, что люди будут всегда жить в сухих покоях, воздух будет очищаться, и в дождливое осеннее время получат они всегда возможность обсушивать одежды и обувь их, а чрез то цинги избегнуть. Я уверен, что болезнь сия господствует здесь от того, что люди переходят в сырые покои, которые мокротою стен и испарениями множество живущих производят гнилость в воздухе, а к тому же, приходя с работ вымоченные, надевают они прелую одежду и обувь и таким образом должны необходимо подвергаться болезням, когда при том и самая пища способствует гнилости. Брал я все предосторожности неоднократным в день курением ельника, но мало помощи. Глина здесь в восьми верстах, но я приказал выстроить байдары и возить ее. Всякая новость неохотно приемлется, я надеюсь однако ж первое здесь построение при себе произвесть. Из приложенного при сем рисунка извольте увидеть сколь легко сие исполняться может и сколь очевидны удобности, а потому предписал я на Кадьяке и всюду сим образом строиться. В Павловской гавани созданы огромные деревянные строения, но чрез 12 лет все пришли в ветхость и требуют   новых, а тут гнить будет нечему. Верфь наша тоже производиться будет из фахверка. План оный при сем приложить честь имею.    

Осень здесь самая несносная, с октября льют дожди беспрестанно день и ночь потому, что кругом высокие хребты гор облегли. Леса здесь повсюду строевые и мачтовые и столь густы, что думаю до прихода россиян Солнце от сотворения мира на них никогда не заглядывало. Страшно даже видеть дикость их, несколько шагов в лес, то разные диковинки: кучи пней, один на другом лежащих; на них выросли мачтовые деревья; под ними пустоты, водою наполненные, в которых легко утонуть можно, и словом, по лесам здесь не ходить, а лазить должно. Открытые места или елани покрыты мхом и тундрою, в которых видны отверстия и водные пропасти. Пробовали зажигать лес, но не горит от влажности, и оттого гнилое дерево обращается не в землю, но в ржавчину; однако ж мы надеемся близ селения сии дебри превратить в места для всего пригодные. Теперь рубят леса на строения и жгут уголья, и хотя более 10000 бревен вырублено, но насилу местами добились какой-нибудь прореди; всюду мало-помалу открываем мы их так, чтоб солнце и ветры могли на них действовать, и в просеках начали уже они быть огню покорнее. Нужно спустить воду, которая всюду переплетом претолстых кореньев, как стенами, удерживается в стоках ее, а успев в спуске оной можно быть уверену, что частые пожоги произведут собою добрую землю и тундры нам в луга обратятся. Но потребны к тому руки, и так по недостатку только их медленно идет сия операция.

Нигде поташевые и стеклянные заводы не могли быть полезнее здешних мест, когда истреблением лесов облаготворяются жители. При отсрочке привилегии может компания с некоторым пожертвованием выписать на свой кошт мастеров с семействами их и дать им от себя на 20 лет привилегию, чтоб безданно и безпошлинно производили они работы свои, поставляя только в компанию выделку их и получая по условной цене наличные за то деньги. Таковые люди сделали бы состояния свои, а компании сугубая бы была выгода от того, что поселились бы излишние семьи и по истечении условного срока составили бы они доход компании, а между тем свои бы люди выучились и также промышленность и в других местах Америки распространиться могла. Я обязан так же препроводить к вам, милостивые государи мои, при сем прилагаемые 27 просьб, поданных мне от людей, навсегда здесь остаться желающих. Они будут первоначальными здесь гражданами, но как ничего еще здесь по сие время не устроено, то доколе откроются пути к частной промышленности, не придумал я еще верных к про-[ питанию их способов и потому войдут они на сей раз в число людей для промыслов по штату полагаемых…

***

В рассуждении удалившихся сюда соотчичей наших кажется смею польстить себя успехами, ибо вижу, что начинают уже они мыслить по-человечески. Нужно только терпеливо заниматься и не скучать, то как не укротить нравы людей, когда и медведей в послушание приводят? Великое будет пособие, когда оснуются училища. Я говорил о них в предыдущем письме, но здесь в рассуждении воспитания женского пола прилагаю всепокорнейшее прошение Ея Величеству вдовствующей Государыне Императрице, и для сведения вашего с него копию. Я прилагаю вам, милостивые государи мои, реестр потребной для предполагаемых судов артиллерии, и еще напомнить смею, что морская часть должна быть первая приведена в порядок по колику на ней основывается истинная сила компании…

Еще прошу в балласте выслать наличного для саловарен железа и котлы чугунные 10 и 15 ведерные для смоловарения, ибо здесь сосняк хотя мелкий, но местами отыскивается. Не останавливайте однако ж высылкою смолы, в которой по недостатку рук и сосны здешнею продовольствоваться не можно, но не жалейте хороших для нее бочек, потому что их доставленной с экспедициею половина ее вытекла. Доказательством, что много зависит от доброты бочек, поставлю то, что бостонцы, проходя два раза экватор, никогда в ней никакого ущерба не имеют. Напомню также о высылке мортир и бомб, из которых в нужде две трети брошенные, заменяют вам сто ядер и столько же зарядов, пороха и лучший успех иметь будут.

Но я век не кончу письма моего по множеству обстоятельств требующих, а между тем «Юнона» на рейде меня ожидает, и так заключу скорее совершенным почтением, с коим имею честь быть вам, милостивые государи мои,

покорнейшим слугою
 Николай Резанов

Опубликовано: Командор. Страницы жизни и деятельности Двора Его Императорского Величества действительного камергера, руководителя первой русской кругосветной экспедиции Николая Петровича Резанова / Cост. Ю.П. Авдюков, Н.С. Ольхова, А.П. Сурник. Красноярск: ПИК «Офсет», КФМЦ «ТКИСО», 1995. С. 641-645.
OCR: © 2005 Северная Америка. Век девятнадцатый (Заметили опечатку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter)
В большинстве случаев сохранена орфография и пунктуация Резанова.

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Резанов Н.П. Письма из Америки, 1805-06

Подборка включает: Три письма директорам Главного правления Российско-американской компании с описанием состояния дел в российских колониях; полный текст легендарного письма-отчета о путешествии в Калифорнию; Письмо брату - последнее письмо Резанова и письмо главного правителя Русской Америки Александра Баранова коменданту президио Сан-Франциско Хосе Дарио Аргуэльо, в котором сообщалось о смерти Резанова.