Второе письмо от 15 февраля 1806 года

Милостивые государи мои!

Вот вам другое письмо из одного места, служащее продолжением прежнему. Вы увидите из него цепь здешних происшествий. "Юнона" возвратилась ноября 12, и я должен отдать справедливость искусству господ Хвостова и Давыдова, которые весьма поспешно совершили рейсы их. О судне "Св. Елизаветы" получили мы известие, что отсюда из пролива унесло его в Кадьяк; там нагрузилось оно кормами и отправилось сюда за неделю ранее "Юноны", но и по сне время здесь его нет, и мы в горшей о нем неизвестности. Судно "Св. Александр" также на Кадьяке и готовилось к выходу сюда, но видно запоздало, и так ежели б не удалось купить "Юноны", то более 500 человек считаю русских и американцев были бы здесь жертвою голода. Вы согласитесь теперь, что прекрасные суда наши одну гибель наносят, но еще более удостоверитесь, что все мои не в пользу нынешнего правления компании заключения были основаны на истинных, к несчастию весьма скором времени стали себя оправдывать. "Юнона" привезла из Кадьяка крайне дурные вести. Из Павловской гавани дано знать в Трех-Святи-тсльскую, что колоши в Якутате всех россиян, числом с женами и детьми в сорока человек перерезали и заняли крепость нашу, в коей было 2 трехфунтовые медные, 2 чугунные фунтовые пушки и 1 полуфунтовый единороге прибором снарядов и до 5 пуд пороху, но тем же угрожают и губам Чугачской и Кинайской. Правитель Баннер, получа с байдаркою весть сию, тотчас дал знать во все селения острова Кадьяка о принятии нужных предосторожностей, а в Чугачи послал байдару с десятью человеками. Баннер сделал все, что мог, но признайтесь, какое его подкрепление и не значит ли лишь умножить жертвы? Где дело с вооруженными тысячами, тут кукольные игрушки не у места, и вы видите, милостивые государи мои, что без гарнизона и добрых судов заведения ваши всегда будут подвергаться опасности.

Разбойник Барбер опять был на Кадьяке, но, нашед там суда "Елисавету"и "Александра" вышел, объявя, что хотелось ему видеться с Барановым и что идет в Ново-Архангельск, однако ж сюда не пожаловал. Бывшие на промысле байдарки видели здесь близ входа в гавань лавирующее трехмачтовое судно, и мы приготовились встретить дорогих гостей, однако ж оно не заходя склонилось в южную сторону.

"Юнона" в Павловской гавани не была, а донесения от Баннера отправлены с «Елисаветою», которая ранее отправилась в путь свой, но где теперь бог весть, и нам жаль люден и артиллерии, а притом грустно не получить столь интересных для нас сведений, также и кормов, с которыми она отправлена. Отец Гедеон также не бывал и также видно располагается прийти сюда на "Александре", но меня уже здесь не застанет. Буде слухи о Якутате справедливы, то, кроме невозвратной потери тамошних людей, не знаем мы теперь, не истреблена ли и вся партия наших американцев до 300 человек сея осени на Кадьяк возвращавшихся, ибо им мимо путь лежал, да и компания легко может сей год да и впредь без промысла потому. что когда Якутат не в руках наших, то партии нашей сюда не пропустят, а в Кадьяке, как объяснил уже я, зверь истребился, и кадьякцы, познав новые нужды и не имея других способов, охотно сюда отправляются, подвергаются всем опасностям и к тому же должны разлучаться с семействами. И так взгляните и на их несчастное положение. Я полагаю желающих сюда выселить, но силы наши еще слабы, когда по малолюдству едва ц себя самих защитить можем. Думаю, что не у места закрывать от вас такие обстоятельства, которые не иначе как по совершении бедствия до вас доходили, но никогда не предупреждались, а я напротив скучаю может быть объяснением того, что впереди вижу и пишу то, что должно всякому желающему польз Отечеств иных. Я не скрою от вас, что распоряжения мои к преобразованию края может быть не во всех частях и здешнему правлению нравятся, потому что вводят всех в строгие обязанности, без которых благоустроенное тело существовать не может, но я не привязываюсь к заключениям моим, доколе не увижу, что все возражения уступили моей истине и тогда беру ее с тем основанием, от которого разве вновь встретившиеся обстоятельства отступить обяжут меня и потому и прошу вас быть уверену, что не на гаданиях основываю донесения мои, когда притом и опытность моя столь дорого стоит мне, что без подобного моему настояния едва ли кто за мою цену приобресть ее согласится. Из приложенного при сем особого письма моего увидите вы, какими сверх того упражнениями был я озабочен и имел ли я да и теперь имею ли спокойные минуты? При том должен был бороться и с болезнями моими, с климатом, против которого устремленные на одних бобров нужных к предохранению человечества предосторожностей, а от того от проливных дождей день и ночь люди были употребляемы в необходимые работы и, надевая гнилые и прелые одежды, оцыножили и начали день ото дня слягать, и число больных умножалось ежедневно. Я велел кормить их пшеном, давать патоку и варить из еловых шишек пиво, которое как антидот против скорбута, и все мы употребляли здесь и благодаря Богу   из сорока трудно больных русских только трое умерли. Совершенно безнадежных еще четверо....... а другие начинают оправляться; впрочем все генерально здоровьем похвалиться не могут, и другие хотя и не на ногах, но краше их иногда в гроб кладут. Пшена давали мы лишь больным и то на неделю по 3 фунта на человека, а другие были на юколе, но по воскресеньям и для всех варили кашу с патокою, давали по чарке водки, и со всею умеренностью едва могли мы что сберечь для морских на сей год экспедиций, а иначе и ни одному судну нельзя б было тронуться, ибо юколы весьма мало, а и здесь оставаться без пищи не приятно. В конце ноября перестала уже рыба ловиться, а сильные штормы, беспрерывно продолжавшиеся, давно уже лишили возможности добывать морского зверя. В полнолуние освежились мы найденными ракушками и мамаями, они в это время бывают питательнее, а в другое били орлов, ворон и словом ели все, что ни попало, изредка попадались каракатицы и иногда какая-нибудь рыба служила нам лакомством. С января была прекрасная погода, и благодаря Бога появились нерпы и сиучи, которые по сие время составляют главную пищу нашу, потому что купленную с "Юноной" солонину приказал я поберегать для морских компаний. Изредка попадаются палтусы и появились чайки перед сельдями прилетающие, но жаль, что нет нужного количества соли. Число людей так у нас невелико, что едва на необходимость выварить ее могут, и изнуренными силами людям нужен бы хлеб, которого у нас не бывало, а когда сельдь пройдет, то опять только и надежды, что на нерп и сиучей, которых иногда и убивши, не скоро погода позволяет снять с камней и привозятся попорченными, и хотя не столько уже он и полезны здоровью, но мы рады и сему запасу, когда нет другого. Вот вам картина нашего положения.