О духовной миссии скажу вам, что она крестила здесь несколько тысяч, но только, что литературно сказать — крестила. Видя нравы кадьякцев несколько смягченными, не отношу я ни мало к трудам миссии, ни ко времени и собственным способностям их. Монахи наши никогда не шли путем иезуитов в Парагвае, где искали развить понятия диких, не умели входить в обширные виды ни Правительства, ни компании. Они купали американцев и когда по переимчивости их они в полчаса хорошо крест положат, то гордились успехами и, далее способностями их не пользуясь, с торжеством возвращались, думая, что кивнул, мигнул и все дело сделано. А от таковой праздности их вмешивались в гражданскую часть правления, называя себя казенною стороною. Беспокойное офицерство употребляло их орудием против правителя, и кроме огорчения весь край угрожался гибелью. Я скажу вам один пример: при восшествии Государя на престол монахи, не сказав правителю, послали повсеместно предписания, чтоб все народы съезжались на Кадьяк для принесения верноподданнической присяги. В Кадьяке кормов не было, а ежели б правитель не успел рассылкою людей своих отвратить съезд их, то несколько тысяч людей, собравшись, от одного бы голоду всех перерезали. Наконец, не сказав правителю, отправлялись куда вздумают... На полуострове Аляске завелся было на острове Илямне, что названо озером Шелихова, торг с горными народами великие пользы открывавший, монах Ювеналий тотчас улетел туда для проповеди, крестил их насильно, венчал, отнимал девок у одних и отдавал другим. Американцы все буйство его и даже побои долго сносили, но наконец опомнились, что этого урода и избавиться можно и, посоветовавшись между собой, кончили тем, что убили преподобного, да об нем и жалеть бы нечего, но принесли в жертву ожесточению своему и всю артель русских и кадьякцев, не оставя ни одного живого. С тех пор народы сии питают мщение и притом боятся водворения русских, которые хотя мало оплошали, то уже нет пощады, и в прошедшем году опять русских убили. Я сказал святым отцам, что буде они шаг без воли правителя сделают и вмешаются во что-либо гражданское, то дано от меня повеление выселять такого преступника в Россию, где за нарушение общего спокойствия будет он расстрижен и примерно наказан. Они плакали, валялись в ногах, говорили, что научили их чиновники и обещали вести себя так, что правитель всегда с похвалою об них отзываться будет. Сделав сие увещание им келейно и в присутствии отца Гедеона, после обходился я с ними со всем уважением духовному сану их приличным, и монахи мои почувствовали дурноту свою, из кожи рвутся показать компании услуги и в земледелии и в воспитании юношества. К последнему отменно способен отец Нектарий, которому поручил я дирекцию над училищем и обещал в штате заложить ему жалование, которое действительно принадлежит ему за труды его, а отцу Герману отделил 20 мальчиков для обучения практическому земледелию, брав их с собою на Еловый остров для произведения над посевом хлеба опытов, разведения картофеля и огородных овощей, обучения к изготовлению грибов и ягод впрок, вязания неводов, приготовление рыбных припасов и тому подобного, возвращения их на зиму в училище, где будут учиться читать, писать и катехизису. Сим средством надеюсь я первые 20 семей вам земледельцев приготовить и думаю, что мальчики, привыкнув к трудам, доставят компании прочных и грамотных хлебопашцев.

Далее объяснил им, в чем состоит обязанность миссии; стыдил, что не знают они американского языка по сие время, что должны достигнуть, чтоб не только молитвы, но и самые проповеди на американском языке сочиняемы были. Поручил им собирать словарь, чтоб не быть жертвою иногда со всем противного толмачами перевода, но как всякое новое дело медведем кажется, то между тем приступил я сам к сочинению словаря сего, который довольных мне трудов стоил и который при сем прилагая, покорнейше прошу напечатать в пользу американских училищ и, переплетя его, сюда выслать. (Всякий в Службу компании в Америку отправляющийся несомненно возьмет в правлении экземпляр; а из здесь находящихся грамотные все иметь желают. Нужно, чтоб всегда были экземпляры в Сибирских конторах).

Я надеюсь, по новости его он и в Отечестве поразойдется и, положа с него несколько процентов, составится хоть малая для воспитанников сумма. В рассуждении же миссии изволите видеть, что введена она в настоящие и приличные правила.

Коснувшись воспитанников, дополню еще к содержанию их способы. Благодетельный г. Баранов подписал в пользу училища 5 акций. Я считаю, что данные от компании покойному отцу Иосифу 15 акций можно также обратить на богоугодное дело сие, и тогда будет у воспитанников 20 акций, но как акция доставляет приход периодически через два года, а воспитанники требуют содержания ежегодно, то должно компании заменить их капиталом наличным и на счета акционеров скупить их, сделав сии акции общественными и деля с них прибыль на всех акционеров вообще.

При нынешних недостатках и ропоте людей посудите о неприятном положении Александр Андреевича, который хотя все затруднения преодолевать умеет и собою всем промышленным пример подает, но ежечасные оскорбления служащего в компании офицерства, решили твердо как его, так г. Кускова, а за ними и других оставить край сей. Здесь нет теперь начальства, всякий командир судна или верфовой работы считает себя отделенным начальством от компании. И так чего ожидать можете? Правитель, будучи хозяином области, распределя по надобности и способностям малое число вверенных ему людей, не смеет, как бы нужды хозяйственные не потребовали, ни одного человека взять у них, тотчас угрозы линьками и промышленные, сколь не в строгой были субординации, ежедневно к правителю теряют уважение. Компания между тем за свои деньги купила себе лихо и всюду в производстве дел ее от неповиновения получает отставку, терпит невозвратный убыток. И так, что наконец изо всего этого выйдет, я и определить не умею. Энтузиазм г. Баранова все еще так велик, что я, несмотря на ежедневные отказы его, все еще хочу себя польстить, что он может быть еще и останется, буде компания подкрепит его настоящим правом начальника и кончит переписку вздорных сообщений в доказательство, что все ему здесь повиноваться должно, но следует на сие испросить Высочайшую волю докладов компании, которым, не именуя лиц, всеподданнейше представить, что главное правление, соответственно великим намерениям Монарха, приступая к образованию областей Американских в приличный благоустройству вид, предварительно испрашивает до поднесения штатов утвердить правителя областей ее на основании губернаторского наказа на равном праве начальственном. А без Высочайшей конфирмации смею удостоверить, что правления компании не послушают да без гарнизона еще и в том сомневаюсь потому, что водочные вопросы не допущают ничего порядочного обсуживать, а в буйную голову можно ли словами поселить уважение к пользам Отечества? В доказательство неумеренной жизни и приказал я правителю доставить вам реестры о заборе гг. офицеров, и вы увидите, что у иного за год вперед водкой выпито. Потребуйте реестров о заборах в Камчатке, Охотске, Кадьяке, вы тоже одну водку увидите, а по охоте к ней не ошибетесь в заключении вашем и о поведении их. Хотите еще лучше удостовериться? — Потребуйте изо всех мест описания жизни их и пребывания и я головою отвечаю вам, что повсюду, где ни погостили, не однажды стекла были у приказчиков ваших выбиты, но я прошу вас хранить донесения мои в величайшем секрете, утвердите порядок и взыскания, и тогда они в обязанности их лучше удостоверятся. Истинно пользы Отечества вынудили меня и на сей раз слишком быть чистосердёчну. И также думайте, милостивые государи мои, чтоб заборы их  были от дороговизны. Здесь дорогие вещи выставлены на вещи .низким людям, но харчевые припасы, сколь ни мало их против охотских цене, и зато рыба и дичь, даром получаемая, служит : великою заменою и можно сказать одно наводит на другое, да и много ли человеку на прокормление его надобно? От столь великого жалования коли не более, то верно половина могла ! бы свободно у них оставаться, но когда всякий день по два да г по три штофа водки выпивают, то никакого трактомента не I будет достаточно. Г. Сукин по сие число более наперед забрал нежели 3000 рублей, но главная статья водка, как то увидите из реестра. Ныне запретил я уже отпущать ему более, потому что сентября 2-го уже ему от команды отказано, по другой еще в службе компании находящимся производится для того, что по самовластию их откажутся от командования судами и как . люди все вольные, то новая компании последует растройка. Унять же чем да и некому, потому что сколь ни стараюсь я убедить Высочайшую доверенность к лицу моему, но говорят, ; что это еще в Камчатке решено что все пустое, и я кое-как борюсь с ними, день послушны, а как гад забродил, ругают без пощады и однажды переругались было пьяные до смерти, так что я ночью бросился на помощь и едва меня и Баранова не застрелили, но к счастью вырвали мы из рук заряженные пистолеты.

Истинно стыдно и прискорбно описывать как далече язва неповиновения распространилась. Я осудил уже себя на великое терпение, чтоб только достигнуть меты моей и как унять их нет способов, то должен сносить все, чтоб горше не вышло. Здесь нет никакой команды, одни промышленные — народ пьяный и буйный и еще слава богу, что они в некотором повиновении, зачем весьма осторожно наблюдаем, но буде при всем том случится мне быть жертвою буйства, то может быть кто-нибудь из добрых соотчичей моих пожалеет? И так, кто хочет оставаться здесь? Но о г. Баранове скажу вам, что потеря сего человека для здешнего края есть потеря не для компании, но для всего Отечества, и поверьте мне, который честь свою выше жизни ставит, что с лишением г. Баранова лишитесь вы великих способов к произведению в действо тех обширных планов, к которым столь верный путь проложили труды его. Имя почтенного старика сего известно в Соединенных Штатах Америки, но, к сожалению, не дошло оно в той мере до его соотчичей, и, получая похвалы от других народов, пьет он между тем от своих горькую чашу и о Боже мой!, все это в столь счастливое правление свершается! Получа от Всемилостивейшего Государя чин коллежского советника, пролил он слезы благодарности, почувствовал цену Монарха и в отдаленных областях чтущего подвиги. Он был тогда на Кадьяке и притом был сражен жестокою скорбью получа о потерянии Ситхи известие. Честолюбие ободрило силы его. "Нет, вскричал он, я награжден, но Ситха потеряна, и я жить не могу! Иду или — умереть, или включить ее в число земель Августейшего моего Благодетеля". Схватя горсть людей, душою ему преданных, полетел к предмету своему, но глубокая осень попрепятствовала, и он достиг Якутата, оставил там г. Кускова довершить прежде начатую им крепость, и поруча ему к будущей весне выстроить два судна, сам той же осени 1803-го году возвратился на Кадьяк, где присутствие его нужно было и, прозимовав, бросился в Якутат, где достойный сотрудник его спустил, выстроил им без всяких мастеров суда "Ростислав" и "Ермак" (последние отправились ныне в Сандвичевы), и тотчас пустился под Ситху, взял ее вновь, водворился и тут же в новом месте положил начало с бостонцами торговли, выменяв у них сколько имел возможности необходимые к подкреплению людей своих вещи. Вот анекдот, достойный истинного россиянина, и буде общество, чувствующее цену великого сего подвига не приступит просить г. Баранову новой у престола награды, то по малой мере ото всех его оскорблений защитить обязано. Не забудьте, милостивые государи мои, что ему близ 60-ти лет, и что в последнее с американцами сражение прострелили ему руку, из которой ныне при мне две кости вынули, а и от прежних трудов и ран силы его до того изнурились, что при всей твердости его духа, скорби и болезни почасту приводят его в отчаяние. Слава его, стихия его, и так удача в предприятии его принесла ему и награду, но не менее и соотчичи должны отдать ему справедливость, чтоб не иметь в потомстве укоризны. Не подумайте, милостивые государи мои, что пристрастно говорю я о г. Баранове. — Отнюдь нет. Быв свидетелем здешних трудностей, знаю я, каких тягостных усилий стоило ему удержание Америки и сколько не чувствую цену важных его подвигов, но в тоже время вижу его недостатки и скажу вам откровенно, что удаление его отсюда будет для компании на сей раз крайне тягостно, ибо при редких познаниях его нет человека лучше ладить с промышленными, но когда области, преобразованые в другой вид, воспринять должны будут, то тот же г. Баранов, не умаляя великих заслуг его и добродетелей, едва ли к управлению края будет достаточен? — Раз, что лета, истощенные силы его не могут ответствовать деятельности, а 2-е, что при всем славолюбии, бескорыстии и редко добрых его качествах, брошен будучи судьбою в кучу буйных умов, должен он находить любовь их и повиновение и поневоле к образу жизни их подделывается, а чрез это, принуждая себя к такому сгибу, в котором ум и сердце его противоречат, приобвык он не уважать такими в людях слабостями, которые с доброй нравственностью несовместимы.