Колоши, или так называемые кадьякскими американцами колюжи надолго ли то, что кажется присмирели. Они вооружены от бостонцев лучшими ружьями и пистолетами и имеют фальконеты. Всюду в проливах выстроили крепости, и мы, имев в партии более 600 человек русских и кадьякских американцев и ожидая их возвращения к 1-му сентября, были в превеликом за них страхе, а особливо когда от начальствующего над нею г. Кускова уведомились, что хуцновские американцы угрожают сделать на них нападение и тем нас обессилить. Правитель выслал им на встречу судно "Св. Елисаветы" к крайнему нашему порадованию, портовщики под прикрытием судов "Ермака" и "Ростислава" благополучно его разгрузили. Сушёная сиучина и малое число юколы все кормы составляли. Люди, не имев сытной пищи, изнурялись в тяжелых работах; проливные дожди, день и ночь не престававшие, умножали у нас число больных; между тем рубился лес на постройки, а люди жили в палатках. Зима открывала нам неприятную перспективу, но мы должны были маскировать себя от иностранцев, чтоб не притеснили в покупке судна, на которую я при всякой дороговизне уже решился. 2-е, что порох, ружья и прочие вещи достались бы непременно в руки колошей и их против нас усилили. 3-е, что теперь одним судном иностранцев в проливах менее. 4-е, что слух о сильном водворении нашем, приход сюда  эскадры и тому подобное, что с умыслом рассеял я, отобьет и у  других бостонцев охоту, а жители здешние, не получа пороха и другой им необходимости, скорее приклонят волю их, да и теперь покупка судна привела уже в некоторую робость. 5-е, что порт наш усилен, и мы кроме купленных исправных ружей имеем теперь лишних восемь пушек с прибором ядер и два фальконета. 6-с, что капитан Вульф решился производить с нами торговлю и взял реестр  вещам для нас необходимым, которые доставят нам из Бостона по ценам на сей раз крайне для нас сходным, а ежели "Ермак" благополучно дойдет до островов Сандвичевых, а оттуда Суперкарг его Морфильд успеет скоро попасть в Кантон, то может быть еще весною придет сюда из Кантона с пшеном, китайкою, чаем и другими вещами, и, наконец, 7-е, что компания имеет теперь новое судно весьма исправное, в ходу легкое, построенное из дубу, обшитое медью и со всем такелажем, парусами и вооружением кроме артиллерии в 206 тонн грузу на 65.000 рублей. Судно сие построено в 1799 году в Северной Америке в порте Бристоне. Оно о 14 пушках, но мы получили только восемь 41/2 калибра; прочие были у них деревянные. Из шести фальконет выговорили они четыре для вооружения "Ермака", на котором экипаж отправился.

Вникая в нравственность Диких, преследуя все движения сердца их, нахожу я, что хотя они добросердечны, но в обидах мстительны, вспыльчивы, ленивы, в желаниях умеренны, честолюбивы, понятны и к просвещению столько способны, что буде только не строгие к тому приняты будут меры, то образовать их, по их склонностям, не большого труда стоить будет. Я не откажу им даже и в высоких чувствованиях. В бытность мою в Кадьяке, занимаясь основанием училища из воспитанников, окружался я всякий день детьми, ласкал их, обхождение мое решило американцев и своих представлять мне. Я хвалил их, давал отцам безделушки, и один на последних днях прибытия моего весьма странный анекдот решил их так, что я наконец отобрать не мог и в четыре дня получил 22 человека, приказал уже без себя продолжать добровольный набор сей. Учагоцкий почетный Тайон Акилкак представил мне сына своего. Я приласкал его и, когда, поцеловав, прижал его к груди, то волосы его зацепились за пуговицы мои так, что я долго отцепить не мог. Тайон закричал, что судьбы выше определяют ему быть моим сыном и что он отдаст мне его в училище. Я благодарил  его и спросил, чему желает он, чтоб обучался сын его? Всему тому, отвечал он, что может его летучим Таионом сделать нежели сам он. Не спорю, что вмешались тут часть суеверия, но ответ его меня восхитил. Я дал ему именем Государя медаль, а от компании суконное платье, а того ж вечера начали мне американцы привозить детей своих, за которых смотря по человеку, дарил я табаком, сукном и камлеями.

Поверьте, милостивые государи мои, что американцам нужны только примеры семейственной жизни и хозяйства — но их нет здесь; нужно заняться ими — но сие упущено из виду; нужны примеры доброй нравственности — но они все реже. Люди, идущие в промысел, суть частью народ буйный, пьяный и столько развращенный, что всякое общество должно счастием считать, что избавилось их, но здесь крайность заставила их тише быть, ибо нет праздности, да и к пьянству мало способов. Выходя в Охотск берутся они за прежнее мастерство, пропивают в несколько недель четырехгодичный труд свой и потом опять в Америку возвращаются, и так, каких примеров ожидать от них? Но ежели б позволено им было здесь оставаться, то тогда каждый из них нечувствительно начал бы мыслить о хозяйстве своем, и может быть половина б из них сделалась добрыми людьми, но при возвращении своем будут они опять в совершенный вред обществу. Нужно, милостивые государи мои, представить правительству нравственность людей сих и испросить единожды навсегда свободу оставаться здесь каждому. Компания не в силах переселять не только тысячами, но и сотнями, и буде бы Правительство когда-либо от переселения сего вред усмотрело, то остановить оное всегда в его воле.

Другое зло, останавливающее здесь популяцию и для человечества крайне гибельное, на которое обращу я внимание ваше, есть то, что промышленные, женясь на американках, оставляют или вывозят их в Охотск и с детьми и, пропив все достояние свое, бросают их скитаться по миру, а чрез то непривычки к климату и пище, недостатку одежды и столько же от оспы, все они генерально умирают. Отечество умножения народного не имеет, малые здешние селения в самых бедных началах их обессиливают, а между тем бесполезно удаляются. запретил венчать здесь повес сих, разве объявят желание статься, а жен и детей выпускать впредь до повеления. И хотя изъясню я о сем в генеральном плане моем, но, не осмеливаясь частями утруждать Государя, покорнейше прошу вас предварительно донести о сем Его Императорскому Величеству о Высочайшем на распоряжение мое отзыв правителя Америки уведомить.

Представя средства и устроения образованного людства из здешних жителей и поставя в виде потребное на то время, буду теперь говорить о способах к заселению, на которые потребны пособия от короны: 1-е, испросить у Престола ту милость, что , ежегодно из ссыльных на выбор компании дано было хотя от 100 до 200 человек, из которых иных обсемьяня отправить в Америку, а другим доставить из Уналашки женщин, где их числом вдвое мужского пола. Столь малое количество не остановит никаких казенных заведений и в то же время преступникам будет милостию; 2-е, обратить сюда пьяниц здоровых, мастеровых и в работу годных, соглашая помещиков отдавать их в компанию на добровольных с нею условиях, для обоих сторон выгодных. Я думаю; что многие, имея в домах своих пьяниц в совершенную тягость, крайне довольны будут, буде компания за каждого из них до ревизии от 25 до 50 рублей оброку погодно платить обяжется, но нужно поставить сие фактом, чтоб помещики никогда не требовали возвращения их. Одна Москва снабдит сей край людьми и все еще половины тунеядцев не лишится. 3-е, исходатайствовать у Государя в закон, чтоб всех умышленно обанкротившихся купцов по изобличении в преступлении их посылал на поселение в Америке с получением от компании определенных заработком кредиторам их денег. Страх сего закона удержит людей от бесчестных деяний, ибо не будет уже им в виду возможности избегнуть так называемых партикуляром наказания и общее доверие к торговле чрез то более охранено будет. Словом, все таковые преступники и порочные люди здесь поневоле и исправятся и будут приносить пользу.

  В бытность мою в 1803 году в Лондоне, видел я в Невгатской тюрьме более 400 человек к отправлению в Ботани-бей приготовленных. Государство в одном листе избавляется вредных членов; но в другом от них же получает пользу и ими города созидает. Есть у меня в виду и другие средства, но истинно столько же от неуверенности, не будет ли весь труд мой в смех обращен сколько и по слабым силам компании, распространиться не смею...

Теперь речь о гарнизоне. Иркутские зверолюбцы закричат  закричат   конечно: "На что его и к чему такие затеи?" Я скажу им в ответ, что довольно бедны они, когда один счет бобров, а не людей занимает их. Ежели таковым бобролюбцам исчислить, что стоят бобры, то есть, сколько за них людей перерезано и погибло, то может быть ниже бобровые шапки нахлобучат.

Без Ситки компания б исчезла. Страх о вторичном приобретении разнесся до самой Нутки, но теперь мы имеем дело (вооруженным народом и стрельцами. Итак, ежели не буде требуемого гарнизоном подкрепления, то американцы не упустят уже в превосходном количестве народа воспользоваться слабыми нашими силам и, и таковая удача возгордит их до того, что всякое покушение уже для них возможным покажется. Смотрящие на нас завистливым оком иностранцы внушают им о слабости всех заведений наших, и я не подивлюсь, ежели от нескольких тысяч колюжей 100 стрельцов бросятся на Кадьяк и истребят все до основания. У них ружья английские, а у нас из Охотска, которые по привозе отдаются прямо в магазины в приращении капитала компании и никогда никуда за негодностью их не употребляются. Я до пяти сот там видел их в стопах лежащих. И так, как не вспомнишь охотских бездельников? Мало взыскать убытки с них, но истинно справедливо бы было целым обществом компании просить у Государя посылки их в Америку навсегда, чтоб видели они лично тот невозвратный вред, который от плутовства их стоил многим жизни. "На что, скажут мне в Аляске, на что в других местах?" Для того, ответствую я, что везде людей режут. Случилось уж, что на Аляске горные народы русских наповал перерезали, на Медной реке бьют также, в Якутатске также. Хотя и устроены крепости, но малое число промышленных обязано отлучаться за кормами, а в тоже время дикие пользуются, и не пропустят уже к истреблению случая. — Для того, отвечаю я, что беззащитные заведения компании суть верные и лакомые призы приватерам. В 1802-м году английский капитан Барбер влез нагло на Кадьяк и требовал за привезенных им 26 человек пленных кадьякцев, им на Ситке полученных, 10 тысяч рублей, которые ему г. Баранов бобрами заплатить принужден был. Но по возвращении его в Сандвичевы острова узнал он о объявленной Англии войне, и рвал с досады волосы, что видя слабость компании, не произвел он того грабежа, к которому признавался он, что неоднократно и без того покушался. Тогда же весь Елисаветинский промысел лежал на Кадьяке и от него скрыт был, но со всем тем, хотя и не знал он того, но опять хотел лететь из Сандвичевых для добычи. К счастию однако ж компании поссорился он с Людерсом, товарищем судна его, и известие о мире между тем подоспело. И так хотя бы после и был между двумя державами разбор грабежа его, но не менее того компания была бы без имущества. Теперь же, милостивые государи мои, при всяком разрыве мирных с морскими державами сношений, компания в пределы свои дорогих гостей ожидать должна. Вот причины, по которым должно весь край сей и как можно скорее гарнизоном обеспечить.

Я спешил, милостивые государи мои, набросать вам мысли мои, для того, что я человек, могу умереть, пожелается по малой мере без той укоризны, что не думал я о вверенных мне общих пользах. Легко может быть, что я и заблуждался, но из всего мною написанного что-нибудь найдете и полезным, а что покажется сомнительным, в том оправдает время. Может быть обстоятельства потребуют переменить в штате величину судов по назначениям моим, да весьма легко, что я и сам еще в общем плане соображась, получше найду нужным из них иное или больше или меньше выстроить, но штат верфи и исчисление на суда материалов и инструментов всегда в одинаковой останутся силе. Я предварил вас и прежде, что буду писать отрывками, чтоб только укомплектовать вас и на сей раз всеми нужными сведениями и потому пишу вам все то, что мне в голову приходит для компании нужного и полезного благосостоянию Америки. И так беспорядок слога прошу заменить усердием. Я коснусь здесь и судьбы коммерческого флота нашего и также и по сей части обращаю вас в устроение штатов. Теперь производится 32.000 рублей в год одним офицером и штурманом; берутся люди без всякой надобности, жалование умножается год от году, пользы не основаны и, наконец, мы и принимать не в силах будем, от неустройства и в самое главное правление, областьми управляющее, терять свое достоинство, и простоте, ежели дерзко скажу, походит сей стороны на мелочную лавку, в которую всякий приходит поторговаться — за ним ухаживают и с обеих сторон дело, кажется, только в том, чтобы что-нибудь выщечить. Но когда будет устроен штат, то известны будут вакансии его, желающий сам о себе предупредит компанию; об нем разведают, посмотрят аттестаты; примут или откажут, нет торга ни малого. Я уверен, что будут тогда офицеры за главным правлением, а не оно за ними ухаживать. Английская Ост-Индская компания имеет штаты флотским чинам своими, как слышно, из королевской службы переходят в компанейскую с повышением одного чина и потом по компании производятся, В Вест-Индской тоже. Может и у нас сие быть со временем, но на сей раз совсем в других мы обстоятельствах; и хотя аршин сей нам и не в меру, однако ж по числу судов должно так же устроить штаты и командовать чины флотские. Нет нужды знать нам, какого чина вступающий был в коронной службе, но нужно искусство его и добрая нравственность. Мы можем принимать на вакансии капитанов, лейтенантов, мичманов, штурманов и другие чины, по аттестатам прежней службы, и потом по указанному усердию и искусству производить по своей. Тоже скажу и о гарнизоне. К чинам привязываться не имеем надобности, но по личным достоинствам. Благонравный и знающий дело порутчик может заступить в нашей службе капитана и пока в ней находится, должен пользоваться всеми правами, чинам присвоенными, но, оставя службу, свободен он вступить, куда желает и следовательно сам по себе в прежнее состояние обращается. У нас теперь гарнизон, но из промышленных, стоят часовые, бьют зарю, ходят дозоры, окликают, рапортуют, дисциплина есть, но не одушевлена порядком и уважением. Это вооруженные бутошники, а оттого американцы режут русских. Я уверен, что когда компания, к отвращению зла сего представит Государю о столь прочных и нужных началах, то Его Величество с благоволением одобрит их.