6 ноября 1805 года
Новоархангельск

Милостивые государи мои!

Оставя остров Уналашку июля 25-го, пришел я 31-го числа на Кадьяк благополучно. Жестокий ветр, к счастью нашему накануне того числа близ Уналашки случившийся, показал нам новую судна "Св. Марии" безнадежность. Бушприт до 30 фут длины впущен в одно судно только на 3 фута, 3 дюйма.  Сильное волнение отломало его у нас и с форштевеном, и мы в самый свежий ветр должны были спустить стеньги и насилу в Чинияцкую губу попасть могли. Такое построение Охоцких судов: где невежество судостроителей и бесстыдное и примерное грабительство от компании определенных доставляют ей суда дороже, нежели где-либо стоющие и притом никуда негодные. Побыв на Кадьяке три недели за починками сего еще рейс в Америку делающего и притом лучшего и новейшего компанейского судна, вышел я 20-го августа и пришел в Ново Архангельск благополучно того ж месяца 26-го числа, и не с большим в пять суток. Не относите однако ж сего ни мало к доброте судна. Счастье нам столько благоприятствовало, что мы не имели других, кроме фордовина ветров, и я думаю, ежели б и на плоту из Камчатки вышли, то и тогда б достигли здешнего места.

Теперь объясню вам порт Н-Архангельск с существующими на сие время в нем заведениями. Я нашел здесь Александр Андреевича благополучно водворившегося. Бесчисленность в обширной губе покрытых лесом островов делают изрядные для судов отстой и притом прекрасный вид. На одном из них поставлена башня с маяком. Гордая гора Эджекумб, в 10 милях лежащая в виду у нас с обширными её кратерами, с которыми поближе ознакомиться проливные дожди препятствовали. Всю губу окружают хребты превысочайших гор, покрытых до вер шины строевым лесом. Место для крепости избрано на высоком камне или кекуре, вышедшем в губу полуостровом, В левую сторону в полугоре на таком же к кекуру прилегающем полуострове построены огромные казармы с двумя к защищению места будками и башенками. Все здание почти из мачтового  леса по рубленном до самой воды по уклону горы лиственничном и нагруженном булыжником фундаменте, в котором сделаны  погреба. Еще подле корпус, заключающий две лавки, материальный магазин и два подвала. Подле него для кормов большой балаган на столбах и под всем балаганом род сарая для производства работ компанейских. От него в бок против крепости преогромный сарай для поклаж с рубленным к морской стороне. магазином, а между им и крепостью пристань.

В правую же сторону к подошве горы корпус с покоем, содержащий кухню, баню и отделение к помещению служащих в компании; на берегу поставлена большая на 9 сажень длиннику и 5 поперешнику связь, заключающая в средине обширную с тремя горьми кузницу, а по бокам отделения с мастерскими. Подле скотный двор. Сверх сих строений есть еще баня, и другая баня с светелкой внизу крепости. В верху же на кекуре поставлена временная связь на 5 саженях длины и 3 поперешнику с двумя комнатами и сенцами. В одной живу я, а в другой оба корабельные подмастерья. Я начал вам много, но совсем тем люди в начале октября только вышли из пала I и поместились под кровли, которые лишь покроются, то в тот же день и занимаются. Есть еще несколько разбитых колошских юрт, в которых живут каюры и кадьякские американцы Живем мы все очень тесно, но всех хуже живет наш приобретатель мест сих, в какой-то дощатой юрте, наполненной сыростью до того, что всякий день плесень обтирают и при здешних сильных дождях со всех сторон как решето текущий. Чудной человек! Он заботится только о спокойном помещении других, но об себе самом беспечен до того, что однажды нашел я кровать его в воде плавающую и спросил, не оторвало ли где ветром боковую у храмины его доску? — Нет, — спокойно отвечал он — видно потекло ко мне с площади, — и продолжал свои распоряжения. Я скажу вам, милостивые государи мои, что г. Баранов есть весьма оригинальное и притом счастливое произведение природы. Имя его громко по всему западному берегу до самой Калифорнии. Бостонцы почитают его и уважают, американские народы, боясь его, из самых дальних мест предлагают ему свою дружбу. Вторичное водворение его в Норфолк-Зунд разнеслось между ними, что против островов Шарлотиных, живущих в южной оконечности острова Кайган (что у Ванкувера назван островом принца Валлийского), знаменитый Тойон Кау присылал сея весны на бостонском корабле сына своего лично удостовериться, действительно ли занята русскими Ситка, и чтоб посмотрел он Баранова и с ним познакомился. Признаюсь вам, что с особливым вниманием штудирую я сего человека. Важные от приобретений его последствия скоро дадут ему в России лучшую цену, и я думаю, что верною его характеристикой угожу я многим из соотчичей моих, которые не заражены чужеземным и любят видеть дела россиян к настоящем виде их, то есть: умеют отдавать им справедливость и взвешивать их беспристрастно с теми недостатками и слабостями человека, которые ему свойственны и коих виною или воспитание или вынужденный долгим временем навык. Неприятно будет однако ж услышать вам, что в теперешнем положении компании сей не только для неё, но и для пользы государственной нужный человек решился оставить край сей. Назначенный им в преемники г. Кусков человек весьма достойной и доброй нравственности. Я отличил его золотой медалью, которую принял он со слезами благодарности, но так же решительно отозвался, что оставаться не намерен; они справедливые имеют причины и вы должны извинить их. Между тем, узнав, вникнув в здешние обстоятельства, скажу вам, милостивые государи мои, откровенно, что по нынешнему устройству края новый человек не скоро найдется здесь, и пока будет ознакомливаться, компания почувствует уже великие и невозвратные потери, да и легко всех областей лишиться может. Таково-то безобразно устроение торгового нашего тела.

Из последних ваших бумаг вижу, что обширные виды вмещают уже в круг свои Кокинхалу, Топкин, Бирманскую империю и словом, все индейские владения. Посвятя себя великим видам Отечества, с восторгом читал я, милостивые государи мои, огромные ваши предприятия и в то же время болел духом, , что не мог сорадоваться успехам дальновидности, когда обстоятельства здешнего края столь лестным свершениям не мало не ответствуют. Не подумайте, однако ж, что я хочу противоречить для того, что не участвовал в себя, и готов бы первым жертвовать собою исполнению великих намерений ваших, ежели б мало-мальски казались они в производствах возможными. Умалчивая о трудностях, которые прохожу я для нужд общественных, разделяя голод и холод во всем пространстве слов сих, надеюсь у общества столько себе справедливости, что не усумнится оно, что не пропущу и пожертвовать собою к свершению важного и великого, когда хотя малейшие представятся к тому способы и малые способности мои отвечать тому будут. Вы согласитесь, что поближе я вас теперь ко всем сим местам толико для торговли лакомым, что может быть вернее вижу я взаимность верных отношений природы счастливые последствия кажущий, но, признаюсь, что не знаю, угодна ли будет жертва моя, и потому иногда — предприимчивость и славолюбие влекут меня к удивительной решимости; в другое время тоже самое кажется мне непростительным дурачеством. Я удаляюсь тех рассуждений, которые кажутся мне выходя щи-ми из меры обстоятельствами мне предписанной. И так ограничиваюсь, борюсь с собою и не скрою, что со всем тем не уверен я, чтоб сила чувствований моих не поставила меня когда-либо выше всех людских суждений; по малой мере буду стараться, чтоб торговля ваша в Америке составила всю сферу мою и начну говорить о ней.

Зная теперь все недостатки компании и все источники избытков ее, удостоверясь на опыте в том сильном беспорядке всех ее движений, которые еще до отъезда моего, мысленно постигая неоднократно я исправить порывался; чувствуя, что новость обширной торговли не позволяет приметить важные уже начала к ней, и между тем, видя компанию без нужных ей сведений и приличного образования, словом, видя ее как сироту, на произвол судьбы брошенную, определю твердо, что несмотря на богатый груз, на судне "Св. Елисаветы" доставленный, должна она при нынешнем основании её пасть непременно. При доставлении вам генерального плана разочту я время падения её буде не будут должные и деятельные приняты меры Вам покажется это химерою? — но я подкреплю доказательствами; не приятна будет правда моя? — но куда ж ее деть?  Общество доверило мне лицо свое. Государь — образование края, и важность такого поручения глубоко лежит в сердце моем. Знаю, что судьбою определено страдать мне, но знаю, что между тем судьбы многих тысяч мне вверены, и так не пощажу ни сил, ни трудов моих. Пусть как угодно ценят подвиг мой, но при помощи Божией надеюсь хорошо исполнить его потому что кроме пользы общей ничего не вижу, да и видеть ж желаю. Все оставя, всем-то пожертвовав, теперь ставлю счастием не получать ни похвал, ни награды. Может быть умру я здесь, но умру благополучным, когда совесть моя повсечасно  говорит мне, что слишком уже награжден я Государем милостивым, его заключение доставившим мне счастие первому здесь из Россиян для блага общего бродить так сказать по ножевому острию. Пусть осуждают, что неуместно было объяснение чувств моих, но по малой мере не скажут того, чтоб был и они хулы достойны. Впрочем, пишу я к обществу, которое доверием тоже лицо здесь представлю и следовательно с собою быть искренне я и предосудительно не вижу.

"Невы" не много не застал я здесь, она столько торопилась выйти, что правитель 22 числа принужден был выслать депеши в открытое море. Здесь поставила она новую бизань-мачту и отправилась в Кантон с богатым грузом.

Вот опять груз на полмиллиона, и где ж крайность, скажете вы? А я вам тоже отвечаю, что в обширной торговле вашей, еще один палиатив, или перевод одышки, а отнюдь не сила её. Терпение! и Вы согласитесь.