При следующем третьем свидании условились, что на все вышеприведенные вопросы японцы дадут письменный ответ, который не замедлит представить посланнику. Между тем по распоряжению губернатора, вследствие императорского указа, фрегат снабжен был двухмесячною провизиею бесплатно и, кроме того, узнав о желании русских купить 2.000. мешков соли, — последние тотчас отпущены были безденежно. "В благодарность за гостеприимство, японцам в России оказанное", продолжает Резанов, "все содержание экипажа Надежды за все шесть с половиной месяцев и отпуск на разные корабельные надобности материалов приняты на счет кубоского величества. Я просил их потому, чтобы оставили они дары Вашего Величества, чем еще более докажут нам свое уважение, но получил ответ, что хотя и чувствуют они всю великость российского Государя, носами на сне решиться не могут и что должен я буду дожидаться ответа и разрешения из Едо, что отымет у меня время, ибо когда оный получится, определять не смеют".

Все японцы, которые, за долговременное пребывание посольства нашего в Мегасаки, сжились с русскими, открыто изъявляли послу нашему свое сожаление и совершенное недоумение по поводу неожиданного неблагоприятного исхода переговоров. Что недоумение это было непритворно, видно уже из того, что за время нахождения русских в Нагасаки, из многих городов Японии стали приезжать сюда купцы, которые, через переводчиков предлагали уже свои условия, будучи совершенно уверены, что торговля будет разрешена с приездом императорского комиссара,— уверенность, которая, как мы увидим ниже, имела свои основания. Японцы, между прочим, узнав, что русские намерены идти Корейским морем, советовали посланнику изменить направление, так как путь этот наполнен подводными камнями. Резанов благодарил их за участие, но сказал, что избрал этот путь как ближайший, и что вполне надеется на искусство наших мореходов.  Наконец 4-го апреля присланы в Мегасаки копии с грамот и перевод с ответа японского правительства, в котором, между прочим, говорилось: "В древние времена корабли всех наций свободно приходили в Японию и даже сами японцы посещали чужие страны. Но вскоре за тем один из императоров завещал своим наследникам не выпускать японцев из империи и принимать одних лишь голландцев. С этого времени многие иностранные города не раз старались завести дружеские сношения с Японией, но предложения эти всегда были отвергаемы в силу издревле установленного запрещения, при том же весьма опасно заводить с неизвестною державою дружественные сношения, основанные на неравных правах. И что такое дружба народов? Не есть ли это цепь, которая для достижения известных целей должна состоять из определенного числа звеньев? Если одна часть цепи крепка, а другая слаба, то последние скоро разрушатся. Так и цепь дружбы может быть выгодною только — сильной ее части. Тринадцать лет тому назад русский корабль под командой лейтенанта Лаксмана прибыл в Японию; ныне является другой с посланником Великого Императора России. Первый был принят недоверчиво, второй дружелюбно. Японский  властитель готов сделать все, что зависит от его воли, если, это не противно законам империи. Могущественный государь российский посылает к нему посланника и множество драгоценных подарков. Приняв их, властитель японский должен бы, по обычаям страны, отправить посольство к императору России с подарками, столь же ценными. Но существует формальное запрещение жителям и судам оставлять Японию. С другой стороны, Япония не столь богата, чтобы ответить равноценными дарами. Таким образом, властитель японский не имеет возможности принять ни посланника, ни подарков. Япония не имеет больших потребностей, и потому иностранные произведения не могут ей быть полезны; излишняя же роскошь не должна быть поощряема". В заключение император просил посланника "из уважения к древним законам" оставить страну, со своей же стороны, в знак благодарности за присылку японцев, он просит принять безвозмездно припасы и все необходимое перед отходом". Таков был ответ японского правительства, твердо решившегося, по-видимому, сохранить свою прежнюю замкнутость.

На следующий день, простившись с мегасакскими японцами, посланник переехал на фрегат. Проводы из Мегасаки были столь же торжественны, как и переезд с фрегата на берег. Губернаторские уполномоченные провожали Резанова до самой Надежды и привезли с собою последние подарки— 2-000 шелковых ват для посланника и всех чиновников.

"Последние дни,— говорит Резанов,— приходили в караульни, через преданных нам офицеров, разного рода люди со мною прощаться; с искренностью уверял, что никогда россиян не забудут, и приносили связки белых вееров, чтобы подписал я им имя свое и день прихода нашего, что будут они сохранять как драгоценность. Я писал им по-голландски и по-японски разные девизы, и они были весьма довольны; офицеры также на других веерах подписывали имя свое.

Наконец 6-го апреля 1805 года, рано поутру. Надежда, снявшись с якоря, сопровождаемая массой японских лодок, провожавших фрегат до выхода из бухты, вышла в открытое море.

За несколько дней перед отъездом из Японии Резанову удалось узнать истинную причину отказа японского правительства в принятии нашего посольства. Сведения эти, вполне правдоподобные, сообщены были ему одним из мегасакских чиновников, который, по-видимому, был хорошо осведомлен.

Когда еще в 1792 году, во время прихода в Японию Лаксмана, возбужден был вопрос о сношениях с Россией, при дворе тогдашнего сегуна, Ис-Нари, особым влиянием пользовался сановник по имени Девесама, человек обширного ума и выдающихся способностей, видевший в сношениях с иностранными державами залог развития и обновления своей родины. Своими доводами он убедил сегуна в пользе заведения сношении с Россией, вследствие чего Лаксману дана была надежда на благосклонный прием русских, если они прибудут в Нагасаки. Все это делалось в Едо по распоряжению сегуна, при чем могущественный при эдоском дворе Девесама, видевший, по выражению Резанова, в духовном императоре (микадо) "один фантом власти",— не счел нужным сообщить о происшедшем в Миако. В течение семи лет тщетно ожидали прибытия русского корабли, а между тем, главный приверженец русских. Девесама, вскоре после этого скончался. Тогда противная партия, во главе которой стоял другой сановник, Унема-Сама, начала усиленно действовать в противном направлении и вскоре приобрела значительное влияние. Единственным сторонником мнения покойного Девесама при эдоском дворе остался Хнда-Хиго-Сама, который по прежнему стоял за договор с Россией.

Около этого времени Резанов прибыл в Японию и, когда отправленный нагасакским губернатором курьер привез нашу посольскую грамоту в Едо, то сегун решил тотчас принять русского посла. На совете, собранном поэтому случаю, хитрый Унема-Сама, по-видимому, соглашался с мнением сегуна, но предложил, чтобы, согласно с обычаями, испросить на -это согласие микадо, при дворе которого, в Миако у него был влиятельный родственник. Последний повлиял на даири, и микадо прислал ответ, что для столь важного дела необходимо созвать главнейших князей государства. Последние собрались в Едо в числе более 200. и когда приступили к вопросу о принятии русского посольства, то возникло разногласие, вследствие чего государственные чины решили послать выписку из всего дела на окончательное утверждение даири. Но едва последний увидел из дела, что Лаксману был дан благоприятный ответ, без его ведома и согласия, как сейчас возбудил дело об оскорблении императорского достоинства сегуном. Готовилась уже борьба между приверженцами микадо и сегуна. но последний, желая избегнуть кровопролития, принес повинную микадо и выдал с головою приверженца проекта Хида-Хиго-Саму, который и был отправлен в ссылку, а Резанову послан отказ, несмотря на  то, что общественное мнение в Японии было крайне благоприятно для русских.

Так окончилась миссия Резанова, неудачный исход коей уже никоим образом не может быть ему поставлен в вину. Между тем некоторые приписывают неудачу посольства горячности и высокомерию посланника; другие видят причину нашей неудачи в том, что Резанов имел неосторожность довериться директору голландской фактории Деффу, который играл двойную игру и втайне употреблял все усилия, чтобы уничтожить домогательства русских и т. п. Все эти обвинения, повторяем, рушатся сами собою ввиду того, что отказ, решенный принципиально в Едо, произошел вследствие причин посторонних, не зависящих от переговоров, веденных в Нагасаки Резановым. Имей мы в то время в Тихом океане эскадру, которая могла бы поддержать наш авторитет в Японии, исход переговоров был бы, вероятно, иной, и честь открытия Японии для европейской торговли, — как это сделано было 50 лет спустя американской эскадрой Перри,— принадлежала бы России.

^[1] Все примечания сделаны Константином Военским, или редакторами первого издания данной статьи.
^[2] Т. е. "Начальник Дефф приветствует великого господина"
^[3] “До чего доводишь ты сердца смертных, о возмутительная жажда золота!”
^[i] Сэр Вильям Сидней Смит, известный английский адмирал, уничтоживший французский флот при Сирийском порте Акка (Sant Juan d’Acre) во время осады этого города Бонапартом в 1799 году, вследствие чего Наполеон вскоре снял осаду и вернулся в Египет.
^[ii] Известный путешественник, Дюмон-Дюрвиль, бывший здесь в 20-ч годах, рассказывает, что в Санта-Круце инквизиция запретила книгу чисто научного характера из-за одного заглавия: “Des Surfaces de la Revolution” т.е. «О плоскости вращения тел». Оказалось, что слово “revolution” почтенные отцы сочли намеком на внутренние раздоры, терзавшие Европу.
^[iii] Антон Арроусмит (Arrowsmith) — известный английский картограф 1772— 1823.
^[iv] С 1791 года, со времени экспедиции Лаксмана.
^[v]Энгельберт Кемпфер (Kaempfer) из Вестфалии, родился в Лемгове в 1651 году, получил степень. доктора  медицины и ботаники в Упсальском университете. В 1683 г. в качестве секретаря шведского посольства отправился в Персию через Москву, Казань, Астрахань. В 1685 г.  Поступил врачом голландской Ост-Индской компании в Батавию, а в 1690 г. прибыл в Нагасаки и совершил путешествие к двору в Едо. По возвращении в Европу, он написал знаменитое свое сочинение "Historia imperii Japonici", изданное в Гааге в 1727 г. и переведенное на многие языки. Сочинение это, представляющее в настоящее время библиографическую редкость, считается до сих пор одним из лучших.
^[vi] Карл Петр Тунберг (Thunberg) натуралист, ученик Линнея, родом швед, был врачом голландской фактории с 1775 по 1779 г. Сочинение его "Voyage au Japon" издано и Париже к 1706 юлу. Также "Flora Japonica" в 1798 г. Собранные им ученые коллекции находятся в Упсальском университете.
^[vii] Исаак Титсинг (Titsing), директор голландской фактории с 1779— 1784 г., в 1795 г. был назначен посланником в Пекин. Провел и Азии 33 года. Умер в  1812 году в Париже. Многие из его драгоценных рукописей но истории Японии печатались и издании Remusat в его "Melanges Asiatiques". Он известен переводом японском летописи Neppon-o-dai-itsi-Ran. изданной на французском языке ориенталистом Клапротом под названием “Annales des Empereurs du Japon". Большинство его рукописей, к сожалению, утрачены и не были напечатаны.

Впервые опубликовано: Русская Старина. №9, №10. 1895
Републикация: Командор. Страницы жизни и деятельности Двора Его Императорского Величества действительного камергера, руководителя первой русской кругосветной экспедиции Николая Петровича Резанова / Cост. Ю.П. Авдюков, Н.С. Ольхова, А.П. Сурник. Красноярск: ПИК «Офсет», КФМЦ «ТКИСО», 1995. С. 242-278.
OCR: © 2005 Северная Америка. Век девятнадцатый (Нашли опечатки? Напишите: admin[@]america-xix.org.ru)