Нечай С.Л. «Политическая платформа Джеймса Монро и формирование президентской администрации»

Победа  вирджинца Дж. Монро на президентских выборах 1816 г. ознаменовала новый этап в американской истории – «эру доброго согласия». Это было время, когда на общенациональном уровне в течение сравнительно продолжительного времени господствовала одна партия – республиканская, а некогда могущественная партия федералистов быстро потеряла остатки своего влияния и сошла на нет.1 Казалось, что со всеми раздорами покончено и в отношениях между американцами наступила гармония. С одной стороны, причиной подобных настроений являлось успешное завершение англо-американской войны 1812 г., которое вызвала масштабный подъем патриотических чувств и национального самосознания жителей США. С другой, окончание иной «войны» – межпартийной. Что на первый взгляд также внесло покой в американское общество. Эти идеи поддерживало множество людей того времени.2 Но главным их сторонником и творцом «эры доброго согласия» стал пятый президент.

Еще осенью 1816 г. в переписке Монро с Э. Джексоном прослеживаются идейные воззрения по отношению к партийной системе. Известный историк Р. Хофстадтер очень метко заметил, что Монро всегда был ревностным членом партии с яркими антипартийными взглядами.3 По мнению Джеймса, президент – глава нации, а не лидер одной партии. Федералисты такие же храбрые патриоты, как и республиканцы, а  их разделение трагическая ошибка.4 Монро знал о распространенном среди многих политиков того времени убеждении, что «существование федералистской партии жизненно необходимо для сохранения единства и порядка в рядах республиканцев, а свободное правительство не может существовать без партий». Однако он придерживался прямо противоположного мнения. Причины партийного размежевания Монро видел не в человеческой природе, а в несовершенстве правительства. В демократическом государстве при свободном и стабильном правительстве в существовании партий нет необходимости. В отношении федералистов он предлагал придерживаться сдержанной политики. В то же время нельзя допускать возрождения этой партии. Джеймс считал, что, если его гипотеза окажется верной, то в будущем произойдет не только  слияние республиканцев и федералистов, но и ликвидация института партий.5 Возможно, эти мысли отчасти сформулированы под впечатлением от высказываний друга и учителя Монро – Т. Джефферсона, который еще в первой инаугурационной речи говорил о том, что «все мы республиканцы и все мы федералисты».6 Еще немного ранее другой авторитетный государственный деятель – первый президент Дж. Вашингтон в прощальном послании заявлял о вреде партий и раздорах между американцами, которые они несут.7 С другой стороны такой подход к партийной проблематике стал возможен благодаря заимствованию республиканцами части программных установок своих оппонентов. Тот же Монро еще в 1801 г. уверял Джефферсона, что сближение партий невозможно. Основным препятствием он считал споры между партийными лидерами, поскольку «их взгляды так же противоположны как свет и тьма».8 «Джефферсоновская революция 1800 г.» и дальнейшая политика президентов из вирджинской династии привели к сближению политических платформ обеих партий.

Однако Монро понимал невозможность включения федералистов в состав правительства. Во-первых, большинство республиканцев  выступило бы против этого шага. Во-вторых, среди многих федералистов еще сохранялись недружественные настроения к республиканскому правительству. Поэтому он отверг предложения назначить федералистов: Уильяма Дрэйтона — военным министром и Дэниэла Вэбстера — генеральным прокурором.

При планировании структуры будущей администрации Монро также попытался учесть секционные различия, которые уже играли немаловажную роль в политической жизни страны. Он считал, что министерства должны возглавить представители четырех территориальных секций: Востока, Центра (Среднеатлантические штаты), Юга и Запада. Этот шаг умиротворил бы жителей всей частей страны. В то же время опыт и знание локальных особенностей будут полезны для работы правительства.9

Утром 4 марта 1817 г. прошла церемония инаугурации в президенты США. Мероприятие проводилось перед еще не восстановленным зданием Капитолия. Этим шагом Монро положил начало традиции произносить инаугурационную речь на открытом воздухе, и с тех пор, если позволяет погода, она сохраняется. В соответствии с установившимся обычаем, он попытался сформулировать принципы и направления деятельности будущей администрации.

В его выступлении ясно прослеживается идея исключительности американской нации.10 Он говорит о неповторимости природных и географических условий страны,  уникальности самих американцев, их правительства и конституции. «Если мы обратимся к истории других наций, древних или современных, то не найдем примера настолько быстрого и громадного роста; настолько процветающих и счастливых людей». Президент не забывает воздать должное правительству США, которое «почти приблизилось к совершенству». Он отмечает полное единство нации, существующее со времени основания государства: «Американский народ столкнулся с великой угрозой и с успехом перенес все испытания. Он является одной большой семьей с общими интересами». При этом Монро добавляет, что американской политической «системе не присущи распри».11 Эти слова во многом отражают мысли о сплоченности нации и будущем объединении федералистов и республиканцев.

В целях защиты суверенитета государства и идентичности нации президент предлагает уделить особое внимание обороноспособности страны. Наш герой, как бывший военный министр во время англо-американской войны, был прекрасно осведомлен в этом вопросе. Поэтому он представил подробный план действий. По мнению президента, удаленность от Европы не гарантирует неприкосновенность границ США. Следовательно, не исключено, что американское государство вновь может быть втянуто в войну. Чтобы подготовится к такому варианту развития событий, он рекомендовал проводить политику дальнейшего «укрепления границы на побережье и на суше, а армию и военно-морской флот, сила и численность которых определяются принципами необходимости, — поддерживать в безупречном состоянии». При этом немаловажное значение Монро придавал гражданскому ополчению и его тренировкам в мирное время. Он полагал, что даже при широкомасштабном вторжении хорошо подготовленная милиция способна дать достойный отпор неприятелю.12

По мнению пятого президента, послевоенный период – это наиболее удачное время для проведения различного рода реформ. Он считал, что одной из приоритетных задач является рост экономики. Правительство должно поощрять и обеспечивать развитие торговли, отечественной промышленности, сельского хозяйства. Кроме того, на территории государства расположены уникальные природные ресурсы. Их следует разрабатывать для создания внутреннего рынка сырьевых материалов. США не должны зависеть от поставок и снабжения из других стран. Капитал внутреннего происхождения, который оказывает более благотворное воздействие на экономику, должен доминировать над иностранным. Путем строительства и улучшения дорог и каналов должен решаться важный вопрос о  развитии инфраструктуры в стране. Монро также полагал, что следует более интенсивно использовать богатый земельный фонд страны. В отношении индейских племен президент предлагал поддерживать и развивать добрососедские отношения, в дальнейшем привлекая их к плодам и преимуществам цивилизации.13

Монро в инаугурационной речи фактически сформулировал программу умеренного национализма. Намеченный курс в целом являлся логическим продолжением политики его предшественников из вирджинской династии. План деятельности будущей администрации по духу и содержанию соответствовал рекомендациям, изложенным в последнем президентском послании Мэдисона.

Сразу же после президентских выборов Монро начал формировать состав будущего правительства. При решении этой задачи вирджинец во многом руководствовался советами и предложениями друзей, но окончательные решения всегда принимал самостоятельно.

Одним из ключевых постов в администрации президента США было место госсекретаря. Кроме руководства государственным департаментом на престиж данной должности влияло и мнение, сложившееся в американском обществе. Согласно ему, политик, назначенный на этот пост, являлся преемником действующего главы государства и становился следующим президентом США. Поводом для подобного утверждения послужило то, что Джефферсон, Мэдисон и Монро прежде, чем стали президентами, возглавляли госдепартамент. Интересно, что Монро знал о таких настроениях и хотел их опровергнуть. Он считал, что успех на президентских выборах являлся, прежде всего, результатом его работы на дипломатической службе и в военном ведомстве. С другой стороны, Монро желал укрепления единства администрации и недопущения оппозиции, сохраняя при этом равновесие между секциями.14 Поэтому президент не предложил пост госсекретаря ни Кроуфорду, ни Клею. Каждый из них жаждал назначения на эту должность. В случае выбора одного из них, другой бы ушел в оппозицию.15 Президент рассчитывал умиротворить обоих политиков другими местами в администрации. А на пост государственного секретаря он назначил представителя Новой Англии и бывшего федералиста Джона Квинси Адамса. Это был довольно неожиданный шаг с его стороны, но время покажет, что Монро обладал блестящей интуицией. Адамс стал одним из величайших американских госсекретарей.

За плечами Джона Квинси был огромный дипломатический опыт, который в сочетании с высочайшими интеллектуальными способностями, делал его идеальным для работы во внешнеполитическом ведомстве. Адамс не обладал впечатляющей внешностью: короткий, полный, лысый с постоянно бегающими глазами. Его подозрительность и надменность иногда мешали общению. Однако все недостатки многократно компенсировались его профессионализмом, эрудированностью, энергией и патриотизмом. На протяжении всего президентства Монро и Адамс тесно взаимодействовали и всегда находили компромиссные решения. При всей независимости и принципиальности госсекретарь чувствовал необходимость союза с коллегами и понимал, что его место подчиненное. Поэтому он поддерживал президентскую администрацию.16 Первоначальное впечатление Адамса о скромных интеллектуальных способностях начальника вскоре сменилось откровенным восхищением.17 Госсекретарю была представлена большая независимость в сравнении с предшественниками, но общий вектор политики и решающее слово оставалось за президентом.18

Уильяму Кроуфорду из Джорджии, ставшему министром финансов в конце 1816 г., Монро предложил войти в состав своего кабинета, оставаясь в этой должности. Несмотря на желание стать государственным секретарем, тот вынужден был согласиться. Кроуфорду было комфортно в правительстве. Он сохранил не так давно усилившиеся политические позиции, оставаясь при этом в высших эшелонах власти. Также Уильям дорожил дружбой с Монро, надеясь в будущем стать его преемником.19 Джорджианец был талантливым политиком, чьи заслуги и способности высоко оценивали современники. Среди его почитателей и близких друзей были Т. Джефферсон и бывший министр финансов А. Галлатин.20 В целом совместная работа министра финансов и президента протекала без существенных разногласий. Однако историк Г. Аммон полагает, что после 1821 г. Кроуфорд поощрял своих сторонников атаковать политику Монро, надеясь подточить популярность Адамса и Кэлхуна.21

Генри Клей, как представитель Запада, должен был занять пост военного министра. Но амбициозный политический деятель отказался, посчитав эту должность ниже, занимаемой Кроуфордом.22 Дж. Кв. Адамс писал о нем: «Как в политике, так и частной жизни Клей был по сути дела азартным игроком».23  Он не терпел проигрыша и в администрацию нового президента мог войти только как госсекретарь. Поэтому политик остался в конгрессе. Это внесло некоторую холодность в отношения президента и спикера палаты представителей. Последний, ранее поддержавший выдвижение Монро на выборы 1816 г., даже не посетил его инаугурацию.24

Отказ Клея поставил под угрозу идеальный план Монро по формированию сбалансированной администрации. После долгих поисков он решил отдать должность военного министра южанину Джону Кэлхуну. Хотя у того не было военного опыта, но будучи, членом конгресса во время и после войны, он активно выступал за усиление военного департамента. Это соответствовало позиции Монро. Представитель Южной Каролины являлся самым молодым членом администрации. Он был прирожденным политиком, быстро добившимся уважения и влияния в конгрессе. В этом ему несомненно помогли природный ум, сильный характер и железная логика. Паррингтон считал Кэлхуна поистине незаурядным мыслителем.25 Интересно, что до конца 1820-х будущий «великий нуллификатор» выступал сторонником активно действующего центрального правительства, защитником общенациональных интересов. В 1817 г. Дж. Кв. Адамс даже заметил, что Кэлхун стоял выше секционных предрассудков в большей степени, чем какой-либо другой государственный деятель, с которым он работал.26 Велики его заслуги и в военном ведомстве. Он укрепил форты на побережье и западной границе, энергично проводил программу вытеснения индейцев за Миссисипи, реорганизовал систему поставок в армию, централизовал ее командование, резко выступал против сокращения численности, предполагая осуществить экономию по другим статьям за счет умелого расходования бюджета департамента. За время пребывания в кабинете Монро Кэлхун завоевал репутацию сильного администратора, и сегодня в специальной литературе его имя всегда называют в ряду наиболее талантливых военных министров в истории США.27

Членам кабинета Мэдисона — генеральному прокурору Ричарду Рашу и министру военно-морских сил Бенджамину Крауниншилду  президент предложил сохранить свои посты. Однако в том же 1817 г. Раша сменил Уильям Вирт. Последний оставался на посту генерального прокурора в течении 12 лет, что стало рекордом пребывания в этой должности. До работы в президентской администрации он уже был вполне успешным человеком: идеальным семьянином, известным писателем, выдающимся юристом. Интересно, что Вирт никогда не проявлял политических амбиций. Его мало интересовали и партийные дела. К Монро он испытывал симпатию и оставался его верным другом на протяжении всей жизни. По сравнению с предшественниками Вирт значительно расширил полномочия генерального прокурора. Он также реформировал ведомство и систематизировал его деятельность.

Администрация Монро состояла из очень разных людей, между которыми неизбежно возникали трения. Вирджинский президент сумел сгладить все противоречия и направить активность подчиненных на реализацию своего курса. Им была предоставлена некоторая свобода в действиях. Однако она не выходила за рамки предложенного президентом курса. Монро советовался с министрами, устраивая дискуссии и выслушивая их точку зрения по тому или иному вопросу. Решение всегда принимал сам, тщательно обдумав и взвесив за и против. О его независимости говорит то, что, порой,  он действовал вопреки единодушной рекомендации министров. Внутренний климат кабинета изменился после переизбрания Монро. Неизбежный вопрос о его преемнике разрушил хрупкое равновесие. На передний план выступили политические амбиции и личные противоречия в сочетании с региональными различиями кандидатов. В администрации началась закулисная борьба за право занять президентское место на следующих выборах.

Одним из первых шагов нового президента стала поездка по стране. До него на такое предприятие осмелился только Джордж Вашингтон. Последний хотел рассеять предрассудки о том, что американский президент – это очередной монарх, ограниченный резиденцией в столице. Он предпринял путешествие по штатам, чтобы представить себя американцам, лучше узнать регион, народ и его проблемы.28 Монро решил воспользоваться удачным опытом предшественника.

Непосредственным поводом для тура пятого президента по северным штатам была инспекция состояния оборонительных укреплений. Однако это только малая часть намерений пятого президента. При помощи обзора Дж. Кв. Адамса можно выделить следующие цели путешествия. Во-первых, Монро хотел познакомиться с людьми и их нуждами. Во-вторых, установить функциональность и эффективность работы государственного аппарата на местах. В-третьих, оценить ресурсы страны и способы их развития. В-четвертых, лично осмотреть и выявить уязвимые места береговой линии государства, а затем принять оптимальное решение для обеспечения их безопасности.29

Ко всему вышеперечисленному можно добавить, что еще одной важнейшей целью поездки стала популяризация идеи единства нации. Это своего рода продолжение и иллюстрация мыслей о национализме и близости двух партий, которые наш герой обозначил в инаугурационной речи. В этом аспекте настоящим архитектором тура стал бывший участник Хартфордского конвента федералист Гаррисон Грей Отис. Он еще в 1816 г. говорил о том, что главе государства во время парламентских каникул следует совершать поездки по стране. Опытный политик являлся представителем умеренных федералистов, которые призывали сторонников к отказу от оппозиции республиканской партии, которая восприняла многие из базовых принципов федерализма. Более того, на президентских выборах 1816 г. Отис агитировал федералистов Массачусетса голосовать за Монро.30 После прихода к власти последнего он стал его преданным другом и союзником, отстаивая президентский курс в конгрессе.

Также не стоит забывать, что тур был отличной пиар-акцией для поднятия престижа избранного президента. Вирджинец умел расположить к себе людей, чем и воспользовался. Каждый его шаг подробно освещался в прессе, в том числе и федералистской.31 Интерес к данному событию не угасал еще несколько лет. Опубликовали даже несколько книг, содержавших обширное и доскональное описание знаменитого тура.32 Несомненно эти меры оказали значительный эффект на американское общество, увеличив популярность действующего президента.

Первоначально Монро планировал путешествовать как частное лицо, что исключало широкое освещение события и церемониал.33 Однако о мероприятии стало известно уже на начальном этапе. Президент посетил следующие штаты: Мэриленд, Пенсильвания, Нью-Джерси, Нью-Йорк, Коннектикут, Массачусетс, Род-Айленд, Нью-Хэмпшир, Вермонт, Огайо, а также территорию будущего штата Мэн. Почти в каждом городе наш герой произносил речи в поддержку президентского курса. Везде его встречали восторженные американцы, которые устраивали парады и приемы в его честь. Об этом свидетельствуют многочисленные источники личного происхождения. В них содержатся  доказательства и яркие иллюстрации всеобщего энтузиазма в отношении вирджинца и его программы.34

Особенно следует выделить посещение президентом г. Бостона. Цитадель федерализма приняла его с распростертыми объятиями. Одним из главных организаторов торжеств был все тот же Г. Г. Отис. Монро задержался в этом месте дольше, чем в других городах. Возможно, чтобы именно здесь встретить 4 июля. Праздничные мероприятия по случаю Дня Независимости, в которых бок о бок с президентом принимали участие представители федералистов и республиканцев, символизировали единство нации.35 Не случайно после этого бостонская газета «Columbian Centinel» назвала его приезд началом «эры доброго согласия.36   В дальнейшем эта фраза стала синонимом всего президентства Джеймса Монро.

Несомненно, президентский тур был чрезвычайно удачным предприятием. Это был весьма грамотный политический ход. Джеймсу удалось выполнить все поставленные цели поездки. Он сам признавал ее успешность.37 Об этом говорили пресса и другие политики. Одним из первых поздравления направил бывший президент Мэдисон.38 Американские историки также высоко оценивали это мероприятие. Так Э. Чаннинг писал, что оно способствовало сближению народа с федеральным правительством.39

Таким образом, наступлению «эры доброго согласия» способствовал ряд объективных факторов: успешное завершение англо-американской войны, падение популярности федералистской партии, сближение платформ обеих партий, послевоенный подъем патриотизма и национального самосознания. Однако ее олицетворением стал пятый президент США, который чувствовал и разделял общественные настроения этого периода. Уже в 1816 г. в его переписке содержатся мысли о грядущем объединении республиканцев и федералистов. Но он заходит дальше, обнародовав идею о бесполезности политических партий при свободном и стабильном правительстве, которое должно состоять из одаренных представителей разных территориальных секций страны.

В инаугурационной речи новый президент придерживался программы умеренного национализма. Он отметил единство американской нации и неповторимость исторических условий, в которых она складывалась. Вместе с тем, наш герой предложил ряд мероприятий, направленных на  стабилизацию и устойчивое развитие в различных сферах внутренний политики государства. Монро считал главной целью реформ, прежде всего, сохранение особого статуса США, приобретенного посредством англо-американской войны 1812 г.

Среди успешных шагов пятого президента  в 1817 г. можно выделить формирование блестящего состава правительства и тур по стране. Он создал сбалансированную и эффективную администрацию. Ему удалось найти и собрать вместе талантливых деятелей того времени. Среди наиболее выдающихся членов его кабинета были госсекретарь Дж. Кв. Адамс, министр финансов У. Кроуфорд, военный министр Дж. Кэлхун и генеральный прокурор У. Вирт. На этих постах они оставались на протяжении двух президентских сроков Монро.  При их посредстве он рассчитывал на баланс интересов секций государства, уже игравших заметную роль в политической жизни США. Однако вследствии отказа представителя Запада Г. Клея ему не удалось полностью реализовать свой замысел.

Чрезвычайно удачным оказался президентский тур 1817 г. Подобное мероприятие проводилось впервые за 25 лет.  Монро удалось выполнить сразу несколько поставленных задач. Во-первых, это была пиар-акция  в поддержку президента  и его программного курса. Он встречался и общался с разными людьми, произносил речи, участвовал в церемониях. Много времени уделялось символической демонстрации межпартийной дружбы. Все это подробно освещалось в прессе. С другой стороны президент оценил функциональность и эффективность работы местных властей и наглядно познакомился с ресурсами страны. В тоже время он не забывал об инспекции военных объектов.

Примечания

1 Терехов В.И. Борьба течений внутри республиканской партии в «эру доброго согласия». // Политические партии в США в новое время. / Под ред. Н.В.Сивачева. М., 1981. – С. 117.
2 Burns J. M. The vineyard of liberty. In 2 vols. N. Y., 1983. – Vol. I. – P. 239.
3 Hofstadter R. The idea of a party system: the rise of legitimate opposition in the United States, 1780-1840. University of California Press, 1969. – P. 188.
4 The writings of James Monroe / Ed. by S. M. Hamilton. In 7 vols. N. Y., 1898-1903. — Vol. V. – P. 342.
5 Ibid. — Vol. V. – P. 345-346.
6 A compilation of the messages and papers of the presidents, 1789-1897 / Ed. by J. D. Richardson. Washington, 1896. — Vol. I. – P. 322.
7 Ibid. – Vol. I. – P. 218.
8 The writings of James Monroe. — Vol. III. – P. 263.
9 Ibid. — Vol. V. – P. 347.
10 Hofstadter R. Op. cit. – P. 197.
11 The writings of James Monroe. — Vol. VI. – P. 13-14.
12 Ibid. – Vol. VI. – P. 9-11.
13 Ibid. — Vol. VI. – P. 11-12.
14 Ibid. — Vol. VI. – P. 2-4.
15 Ammon H. James Monroe: The Quest for National Identity. N. Y., 1971. — P. 358.
16 Морозова Е. В. Джон Квинси Адамс и политическая борьба в США в 1824-1828 годах: Дисс. канд. ист. наук. Брянск, 2006. – С. 55.
17 Memoirs of John Quincy Adams, Comprising Portions of His Diary from 1795 to 1848 / Ed. by Ch. F. Adams. Philadelphia, 1875. – Vol. IV. – P. 469-470.
18 Ammon H. Op. cit. — P. 361-362.
19 The writings of Albert Gallatin / Ed. by H. Adams. Philadelphia, 1879. – Vol. II. – P. 24.
20 Dangerfield G. The awakening of American nationalism. 1815-1828.  N. Y., 1965. – P. 30.
21 Ammon H. Op. cit. — P. 360.
22 The writings of Albert Gallatin. – Vol. II. – P. 36.
23 Memoirs of John Quincy Adams. – Vol. V. – P. 59.
24 McMaster J. B. A history of the people of the United States, from revolution to the civil war. In 7 vols. London and N. Y., 1914. – Vol. IV. – P. 376-377.
25 Паррингтон В.Л. Основные течения американской мысли. В 3-х тт. М., 1962. — С. 89.
26 Дубовицкий Г. А. Шесть портретов. Из истории США первой половины XIX века. Самара, 1994. – С. 168; Hofstadter R. The American Political Tradition and the Men Who Made It. NY., 1948. – P. 69.
27 Дубовицкий Г. А. Указ. соч. – С. 169-170.
28 Washington Ir. Life of George Washington. In five vols. N. Y., 1857. – Vol. V. – P. 123.
29 Adams J. Q. The lives of James Madison and James Monroe. Boston, 1850. — P. 314.
30 Morison S. E. The life and letters of Harrison Gray Otis. Federalist. 1765-1848. In two vols. Boston and N. Y., 1913. — Vol. 2. – P. 202-207.
31 Niles’ Weekly Register. – Vol. XII. – P. 238-239, 251, 271-272, 280-282, 314-317, 326-330, 341-343, 359-363, 371-374, 415.
32 Mitchell S. A., Ames H. A narrative of a tour of observation, made during the summer of 1817, by James Monroe. Philadelphia, 1818; Waldo S. P. The tour of James Monroe, president of the United States, through the northern and eastern states, in 1817. Hartford, 1819.
33 The writings of James Monroe. — Vol. VI. – P. 26-27.
34 The Papers of James Monroe / Ed. by D. Preston, M. C. DeLong. Greenwood Press, 2009. – Vol. I; The Letters of Ralph Waldo Emerson / Ed. by R. L. Rusk. 6 vols. Columbia University, 1939. – Vol. I. – P. 38-40; Memoir, autobiography and correspondence of Jeremiah Mason / Ed. by G. J. Clark. Kansas, 1917. – P. 158.
35 Morison S. E. Op. cit. – Vol. II. – P. 207-208.
36 Niles’ Weekly Register, July 19. 1817. – Vol. XII. – P. 329.
37 Bulletin of the New York Public Library. N. Y., 1902. – Vol. VI. — P. 227-230.
38 Hofstadter R. Op. cit. – P. 199.
39 Чаннинг Э. История Соединенных Штатов Северной Америки (1765- 1865): Пер. с англ. СПб., 1897. – С. 218.

Текст: © 2012 С.Л. Нечай
Опубликовано: Всеобщая история: современные исследования: Межвузовский сборник научных трудов. — Брянск, 2012. — Вып. 21. – С. 99-109.
Статья предоставлена автором

Нечай С.Л. «Политическая платформа Джеймса Монро и формирование президентской администрации»

Статья посвящена начальному периоду пребывания Джеймса Монро на посту президента США.