Враги за спиной опаснее для страны, чем противник на фронте.
А. Линкольн

Весной 1861 г. политическое, психологическое и эмоциональное напряжение в стране достигло такой степени, что достаточно было пустякового инцидента, чтобы вспыхнул военный пожар.^[1] Роковой выстрел прогремел рано утром 12 апреля 1861 г. Первый же снаряд южан сбил государственный флаг с вышки форта Самтер (Юж. Каролина). Весть об этом положила конец подвешенному состоянию и неопределенности, в которых пребывала страна. Когда телеграф приносил скупые сведения о бомбардировке форта, толпы северян в течение нескольких часов не покидали почтовые отделения и редакции газет. Возмутительное надругательство над государственным флагом и унижение национального достоинства, о чем сообщал телеграф и трубили газеты, взбудоражили народ до крайней степени. Гнев северян нарастал. Со страниц газет, с кафедр, с амвонов церквей раздавались негодующие требования как можно быстрее подавить мятеж, "отмстить неразумным" южанам. В Вашингтоне многие члены Конгресса, главным образом радикальные республиканцы, добивались увеличения состава армии, которая в то время не превышала 16 тыс. солдат и была расквартирована главным образом на отдаленных военных постах на Западе. Лидеры радикалов стояли за немедленное выступление против мятежников. Сенатор от штата Мэн Л.М. Моррилл сообщал из Вашингтона в мае 1861 г.: "Уэйд и Чендлер здесь и выступают яростно за войну".^[2]

В такой тяжелый для страны момент огромная власть неожиданно оказалась в руках нового в государственных делах и растерянного человека. Конгресс еще не собирался, а нужно было неотлагательно найти деньги на войну и принять важнейшие решения по армии, флоту и тысячи других мер, совершенно необходимых для такого дела, как война. В первые недели страна наблюдала за действиями неопытного лидера по набору 75 тыс. добровольцев и по организации блокады морского побережья протяженностью более 3,5 тыс. миль. Добровольцев никак нельзя было назвать солдатами, и верховный командующий федеральной армией генерал У. Скотт был категорически против начала военных действий с таким воинством до тех пор, пока офицеры не обучат его азам военного дела.

Тем временем на местах продолжалась запись в добровольцы. Для содержания рекрутов собирались деньги среди населения, пока эти обязанности не взяли на себя власти штата или федеральные. Предусматривалось выделение денег тем семьям, которые будут бедствовать из-за ухода в армию кормильцев. Военная форма шилась на дому по описанию и выкройкам, опубликованным в газетах. Поступали пожертвования от граждан для экипировки сформированных рот и конных отрядов. В распоряжение властей отдавались железные дороги и подвижной состав. Даже банкиры, но далеко не нее, предлагали властям чрезвычайные займы.

Призыв Линкольна в армию нашел горячий отклик среди населения и властей, особенно на Западе, где почти все губернаторы победили на выборах 1860 г. как республиканцы (Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган, Висконсин, Айова, Миннесота). "Я уполномочен заявить, - сообщал в Вашингтон губернатор Остин Блэр, - что население Мичигана с энтузиазмом откликнулось на обращение президента... В Мичигане готов к отправке на фронт один полк и можно снарядить еще один, если на это последует разрешение военного департамента".^[3] Из северных штатов продолжали поступать предложения о желании поступить в армию или на флот. Перед призывными пунктами выстраивались очереди. Одна из западных газет ("Колумбус крайсис") 18 апреля 1861 г. радостно оповещала: "Весь Север, кажется, охвачен боевым возбуждением". Уже завоевавший известность историк Джордж Банкрофт отметил, что "в его жизни он не видел ничего более величественного, чем народный подъем в апреле 1861 г."^[4] 19 апреля два полка волонтеров Огайо были отправлены по железной дороге в окрестности Вашингтона для обороны столицы. По распоряжению военного министерства полк волонтеров, набранный в Чикаго, 21 апреля 1861 г. определен для охраны стратегически важного центра при впадении р. Огайо в Миссисипи г. Кайро.^[5] Фермеры и скваттеры Айовы через своего губернатора Сэма Кирквуда передавали в Белый Дом: "Пожалуйста, заверьте президента, что народ и власти Айовы будут неотступно поддерживать его. Десять дней назад в нашем штате существовало две партии Сегодня же налицо лишь одна, и она безоговорочно выступает за Конституцию и Союз".^[6]

Первые же месяцы после инцидента в Самтере продемонстрировали, что мятежники уже обладают армией, способной выигрывать сражения. Проведя несколько "дебютных" и разведывательных атак-стычек (под г. Филиппи и др.), 21 июля 1861 г. противники со шлись в первом крупном сражении под виргинским городком Манассас у речки Булл-Ран, что на расстоянии около 25 миль от Вашингтона. 21 июля 1861 г., в воскресенье, 35-тысячная армия северян под командованием генерала Ирвина Макдоуэлла выступила против объединенных в 32-тысячную армию воинских частей генералов южан - П. Борегара и Дж. Джонстона. Наступление федералов, начавшееся в 10 утра, к 2 часам дня выдохлось, после мощного артиллерийского обстрела батальоны нью-йоркских новобранцев дрогнули, и вскоре началось хаотическое бегство. В самой середине южного лета в прекрасный солнечный воскресный день белые американцы с ожесточением убивали друг друга. Общие потери - около 4,5 тыс. человек, из них более 800 - убитыми. Такие цифры превышали число потерь в любом другом сражении, в котором до этого приходилось участвовать американцам.

Хотя это сражение не имело серьезного значения в общей стратегии войны, но его печальный исход для Союза наложил отпечаток на общую обстановку в двух разъединенных частях страны и, безусловно, не менее двух, а то и трех лет влиял на последовавшие военные столкновения.^[7] Генералы мятежников могли праздновать победу, но и их войска после боя находились в таком же хаотическом состоянии и не имели ни сил, ни желания преследовать противника, спасавшегося бегством в оборонительные укрепления под Вашингтоном.

Разгром северян в первом же крупном сражении Гражданской войны вызвал ликование на Юге, уныние, растерянность и ожесточение на Севере. Часть сторонников Демократической партии использовала поражение Севера для агитации против войны. Возбуждённые толпы, не дожидаясь правительственных мер, начали расправляться с "изменой и предательством" по своему усмотрению. 11,аже малейшая агитации или высказывание против войны враждебных элементов из тех людей, что голосовали на выборах против Линкольна (напомним, их было более 1,4 млн. только в северных штатах) немедленно пресекались. Их преследовали как предателей, дав меткое прозвище "медянок", "медноголовых змей".^[8] "Медянки" являлись наиболее агрессивной частью фракции "демократы за мир", которые выступали за мир с Югом без вмешательства в его внутренние дела. Другая фракция — "демократы за войну" поддерживала войну Линкольна против Юга, но выступала против освобождения рабов.

Лишь в самом начале войны северные сторонники мятежников - "медянки" почти не заявляли о себе. Но как только схлынула первая полна патриотического подъема и пришли вести о военном разгроме Союзной армии, "медянки" вышли на поверхность политической жизни и развернули бурную деятельность на подрыв военных усилий Союза. Они призывали северян не поддерживать войну "предателей-аболиционистов" против "своих южных братьев". Сильные позиции "демократы за мир" имели в штатах Среднего Запада.

Линкольн предвидел такое развитие событий и пытался уменьшить размер и число антиправительственных выходок. Поскольку Конгресс не заседал, все это президент делал своей властью (призвал 75 тыс. волонтеров, объявил блокаду, начал военные действия и др.). В эти же недели он издал распоряжение об увеличении численности регулярных войск сверх пределов, установленных Конгрессом, приостановил действие закона о личной неприкосновенности и давал санкции на производство множества арестов по подозрению в предательстве. Созвав специальную сессию Конгресса еще в необновленном составе, но без депутатов от Юга, Линкольн добился утверждения принятых им единолично мер. В послании Конгрессу президент выступил в защиту сохранения Союза и подчеркнул решающую роль народных масс: "От исхода происходящего спора зависит не только судьба Соединенных Штатов. Перед всем человечеством ставится вопрос, может ли конституционная республика или демократия, управление народа силами народа, защитить свою территориальную неприкосновенность против врагов внутренних... Ему (народу. — Г.К.) теперь надлежит доказать миру, что те, кто могут обеспечить справедливые выборы, могут также подавить мятеж".^[9]

После июльского сражения при Булл-Ране военные действия в 1861 г. разыгрывались большей частью на территории Виргинии и в пространстве между столицами Федерации и Конфедерации Вашингтоном и Ричмондом. Потеряв несколько сотен убитыми, ранеными и пленными, северяне проиграли битвы у ручья Уилсот Крик (10 августа 1861 г.), Боллс-Блаф (21 октября 1861 г.).

Получив незаменимый опыт на поле брани, обе воюющие стороны стремились создать боеспособное войско, ознакомить новобранцев с новыми образцами оружия, подготовить артиллерийские расчеты, наконец, наладить дисциплину. На Севере это дело было поручено 35-летнему армейскому инженеру, выпускнику академии Вест-Пойнт, который был наблюдателем во время Крымской войны, а до сецессии служил вице-президентом железнодорожной компании "Иллинойс Сентрал". В июле 1861 г. он должен был укрепить оборону Вашингтона, а из остатков разбитой под Булл-Раном армии создать новое воинское подразделение. Проявив незаурядные способности, энергию и талант, Джордж Макклеллан великолепно справился с заданием. Из необученных и недисциплинированных волонтеров вышла подготовленная и познавшая воинскую дисциплину армия, правда, еще не нюхавшая пороху. И хотя минуло уже более полугода с момента ее сформирования, эта армия, дислоцированная в лагерях под Вашингтоном, бездействовала.

Лишь под нажимом правительства, Конгресса, Комитета по ведению войны и самого президента Макклеллан, как "маленький Наполеон", "слабым мановением руки" двинул, наконец, потомакские полки на взятие Ричмонда. Здесь, около столицы Конфедерации, и началось 26 июня 1862 г. сражение, известное как "Семидневная битва". Сначала генерал мятежников Роберт Ли заставил остановиться 100-тысячное войско Макклеллана на южном берегу речки Джеймс. Затем, в течение семи дней беспрерывно атакуя, маневренные отряды южан разбивали части противника поодиночке. Надеясь взять в плен растерявшихся янки, генерал Роберт Ли бросил и битву все свои резервы и, стремясь сокрушить основной костяк боевой мощи Союза, не щадил ни своих бойцов (потери - 20 тыс.), ни северян (убито 16 тыс., не считая 6 тыс. пленных). Южанам удалось захватить армейские склады противника и очень кстати пополнить свои скудные запасы огромным количеством продовольствия, оружия и пороха, а также воспользоваться фургонами с мулами для перевозки трофеев. Еще недавно насчитывавшая более 100 тыс. солдат, армия Макклеллана позорно отступила на старые позиции у р. Потомак под Вашингтоном. До схватки армия генерала Р. Ли насчитывала около 40 тыс. солдат.

По горячим следам в Вашингтоне немедленно начали расследовать причины поражения северян. 8 июля 1862 г. участник "Семи дневной битвы" генерал Джордж Поуп предстал перед Комитетом по ведению войны Конгресса США в качестве свидетеля. Не моргнув глазом, он осудил замысел военной операции Макклеллана и высказался за наступательные действия. Он считал, что следовало нее силы бросить на взятие Ричмонда и затем пройти победным маршем с севера на юг через всю Конфедерацию до Нового Орлеана.^[10] В ходе беседы с членами Комитета по ведению войны Поуп недвусмысленно продемонстрировал приверженность взглядам радикальных республиканцев. И неслучайно вскоре оказался первым кандидатом, кого поставили во главе новой армии, получившей название Виргинской.

Первые же приказы генерала Поупа по вверенной ему армии вполне были выдержаны в духе требований радикалов.^[11] Появление нового командующего Виргинской армией, созданной для защиты столицы Севера, в той обстановке могло вселить некоторую надежду на давно желанный военный успех. Однако столкновение армии Поупа с войсками мятежников генералов Ли и Джексона-Каменная стена на том же месте — у речки Булл-Ран (вторая битва при Манассасе), что и год назад, не принесло облегчения Северу. Мятежники, используя ряд обманных маневров, легко вводили в заблуждение командование Виргинской армии и к концу трехдневной битвы 30 августа 1862 г. нанесли сокрушительное поражение армии генерала Джона Поупа.

После этого успеха южан еще до истечения года последовали несколько мастерски проведенных ими военных операций. Не прошло и недели, как неугомонные Роберт Ли и Джексон-Каменная стена снова двинулись в поход, теперь держа путь на север. Их 40-тысячная армия, форсировав р. Потомак, вторглась в штат Мэриленд. "На полях Мэриленда стояла желтая спелая пшеница. Ли и Джексон знали, что этим хлебом они могут накормить свои армии... состоявшие из оборванных, со стертыми ногами солдат, которые, как убедился весь мир, умели хорошо сражаться".^[12] 15 сентября Джексон отделился от находившейся на марше армии и с небольшим отрядом внезапно ворвался в городок Харперс-Ферри (где незадолго до этого было восстание Джона Брауна) и взял в плен находившийся там военный гарнизон из 11 тыс. солдат. Но главной и особенно желанной добычей было огромное количество продовольствия и обмундирования.

Вдогонку вступившим на территорию Севера 40 тыс. мятежников была брошена почти 100-тысячная Потомакская армия во главе с Макклелланом с приданной ей артиллерией из 300 стволов. Столько же пушек насчитывалось и у генерала Р. Ли, но личный состав был почти в два раза меньше — около 55 тыс. Макклеллану удалось остановить продвижение полков южан, и полтораста тысяч вооруженных белых американцев сошлись у ручья Энтайэтем, недалеко от городка Шарпсберга.^[13]

Бой грянул с утра 17 сентября. К вечеру огненный ураган артиллерии унес жизни 6 тыс. молодых и полных сил американцев. 17 тыс. — ранено и покалечено. Один из участников сражения генерал Джозеф Хукер с ужасом рассказывал, что убитые лежали на поле боя друг на друге рядами в три слоя, как будто сложенные огромной косой смерти. Этот день, 17 октября 1862 г., остался самым кровавым четвергом в американской истории. И завершился 1862 г. -второй военный год еще одним страшным поражением Союза в середине декабря. Сменив Макклеллана, генерал Эмброуз Бэрнсайд повел 120-тысячную Потомакскую армию на укрепившуюся на высотах городка Фредериксберга 70-тысячную армию генерала Ли. Когда утром 13 декабря северяне пошли на штурм, мятежники из-за каменной городской стены несколько часов в упор расстреливали беспрерывно атаковавших янки. "Это не было честным боем, — писал маме оставшийся в живых молодой солдат Союза, - это была настоящая бойня".^[14] Потери северян составили 12 600 человек, что в два раза превышало число потерь конфедератов генерала Роберта Ли. К Рождеству поселения, городки и города Севера погрузились в траур.

В первые же годы войны под воздействием ухудшавшейся общественной и политической обстановки в северных штатах в гуще народа возникли организации, которые стали называться лигами сторонников Союза. Через год-полтора в их рядах насчитывалось около 700—900 тыс. человек. Такое широкое движение в поддержку войны и правительства Линкольна не могло бы появиться и набрать силу за короткий отрезок времени, если бы его участники не прошли бы школу в предыдущих общедемократических движениях (в обществах по защите прав поселенцев-пионеров, движении "бдительных") и не нашли вскоре поддержки в Белом доме.