Великобритания была очень демократичной страной, и её политики в первую очередь зависели от воли народа и мнения свободной прессы. Правящая партия, как и любая другая, прислушивалась к общественному мнению, к тому же могилы солдат, погибших в Крымской войне пятью годами ранее, еще не успели зарасти цветами. Наполеоновских войн (1804-1815), войны с США (1812-1815), и Крымской войны (1854-1856), пришедшихся на одну половину века, оказалось достаточно для того, чтобы Англия насытилась ими по горло. Ни один политик не горел желанием начинать новую войну.

Уильям Сьюард, пламенный госсекретарь в администрации Линкольна не сомневался в том, что произойдёт, если Британия признает Конфедерацию. «В тот же час мы положим конец нашим дружеским отношениям, и вновь станем врагами Великобритании, как это уже было дважды в нашей истории»⁽⁸⁾.

И хотя подобные выступления были ничем иным, как обычной напыщенной риторикой, они заставляли задумываться о последствиях.

В субботу 14 декабря 1861 года скончался муж королевы Виктории. Она погрузилась в глубокий траур, и Пальмерстон не осмеливался нагружать её иностранными проблемами. Долгое время ему трудно было даже получить аудиенцию. К тому же в Англии многие считали Америку шумным выскочкой-переростком. Нассау Сеньор написал в 1857 году: «Нам надоело тщеславие Америки, мы устали слышать её хвастовство, будто бы она самая свободная и самая просвещенная страна, каких только знавал мир»⁽⁹⁾. Несомненно, что некоторые американцы не могли упустить ситуацию со своим успешным разделением, чтобы поиграть на нервах англичан и с садистским наслаждением понаблюдать, как тамошняя хвалёная «народная» демократия варится в собственном соку.

В Англии были и те, кто надеялся, что раскол подорвёт растущее влияние США, и в их первых рядах, разумеется, тайно, находился премьер Пальмерстон. Как вспоминал Гладстон: «Лорд Пальмерстон желал, чтобы раскол ослабил угрожающее влияние США, но разумно держал свой язык за зубами».⁽¹⁰⁾

Не стоит забывать, что последним военным конфликтом между США и Англией была не Война за независимость, а война 1812 года и ещё были живы те политики и коммерсанты, кто помнил о ней. Например, Пальмерстон к моменту начала войны 1812 года уже целых пять лет заседал в парламенте.

Когда проблема признания обсуждалась в деловых кругах, естественно, что во главу угла ставился вопрос прибыли. Продажи британского вооружения обеим противостоящим сторонам увеличились в разы, и пословица про «плохой ветер, который несёт только хорошее» как никогда лучше описывала сложившееся положение. Рабочие на верфях Лэрда в Беркенхеде, или на фабрике стрелкового оружия Энфилда на севере Лондона не имели причин желать завершения американского конфликта, но ещё меньше – вмешательства в него их собственного правительства. Огромную прибыль получали и «прорыватели блокады», действовавшие из британской колонии на Бермудских островах.

Если не явное признание, то может быть посредничество? В июле 1862 года лорд Рассел и Канцлер Казны Уильям Гладстон выразили желание остановить кровопролитие. Они заручились достаточными полномочиями и начали подготовку к многообещающим переговорам. 24 сентября премьер-министр дал предварительное согласие на то, чтобы «вернуться к дружеским отношениям с Америкой в случае, если нам удастся уговорить Францию и Россию присоединиться к нам». Несколько дней спустя Пальмерстон, отправляя Гладстона в поездку по Северной Англии, напутствовал его словами, что если обе стороны (Север и Юг) согласятся и объявят перемирие, то переговоры можно провести на основе признания существования двух стран. В противном случае последует признание независмости Юга.⁽¹¹⁾ Рассел присоединился к Гладстону на время поездки и, выступая в Ньюкасле, озвучил своё знаменитое «Джефферсон Дэвис и другие руководители Юга создали армию; теперь, и это очевидно, они создают флот, но также они создали нечто большее, чем просто армию и флот - они создали нацию». Хоть это и было немного преждевременно, но Конфедерация опять встала на путь признания. Когда до Лондона долетели известия о битве при Энтиетеме, Пальмерстон был вынужден объявить, что «до тех пор, пока в войне не настанет решительный поворот» Великобритания возвращается «к своему первоначальному положению простого наблюдателя».⁽¹²⁾

Решительный поворот не заставил себя долго ждать и обратился в форму Прокламации Освобождения. Хотя те же The Times назвали этот документ фикцией, поскольку она освобождала не всех рабов, эта прокламация положила конец всем разговорам о признании. Вот только могла ли Британия возглавить крестовый поход против рабства, объявленный высшей целью государства?

В заключение давайте поставим себя на место Генри Темпла Пальмерстона и представим простой, но абсолютно реальный сценарий развития событий в случае английского признания правительства Конфедеративных штатов Америки.

Несомненно, что в первую очередь были бы разорваны отношения между Лондоном и Вашингтоном. Затем – отступление британских войск с длинной и уязвимой границы Канады и США. Торговля с Севером свелась бы к минимуму, и пришлось бы забыть о североамериканской пшенице и искать другие пути для снабжения войск в Канаде. Британские торговцы получили бы право открыто поставлять свои товары в Конфедерацию, невзирая на блокаду. Несколько потопленных, или захваченных торговых судов, унесших с собой жизни англичан, вынудили бы королевский военный флот провожать торговцев через лабиринт блокирующих эскадр. Неизбежно увеличилось бы напряжение между двумя флотами, которое приблизило бы полномасштабную войну. Нельзя с полной уверенностью сказать, как повели бы себя Франция и, особенно, Россия, которая всегда была настроена в пользу Севера. Всё это слишком запутано, поэтому лучшим выходом было держаться на расстоянии дальше пушечного выстрела.

В случае развития событий по этому сценарию, молодая Конфедерация добилась бы своего – заполучила бы себе большого брата, способного поколотить хулигана, но каких преимуществ в итоге достигла бы Великобритания? Нам кажется, что причины недостаточной симпатии к Югу заключаются в том, что никто не мог ответить на сакраментальный вопрос любого торговца: «В чём здесь выгода?» И поэтому прагматичный, хотя и немного изворотливый ответ на вопрос «Когда вы признаете нашу Конфедерацию?» звучит так: «А … разве мы должны?»

ПРИМЕЧАНИЯ:

 (1) Great Britain and the American Civil War. E.D Adams. Smith 1957. Vol. 1. p. 40.

(2) Impending Crisis, 1848 - 1861. David MPotter, Harper and Row. p. 398.

 (3) Foreign Office papers Vol. 755. No 128. Russell to Lyons May 11th, 1861.

 (4) Battle Cry of Freedom. James M Mcpherson. Oxford University Press. p. 193.

 (5) Three Months in The Southern States. A.J.L Fremantle. University of Nebraska Press. p. 193.

 (6) My diary, North and South. William Howard Russell. Harper and Brothers, New York. p. 69.

 (7) Battle Cry of Freedom. James M Mcpherson. Oxford University Press. p. 383.

 (8) William Henry Seward - Lincoln’s Right Hand. John M Taylor. Harper Collins. p. 179.

 (9) N.W Senior American Slavery p. 38 From Great Britain and the American Civil War. E.D Adams. Vol. 1. p. 33

 (10) The Life of William Ewart Gladstone. John Morley. The Macmillan Company. 1911 Book V. Chapter V. p. 82.

 (11) Ibid., Book V. Chapter V. p. 75 - 76. (Курсив автора).

 (12) Ibid., Book V. Chapter V. p. 79.