Как убедительно показал академик Н.Н. Болховитинов, отказ императрицы Шелихову и Голикову был продиктован и другими причинами. В то время ее внимание было приковано к войнам с Турцией и Швецией. Не следует забывать и о том, что во второй половине XVIII — первой половине XIX в. основным направлением российской экспансии было южное (Северное Причерноморье — Кавказ), что нашло прямое отражение в высказываниях царицы в этот период. Немаловажным фактором было и лоббирование «южного направления» всесильным фаворитом Г.А. Потемкиным. Кроме того, императрица не доверяла жуликоватым сибирским купцам и боялась в будущем отпадения российских колоний от метрополии по примеру только что освободившихся от власти Великобритании Соединенных Штатов. Наконец, она не желала дополнительных осложнений с другими державами на Тихом океане — ей вполне хватало проблем европейской политики.^[25]

Непримиримая позиция императрицы в деле организации монопольной компании для освоения Тихоокеанского Севера получила свое отражение в письме главы Коммерц-коллегии графа А.Л. Безбородко к генерал-прокурору Сената князю А.А. Вяземскому от 4 сентября 1788 г. и легла в основу соответствующего указа Сената от 12 сентября того же года.^[26] Субъективное отношение Екатерины к монополиям заставило правительство почти на десятилетие отложить осуществление подобных проектов. Чтобы избежать обвинений в стремлении установить монополию на Тихоокеанском Севере, Шелихову и Голикову пришлось учредить еще несколько формально самостоятельных компаний (Предтеченскую, Уналашкинскую, Северную и Курильскую) наряду со своей главной Северо-Восточной компанией, которой руководил небезызвестный А.А. Баранов^[27].

Тем не менее, идея организации подконтрольной правительству монопольной компании не теряла своей популярности у сибирской администрации. Так, новый иркутский генерал-губернатор И.А. Пиль, по примеру своего предшественника, в рапортах императрице от 13 и 14 февраля 1790 г. вновь писал о «государственной пользе» и «верноподданническом усердии» компании Шелихова—Голикова в деле развития торговли и расширении российских владений на Тихом океане. Более того, генерал-губернатор, ссылаясь на усиливающуюся конкуренцию иностранцев, вновь в завуалированной форме призывал объединить все купеческие компании в единую организацию фактически во главе с Г.И. Шелиховым.^[28] Свои рассуждения о пользе создания единой купеческой компании администрация Иркутской губернии подкрепляла «казенным интересом»: из-за острой конкурентной борьбы между купцами в Кяхте цены на продаваемую китайцам американскую пушнину снижались, что автоматически вело и к уменьшению таможенных пошлин, а, тем самым, и государственных доходов.^[29] Но пока была жива Екатерина II, все попытки учредить торгово-промысловую монополию на Тихом океане были тщетны.

Однако вскоре после смерти императрицы и вступления на престол Павла I процесс оформления монополии на пушной промысел и торговлю в Новом Свете пошел семимильными шагами. Так, уже в 1796 г. ряд иркутских купцов выступил с предложением объединить купеческие компании для торговли в районе Курильских островов и Японии, а в 1797 г. в результате слияния купеческих капиталов было положено начало создания единой монопольной компании на Тихоокеанском Севере, где главенствующую роль вскоре стали играть наследники Г.И. Шелихова. Начинание сибирских купцов было полностью поддержано иркутским генерал-губернатором Л.Т.Нагелем, подчеркивающим в своем рапорте правительству преимущества крупной компании^[30] (особое покровительство он оказывал вдове Г.И. Шелихова — Н.А. Шелиховой^[31]).

Рапорт губернатора встретил положительную реакцию в столице. В начале августа 1797 г. генерал-прокурор Сената князь А.Б. Куракин передал императору записку с характернейшим названием: «О вредности многих в Америке компаний и пользе соединения их воедино». В ней Куракин предлагал слить все купеческие компании на Тихом океане в единую организацию под контролем специального правительственного чиновника.^[32] А в сентябре 1797 г. Коммерц-коллегия сделала доклад императору о целесообразности объединения сибирских купцов в одну компанию для успешного пушного промысла и торговли с Китаем.^[33]

Эти рекомендации получили «высочайшее одобрение» и начался процесс оформления монопольной компании, который курировала Коммерц-коллегия в лице президента П.А. Соймонова. В результате 3 августа 1798 г. в Иркутске был подписан акт Американской Соединенной компании, причем Коммерц-коллегии пришлось преодолевать саботаж ряда купцов, опасающихся преобладания в новой компании «клана Шелихова» (они предлагали даже передать американские колонии под прямое коронное управление).^[34] Не прошло и года, как новая компания трансформировалась в 1799 г. в Российско-американскую компанию — указ о ее образовании был подписан 8 июля Павлом I.^[35] «Этим указом, — писал американский историк Бэзил Дмитришин, — торговое предприятие сибирских купцов преобразовывалось в правительственное учреждение, закамуфлированное коммерческой терминологией. Перемены [были] продиктованы политическими, социальными, экономическими и культурными реалиями Российской империи, долго не позволявшими ни одному институту, организации или ассоциации, невзирая на род их деятельности, существовать вне строгого правительственного контроля».^[36]

К разработке «Правил» и «Привилегий» РАК определенно приложил руку зять Шелихова — обер-секретарь Сената действительный камергер Н.П. Резанов, активно лоббировавший интересы «клана Шелиховых», на что указывал в свое время академик Н.Н. Болховитинов. Резанов же и был назначен (указом от 2 декабря 1799 г.) «уполномоченным корреспондентом» правительства для надзора за деятельностью РАК.^[37] Пикантность ситуации состояла в том, что сам Резанов был одновременно и крупным акционером компании. Явно благодаря его усилиям компания попала непосредственно под покровительство императора и перестала зависеть от властей Иркутской губернии.

Подводя итог, можно уверенно утверждать, что РАК явилась закономерным результатом как естественной капиталистической тенденции к монополии, так и объединительной деятельности государственной власти, а потому представляла собой своеобразный институированный симбиоз интересов отечественных предпринимателей и царской бюрократии. Она полностью соответствовала политарному строю, существовавшему в тогдашней России, позволяя государству лучше контролировать купеческий капитал и эффективнее противодействовать иностранным конкурентам на Тихоокеанском Севере.^[38] Исходя из всего вышесказанного трудно не согласиться с мнением академика Н.Н. Болховитинова о том, что процесс образования монопольной компании шел и «снизу» — по инициативе сибирского купечества, и «сверху» — со стороны государственной власти.^[39]

Хотя формально компания являлась частной организацией, реально она представляла собой своеобразное ответвление государственного аппарата. Причем по мере существования РАК процесс ее «огосударствления» постоянно нарастал, достигнув апогея в 1840— 1860-е гг.^[40] Так, в начале 1860-х гг. директорат компании состоял сплошь из адмиралов и генералов, а главным правителем Русской Америки был капитан 1-го ранга И.В. Фуругельм. Наконец, в 1866 г. РАК — формально частная коммерческая организация — была передана из-под опеки Министерства финансов в ведомство Морского министерства, т.е. под патронаж главы ВМФ. Да и само руководство РАК прекрасно отдавало себе отчет в своей подлинной функции. «Действия Компании, — говорилось в его документах, — тесно сопряжены с пользами Государства и уже по сей единой причине служение Компании есть служение Отечеству».^[41] Более того, сам император и ряд видных царских сановников вступили в число акционеров РАК еще в 1802 г. Покупка ее акций рассматривалась как патриотический акт и общественный долг.^[42] Александр I в письме главе МВД О.П. Козодавлеву в декабре 1811 г. обращал его особое внимание на деятельность компании, поскольку, по мнению царя, она была создана не только ради доходов директоров и акционеров, но «и вообще для целаго Государства».^[43]

При необходимости царизм использовал РАК как удобную ширму для проведения внешней политики на Тихоокеанском Севере. Так, в конце 1840 — начале 1850-х гг. правительство активно привлекало компанию к освоению и закреплению за империей устья реки Амур и острова Сахалина, за что ее руководство заслужило «благоволение» Александра II, последовавшее 14 августа 1859 г. («за ревностное участи в исполнении предначертаний правительства в деле возвращения России Приамурскаго края»)^[44].

Конечно, было бы упрощением представлять РАК в виде простого инструмента государственной власти, как это делал профессор С.Б. Окунь, или в виде обычного правительственного учреждения, лишь «закамуфлированного коммерческой терминологией», о чем сообщал профессор Б. Дмитришин. Во-первых, компания имела собственную, формально независимую от казны экономическую основу — движимое и недвижимое имущество и финансовые средства. Правда, эта собственность носила подчиненный характер по отношению к государственной, а сама компания выступала в роли временного арендатора территорий, а фактически и населения Русской Америки по милости все того же государства. Во-вторых, как уже говорилось выше, РАК не возникла сразу как готовое правительственное учреждение — имел место постепенный процесс ее «огосударствления», включения компании в административный аппарат империи, фактически завершившийся к 1860-м гг. В-третьих, РАК, как и любые другие ведомства и министерства империи, имела свои собственные интересы, которые не всегда совпадали с устремлениями правительства. Порой противоречия проявлялись достаточно явно, например, по поводу условий конвенций, заключенных царскими властями с США и Великобританией в 1824—1825 гг., о чем подробно писал академик Н.Н. Болховитинов.^[45] В любом случае конфликт интересов разрешался как всегда в России в пользу государства волевым решением высших инстанций.

Возвращаясь к поднятому А.Ю. Петровым вопросу о том, могли ли русские купцы «заказывать музыку» на Тихоокеанском Севере и использовать государство в своих интересах, следует сказать следующее. В то время в России мог быть только один «заказчик» — высшая государственная власть как верховный собственник основных средств производства и рабочей силы. Исходя прежде всего из своих текущих потребностей или стратегических целей она могла идти навстречу частным лицам, а могла и противодействовать их устремлениям. В данном случае теория полностью подтверждалась исторической практикой. Российские купцы обязаны были согласовывать любой значительный шаг с высшими государственными инстанциями. Добиваясь их санкции, они часто вынуждены были идти на подкуп должностных лиц, о чем неоднократно сообщает на страницах своей в общем-то добротной монографии сам А. Ю. Петров.^[46]

Без поддержки высших должностных лиц успешная предпринимательская деятельность в России была почти невозможна. В значительной мере именно благодаря связям с администрацией Иркутской губернии Г.И. Шелихову удалось превратиться к середине 1790-х гг. в главенствующую фигуру в русском пушном промысле на Севере Тихого океана. При этом знаменитый и влиятельный купец полностью осознавал свою зависимость от воли «вышняго начальства». Обратим внимание на стиль его донесения генерал-губернатору И.А.Пилю от 18 ноября 1794 г., касающегося широких планов развития торговли в бассейне Тихого океана: «Но как в сие предприятие не могу я иначе пустица, как з дозволения начальства... Ради сего имею я несомненную надежду, что ваше высокопревосходительство, приняв в милостивое свое уважение сие всепокорнейшее мое представление, усовершенствуете оное у высочайшего монаршего престола ходатайством, о испрошении дозволения российским морским на Тихом море компаниям, отпускать суда свои к помянутым китайским портам (Кантон и Макао. — А.Г.) и в иные места для сыскания источников, могущих пополнить нашу коммерцию».^[47] Так пишут просители, а не «заказчики». Да и в последствии у руля образованной уже после смерти Шелихова РАК представители его «клана» утвердились в первую очередь благодаря протекции зятя Шелихова — Н.П. Резанова — видного государственного сановника, активно проталкивавшего идею создания монопольной компании в придворных кругах.^[48]

И еще несколько штрихов в заключение. По мнению А.Ю. Петрова, образование РАК было уникальным явлением в истории России конца XVIII — начала XIX в., а устав компании был в значительной мере скопирован с иностранных монопольных торговых объединений, прежде всего французских^[49] (об этом же в свое время писали М.Е. Уилер и Б. Дмитришин^[50]). Здесь следует сделать ряд пояснений. Если говорить об уникальности РАК, то она заключалась прежде всего в сочетании торгово-промысловых функций с функциями казенного управления: государство временно делегировало компании значительную часть своих полномочий. С другой стороны, в появлении РАК не было ничего феноменального — уже в 1750-х гг. в России появляются первые монополистические торговые организации — Темерниковская, Персидская и Среднеазиатская. Все они были акционерными обществами, а ряд положений в учредительных документах первой из них весьма напоминал некоторые пункты правил и привилегий РАК (включая позднейшие добавления и новации). Так, Темерниковская компания находилась под особой «протекцией» государства; ей была разрешена свободная продажа акций стоимостью 500 руб. всем, кроме иностранных подданных; управление компании сосредотачивалось в руках четырех директоров; компания имела право на получение казенных кредитов и т.д.^[51] Хотя вскоре Екатерина II, придя к власти, отменила монополии, но не сами компании: в начале 1760-х гг. учреждается Средиземноморская компания на акционерных началах при формальном, но весьма показательном участии в ней самой императрицы и одного из наиболее деятельных членов третьей Комиссии о коммерции, ее фактического руководителя — Г.Н. Теплова^[52] (сравним: вступление в РАК императора Александра I и реальное сосредоточение управления компанией в руках действительного камергера Н.П. Резанова). Все это говорит о том, что РАК возникла не только под влиянием иностранных аналогий типа английской Ост-Индской компании, но во многом благодаря уже имевшемуся в России опыту (хотя и не всегда удачному) создания подобных организаций. При этом государство, монополизируя деятельность РАК, стремилось удержать под своим контролем купеческий капитал и инициативу, а также принять участие в присвоении монопольных сверхприбылей посредством налогового перераспределения без излишних затрат со своей стороны. Тема, актуальная в России до сих пор.