Колониальные граждане Русской Америки: Проблема формирования постоянного русского населения в Новом Свете

Эта тема уже неоднократно затрагивалась в работах отечественных и зарубежных ученых1, однако специально не изучалась. Поэтому имеет смысл рассмотреть ее подробнее, тем более что специфика формирования постоянного контингента выходцев из метрополии оказала немалое влияние на судьбу российских колоний на Аляске и Алеутских о-вах. Кроме того, анализ этой проблемы позволит глубже понять особенности российской колонизации в целом.

Начало Русской Америки было положено в ходе 2-й Камчатской экспедиции В.Й. Беринга – А.И. Чирикова (1741–1742), которая открыла земли Юго-Восточной Аляски, а также Алеутские и Командорские о-ва. Уже начиная с 1743 г. сюда потянулись снаряженные сибирскими купцами суда с командами русских промышленников, которые добывали ценную пушнину и покоряли местных алеутов, заставляя их платить ясак в царскую казну и поставлять меха для самих купеческих компаний.

В течение 40 лет промышленники осваивали Командорские и Алеутские о-ва, но не селились там постоянно, а, набив зверя и променяв (иногда и просто отняв) у местных жителей пушнину, возвращались к родным берегам. Это объяснялось двумя причинами. Во-первых, купеческие компании, нанимавшие работников для промыслов на тихоокеанских островах, организовывались только на один «вояж», после которого добытые меха нужно было доставить на Камчатку или в Охотск для последующего раздела между хозяевами-нанимателями и промышленниками (обычно поровну – так называемая полупаевая система). Во-вторых, все представители податных сословий России (включая купечество) были жестко закреплены за определенными «обществами» (общинами) и не имели права поселяться где-либо вне их без санкции государственных органов. Такой порядок был предопределен историческими особенностями страны, где все трудовое население было фактически собственностью государства, что находило свое отражение в подушном окладе и других повинностях, которые они должны были нести в «обществах», к которым и были приписаны. Еще Соборным Уложением 1649 г. был строго запрещен самовольный уход городских «посадских людей» (не говоря уже о крепостных крестьянах) из «обществ» и свободное перемещение даже в границах Российского государства без разрешения чиновников и получения, начиная с эпохи Петра I, временного паспорта (обычно на 3 года). Причем в начале XVIII в., как справедливо указывает петербургский историк Б.Н. Миронов, даже дворянство и духовенство обладало всеми признаками государственного крепостного состояния2.

В таких условиях формирование постоянного русского населения в Новом Свете превращалось в большую проблему. Она стала особенно актуальна в последней четверти XVIII в. после появления на Тихоокеанском Севере иностранных конкурентов – испанских, английских, а затем и американских мореплавателей и морских торговцев, привлеченных пушными богатствами Северо-Западного побережья Америки. Отсутствие же здесь как основательных поселений, так и достаточно крупного контингента русских колонистов в значительной степени ослабляло позиции России в этом регионе. Это прекрасно понимал рыльский купец Г.И. Шелихов, который в 1784 г. заложил на о-ве Кадьяк первое действительно постоянное поселение русских в Америке3. Именно Шелихов поставил перед правительством вопрос об усилении присутствия россиян на берегах Нового Света. Без этого невозможно было ни покорить враждебные племена и освоить американские просторы, ни оградить владения империи от иностранной экспансии.

Дальновидный купец имел грандиозные планы распространения русского влияния вплоть до Калифорнии. Об этом он писал в марте 1786 г. в «Наставлении» главному правителю своей компании на Кадьяке К.А. Самойлову в 1786 г. и о том же доносил иркутскому генерал-губернатору И.В. Якоби в апреле 1787 г.4. Однако для выполнения этих планов Шелихову нужны были люди, а потому в ноябре 1787 г. он выступил с ходатайством перед властями Иркутской губернии снабдить его 100 военнослужащими и мастеровыми, которых он был готов содержать за счет компании, а также дополнительно передать ему 50 ссыльнопоселенцев Иркутской губернии. Иркутский губернатор полностью поддержал проект Шелихова и в своем рапорте Екатерине II от 30 ноября 1787 г. рекомендовал послать в Америку до 50 солдат, казаков, а также дополнительно артиллеристов и офицеров для занятия крепостей, которые предприимчивый купец намеревался построить на новых землях5. В феврале 1788 г. сам Г.И. Шелихов и его компаньон И.Л. Голиков просили императрицу о различных льготах и привилегиях для своей компании, в том числе о предоставлении ста человек «воинской команды»6. Хотя в правительственных кругах эти просьбы были поддержаны, Екатерина II прохладно отнеслась к прошениям ретивых купцов. В своих «Замечаниях» на доклад Комиссии о коммерции в Тихом океане она отказала Шелихову и Голикову почти по всем пунктам, включая отправку в Америку военного контингента. «Военные люди в Сибир равно нужно; – писала императрица, – сто человек тамо то, что тысячи здесь». Она вообще не видела перспектив в развитии заокеанских колоний: «Многое распространение в Тихое море не принесет твердых полз. Торговать дело иное, завладеть дело другое»7.

Несмотря на постигшую его неудачу, Шелихов энергично продолжил дело колонизации Русской Америки, равно как и свои настойчивые просьбы о содействии, направленные сибирским властям. Так, в «доношении» от 11 февраля 1790 г. новому иркутскому генерал-губернатору И.А. Пилю он ходатайствовал о получении права на приобретение крепостных для своей компании, ибо, как он писал, «для покупки людей в матрозы и разных заведений и предприимчивостей наших выполнения крепостные люди свои надобны»8. В случае удовлетворения этого ходатайства изворотливый купец получал послушную и почти бесплатную рабочую силу. Для Шелихова выгода была очевидна, так как промышленники, которые были наемными работниками его компании, получали по контракту половину всех добытых в Америке мехов; следовательно, они были заинтересованы исключительно в пушном промысле и заставить их трудиться в иных сферах деятельности (в мастерских, на верфях, в сельском хозяйстве) было весьма затруднительно.

Иркутский генерал-губернатор отнесся благосклонно к прошению Шелихова и в своем рапорте императрице от 14 февраля 1790 г. упомянул его просьбу. По его мнению, предоставление компании Шелихова права на покупку крепостных могло содействовать более успешному освоению Америки, заведению там верфей и фабрик9. Однако добиться согласия престола в 1790 г. так и не удалось.

В 1793 г. Шелихов и Пиль возобновили свои ходатайства, но изменили тактику: вместо права приобретения крепостных, что являлось привилегией дворянства, они сделали ставку на «административный ресурс», предлагая правительству передать компании Шелихова сибирских ссыльных для развития сельскохозяйственного производства на Аляске и Курильских о-вах. На этот раз императрица пошла им навстречу и 31 декабря 1793 г. И.А. Пилю был направлен именной царский указ, в котором ему предписывалось предоставить компании Шелихова до 20 человек ссыльных ремесленников и 10 семей хлебопашцев с обязательством платить за них государственные подати10.

В передаче царским правительством своих подданных в руки коммерческой компании не было ничего необычного: еще в начале XVIII в. оно начало приписывать государственных крестьян к казенным заводам, которые затем предоставлялись частным лицам. По мнению академика А.С. Лаппо-Данилевского, здесь содержался зародыш введения крепостной зависимости уже не от казны, а от заводчиков. Причем в категорию «приписных» могли попасть даже вольные мастера, «навечно» прикреплявшиеся к фабрике11.

В мае 1794 г. Шелихов получил будущих американских колонистов или так называемых «посельщиков» от властей Иркутской губернии. Судя по архивным данным12, местное начальство отнеслось довольно формально к проблеме освоения Русской Америки. Так, среди мужчин-поселенцев заметную часть составляли лица немолодого возраста, которые вряд ли могли легко адаптироваться к суровым условиям Аляски. Некоторые «семьи» высылаемых в Америку хлебопашцев состояли лишь из одного человека, а общее количество женщин-посельщиц почти в три раза уступало числу мужчин – соответственно 13 на 34. Кроме того, при анализе списка посельщиков бросается в глаза почти полное отсутствие детей (всего числилось 4 ребенка), несмотря на наличие 13 супружеских пар и традицию многодетности в тогдашней России. Все это ставило под вопрос успешное демографическое воспроизводство поселенцев в Америке, передачу ими русской культуры и трудовых навыков последующим поколениям.

Следует указать, что посельщики, отданные компании Г.И. Шелихова — И.Л. Голикова, не были крепостными в полном смысле этого слова, как отмечал в свое время У.Л. Сарафьян. Их нельзя было продать, заложить или подарить, т.е. они находились не во владении, а лишь в пожизненном распоряжении компании Шелихова13. Понимая это, Шелихов стремился укрепить свое влияние на посельщиков, используя (наряду с административным принуждением) долговую кабалу, т.е. экономическое порабощение. Со своей стороны, власти Иркутской губернии старались всячески регламентировать жизнь будущих американских поселенцев. Так, И.А. Пиль дал Шелихову пространный «Ордер» от 17 мая 1794 г., в котором предписывал построить в Америке крепость и при ней селение, в котором надлежало поместить данных ему посельщиков и постараться завести здесь хлебопашество, скотоводство и корабельную верфь. Особое внимание, по мнению губернатора, следовало уделить «воспитанию» в крестьянских семьях местных жителей с целью приобщения их к сельскому хозяйству, ремеслу и образу жизни русских, «чтоб потому не было нужды посылать туда ремесленных и хлебопашцов из России»14. В этой связи примечательно, что даже иркутский губернатор, поддерживавший все начинания Шелихова, считал неуместным увеличение числа постоянных русских поселенцев в колониях. Такая позиция царских властей была продиктована опасением потерять контроль над населением заокеанских колоний, а, кроме того, нехваткой русских людей для освоения огромной Сибири. Поэтому Пиль рекомендовал замещать их в Америке аккультурированным туземным населением. Для этого губернатор советовал переженить холостых посельщиков на «американках», а незамужних русских баб и девок выдавать замуж за местных туземцев15.

Основные положения губернаторского «Ордера» Шелихов пересказал в не менее пространном письме главному правителю своей компании в Америке А.А. Баранову от 9 августа 1794 г. В нем он сообщал об отправке к нему тридцати семей посельщиков, отобранных иркутскими властями из числа ссыльнопоселенцев. Таким образом, именно ссыльные положили начало постоянному русскому населению американских владений России16.

Судьба этих первых поселенцев российских колоний сложилась достаточно трагично: многие из них погибли от болезней, лишений, утонули во время кораблекрушений или погибли от рук индейцев вблизи зал. Якутат, где А.А. Баранов выстроил для них селение «Славороссия» (Новороссийск) при крепости, которая была захвачена и разорена местными индейцами в 1805 г. В этом же году было оставлено селение на курильском о-ве Уруп, где в 1795 г. по распоряжению Шелихова был размещен отряд промышленников во главе с Василием Звездочетовым и четверо посельщиков (двое из них имели русских жен-посельщиц)17. Попытки наладить с их помощью сельскохозяйственное производство на Курилах и Аляске полностью провалились: в 1817 г. из 46 человек ссыльнопоселенцев, высланных в Америку, в живых осталось только 4 мужчин, женщина и несколько детей-креолов – потомство от браков посельщиков и местных туземок. Еще один посельщик с русской женой из бывшего «Курильского отряда» служил в калифорнийской колонии Росс. В 1823 г. последние трое бывших посельщиков после их многолетних просьб были возвращены в Россию18.

Уже в начале 1800-х гг. стало ясно, что посланные в 1794 г. ссыльнопоселенцы не смогут решить проблему формирования постоянного русского населения в колониях. Это было очевидно камергеру Н.П. Резанову – зятю Шелихова (ум. в 1795) и фактическому главе Российско-Американской компании (РАК), возникшей в 1799 г. Данная монопольная организация, которой правительство подчинило российские колонии в Америке и Курилы, была создана базе конгломерата компаний Шелихова и иркутских купцов. Резанов же стал куратором РАК от правительства и в 1805 – 1806 гг. совершил инспекционную поездку на Аляску. Будучи ярым сторонником активной экспансии России в Новом Свете, он ратовал за всемерное увеличение численности русского населения колоний. В «Ордере» главному правителю А.А. Баранову от 9 сентября 1805 г. Резанов писал: «Как истинные силы тамошних областей состоять должны во множестве селений и людства, то и нужно поболее приглашать туда Русских, которые бы, подавая пример хозяйственной жизни, смягчали исповдоль дикость Американцев [туземцев] и приуготовляли желаемыя из них общества. Также приглашать иностранцев с художествами и ремеслами»19. Резанов рекомендовал помогать русским промышленникам обзаводиться в колониях хозяйством и позволять им жениться на туземках не иначе, как с условием остаться там навсегда.

Скептический ответ правителя был высказан от третьего лица: «Г[-н] Баранов считает, что кроме теперешних у Компании заселений, заводить новые во внутренности земли нынешним людством Русских невозможно; ибо дикие [индейцы] во многочисленности и непримиримы. Разве по времени умножить полезных для селений людей из Китая или с Сандвичевых [Гавайских] островов, но теперь нет еще видов к тому. […] Для просящихся остаться там Русских какие изобрести выгоды в коими бы они по гражданству своему имели в том прочность, трудно придумать»20.

Не найдя должной поддержки у администрации колоний, Резанов обратился к директорам Главного правления (ГП) РАК, которым предлагал нанимать у помещиков крепостных «из пьяниц» с платой за них от компании по 25—50 руб. в год, правда, при условии «поставить сие актом, чтоб помещики никогда не требовали возвращения их». Кроме того, Резанов советовал ходатайствовать перед престолом о присылке в колонии еще 100-200 ссыльных, предварительно «обженив» их в Сибири, «а другим доставить из Уналашки женщин, где их числом вдвое [больше] мужеска пола»21.

Возвратившись в Охотск в 1806 г., Резанов выслал 10 сибирских ссыльных в колонии22 (И. Попова, В. Наплавкова, И. Шишкина и др.), которых в документах компании также именовали «посельщиками». Однако эти «новые посельщики», судя по всему, уже не использовались компанией как ремесленники и земледельцы, а выполняли функции простых русских промышленников. Некоторые из них отличались «буйным нравом» и едва не подняли восстание в Ново-Архангельске в 1809 г. с целью убийства А.А. Баранова и захвата парусного судна, на котором намеревались отправиться «за волей» на южные полинезийские острова23. Вероятно, события 1809 г. заставили директоров компании отказаться в дальнейшем от широкого привлечения сибирских ссыльных в Русскую Америку, хотя по мнению некоторых западных очевидцев и ученых, именно они составляли значительный контингент русских на Аляске24.

Здесь уместно отметить, что позиция самой РАК в вопросе увеличения численности выходцев из метрополии в начале XIX в. была противоречивой, на что в свое время обратила внимание С.Г. Фёдорова. С одной стороны, компания испытывала постоянный дефицит рабочих рук, а с другой – ограничивала приток русских на Аляску. Дело в том, что сами промышленники в это время пушным промыслом почти не занимались, а работали в качестве строителей, матросов, надсмотрщиков, охранников, торговцев, ремесленников. Главное же богатство колоний – ценные меха – компания получала от зависимого туземного населения за символическую плату. В таких условиях существенно расширять присутствие уроженцев метрополии было для РАК невыгодно, так как помимо существенных транспортных издержек она должна была делиться с промышленниками доходами от получаемой в колониях пушнины (согласно существовавшей тогда полупаевой системе, упраздненной только в 1818 г.). Кроме того, русские нуждались в хлебе и некоторых других продуктах питания и товарах, а их доставка всегда была трудной задачей из-за отдаленности колоний и несовершенных средств транспорта. Неудивительно, делает вывод С.Г. Фёдорова, что РАК не ориентировалась на массовое привлечение переселенцев из России, хотя это и ослабляло позиции компании в Америке25.

Отношение царских властей также не способствовало решению проблемы формирования оседлого русского населения в колониях. Так, директоры РАК направили императору донесение от 12 мая 1808 г., в котором «всемилостивийше» просили позволить всем желающим из числа русских промышленников навсегда осесть в колониях. При этом директоры компании ссылались на мнение покойного камергера Резанова (ум. в 1807), которому в 1805 г. подали соответствующие прошения 33 «компанейских промышленных»26. Последние, как говорилось в документе, «завелися уже там своими детьми, имеют тамошних жен и рожденных от них детей и желают остаться там навсегда, составя гражданство». Компания ходатайствовала об освобождении их от податей «в прежних жилищах платиться долженствующих»27. Реализация этого проекта сулила РАК определенные выгоды, так как снижала ее транспортные издержки по пересылке служащих из колоний в метрополию и позволяла создать в Америке постоянный контингент опытных работников.

Идею директоров РАК поддержал в своей записке Александру I от 22 мая 1808 г. министр коммерции Н.П. Румянцев. В ней он советовал удовлетворить ходатайство компании, но при этом возложить на нее выплаты подушной подати за остающихся в Америке людей, освободив их от других общинных налогов и обязанностей28. Однако на состоявшемся 3 августа заседании Государственного совета предложение влиятельного министра и директоров РАК было отклонено. Царские сановники сочли неуместным создавать нежелательный прецедент, освобождая от всеобщих государственных повинностей пусть и ничтожный контингент подданных в отдаленных колониях29. Поэтому даже не столько крепостное право, как пишут многие исследователи30, сколько вся существовавшая в России фискально-бюрократическая система в целом препятствовала развитию русских колоний в Новом Свете, что в конечном счете и привело к их потере.

Получив отказ правительства в 1808 г. ГП РАК вынуждено было с сожалением констатировать: «О просившихся остаться навсегда в Колониях Русских, имеющих на Кадьяке свои домики и семейства, на доклад ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ не последовало соизволения, а предоставлено им быть там, как прежде, по контрактам, то есть быть там с паспортом 7 лет, платить подати в свое жилище, а ежели начальство потребует, то выехать из Америки и явиться дома»31.

Таким образом, строгое следование правительства общегосударственным «пользам» оборачивалось препятствием для формирования в Русской Америке даже небольшой группы постоянных колонистов. Правда, на практике правительственное постановление соблюдалось не слишком строго. Несмотря на контроль сибирских властей за документами промышленников, выезжавших в колонии, в самой Русской Америке находилось немало лиц, чьи паспорта были давно просрочены. Вдали от казенного начальства некоторые из них десятилетиями жили в колониях, не торопясь возвращаться на родину. Директоры РАК сами откровенно признавали в одном из своих посланий колониальной администрации, что компания «содержит служителей, коих пашпортам сроки прошли, а у иных даже несколько уже десятков лет»32.

Стремление РАК удержать на своей службе промышленников как можно дольше из-за долговых обязательств и нежелания нести дополнительные транспортные расходы порой приводило к конфликтам с ними, а также с сибирскими властями. Последние настаивали на высылке из колоний лиц, прослуживших там положенный срок, поскольку с просроченными паспортами никто не имел право удерживать их в Америке, даже если они были должниками РАК33. Наконец в 1818 г. правительственный Департамент Мануфактур и внутренней торговли издал специальное постановление: нанятые РАК рабочие по истечении 7-летнего срока их паспортов должны быть немедленно отправлены из колоний. Если же промышленники желали остаться в колониях сверх 7 лет, то за 2 года до истечения срока их паспортов они или компания обязаны были обратиться к губернским властям, «от которых люди сии зависят». РАК предстояло вновь взять на себя обязательство выплачивать за них все государственные подати и сообщать о месте их пребывания, «как и о случившихся с ними приключениях местному начальству»34. Если последнее не требовало явки этих людей в «общества», то РАК могла получить новые 7-летние паспорта у охотской администрации.

Естественно, что подобные решения никак не могли способствовать формированию постоянного русского населения на Аляске. Более того, в донесении в ГП РАК от 6 апреля 1818 г. новый главный правитель Русской Америки капитан-лейтенант Л.А. Гагемейстер сообщал, что охотское казенное начальство добивается высылки из колоний 100 человек промышленников, у который давно просрочены паспорта. Но Гагемейстер отказался выполнить это распоряжение, поскольку в этом случае колонии оказались бы обескровлены и подверглись бы опасности нападения воинственных индейцев35. За это он удостоился благодарности директоров РАК как спаситель колоний от гибели36. Окончательно порядок в паспортном вопросе был наведен только при главном правителе капитан-лейтенанте М.И. Муравьеве в начале 1820-х гг.

К этому времени в колониях остро назрел вопрос о престарелых служащих РАК, которые много лет провели вдали от родины, женились на местных туземках, имели от них детей и завели здесь собственное хозяйство. Высылать их в Россию было не гуманно из-за их возраста и здоровья, продолжать же службу РАК они были уже не в состоянии. Предшественник М.И. Муравьева лейтенант С.И. Яновский писал директорам компании в донесении от 14 апреля 1820 г.: «Несколько человек совсем неспособных людей на Кадьяке изключены мною из службы Компании, им предложено буде кто хочет выехать в Россию или оставаться в Кадьяке на своем пропитании; они избрали последнее, другим же уменьшено жалованье…, не угодно ли будет Главному правлению о сих людях представить правительству, что они за старостию и слабостию не в состоянии платить за себя повинностей?»37.

М.И. Муравьев также поднимал эти вопросы в депеше директорам РАК от 23 декабря 1821 г.: «При первом моем появлении в Кадьяке я получил очень много просьб от русских: почти все они просили пропитания не только себе, но и семействам своим; работать они вовсе не могут, выехать тоже; ибо стары и хворы и обременены семействами и хотя есть предписания Главнаго Правления, дабы тех кои не служат Компании не держать в Колониях, но выполнить сего вовсе невозможно, и надо иметь железное сердце, чтобы сих нещастных выслать явно на голодную смерть; впротчем сим поступком, естьли Компания не подвергнется ответственности, то верно жестоким упрекам в безжалостности…»38. Сложившуюся ситуацию Муравьев объяснял следующим образом: в прежние времена существовало множество туземцев-каюров39, которые снабжали продовольствием русских и их семейства, а ныне каюрство упразднено и ситуация для промышленников резко ухудшилась. При этом камергер Резанов, как писал Муравьев, «обольстил их каким-то колониальным гражданством», которое так и не состоялось. В результате русские промышленники остались в прежних сословиях, куда были записаны и их дети-креолы, и теперь они были обязаны вносить подати уже не только за себя, но и за потомство, что было им явно не по силам. Поэтому Муравьев предлагал ГП РАК ходатайствовать перед правительством об отмене податей с этих людей40. Одного из них – престарелого «служителя» компании Петра Берестова – Муравьев распорядился уволить от службы и поселить при Николаевском редуте41.

Директоры РАК отвечали Муравьеву в депеше от 3 марта 1822 г.: «Вы спрашиваете, что делать со стариками промышленными, которые не в состоянии уже выехать в Отечество? Ежели они служили Компании долго и хорошо, и на сей службе достигли старости и дряхлости, то человеколюбие и необходимость требует их призреть: следовательно, остается Вам быть их благодетелем; – следовательно, остается Вам сделать план, как и где призреть их; а потому нельзя лишить их какой либо помощи или жалованья, по рассмотрению Вашему. Кажется, что на Кадьяке всего лучше их успокоить; и, ежели можно, поселить их при рыбных местах, дабы они запасая ее высушивали и продавали Компании, в большое себе пособие. – Ежели возможно, то сделать им пособие и в заведении огородов, для собственнаго их продовольствия. Такая мера, кажется, выгоднее и похвальнее; но впрочем, да будет Ваше о них отеческое распоряжение»42. Таким образом, ГП РАК фактически санкционировало создание оседлого русского населения колоний из числа престарелых «служителей» за 13 лет до официального признания этой категории жителей Русской Америки.

Впрочем, и директора в Петербурге и местное колониальное начальство делали главную ставку не на выходцев из метрополии, а на лиц смешанного русско-туземного происхождения – креолов. Согласно «Правилам» (уставу) РАК, принятым в 1821 г. в связи с предоставлением компании монопольных привилегий еще на 20 лет, креолы были включены в мещанское сословие. При этом РАК добилась постановления, по которому они не облагались никакими государственными податями и повинностями до тех пор, пока они проживали в колониях (§41)43. Тем самым компания убивала сразу двух зайцев: избавляла себя от возможных выплат в казну за использованную в своих нуждах рабочую силу и, кроме того, закрепляла ее в колониях.

Однако первая попытка создать из креолов прослойку колониальных граждан-земледельцев провалилась, когда М.И. Муравьев рекомендовал отслужившим компании креолам поселиться в селении Росс в Калифорнии для занятия там землепашеством. Правителю пришлось с сожалением констатировать в депеше директорам РАК в марте 1823 г., что ни один из креолов «не имел к сему наклонности и всякой пожелал возвратиться на свою родину; получив свободу они в короткое время оставили Европейское платье и надевши на голое тело птичью парку44, сделали себе байдарки и словом пришли в первобытное свое состояние. И так Главное Правление не может надеяться иметь в колониях своих граждан земледельцов, о чем имею честь доложить»45. Добавим здесь, что еще одна попытка ГП РАК усилить земледелие в Россе уже с помощью русских крестьян также не удалась, когда в 1825 г. директоры ходатайствовали перед властями о разрешении покупки нескольких семей крепостных крестьян-хлебопашцев для заселения ими своей калифорнийской колонии. Хотя компания была согласна признать этих людей государственными крестьянами46, но санкции на это со стороны правительства так и не последовало. Естественно, что без оседлого земледельческого населения далекий калифорнийский анклав РАК был обречен и в 1841 г. был продан мексиканскому гражданину Дж.А. Суттеру47.

Тем временем проблема «старослужащих» продолжала привлекать внимание директоров РАК. В своей депеше от 6 марта 1823 г. они рекомендовали Муравьеву расселить на Кадьяке по рыбным речкам стариков, которые по тем или иным причинам не могли возвратиться в Россию. Главный правитель так и поступил – старослужащие получили некоторую помощь от РАК и обзавелись огородами, некоторые даже стали держать коров48. Часть стариков, кого еще можно было выслать, Муравьев распорядился отправить в Охотск, а оставшихся сделать пенсионерами компании49. Выплата пенсий была необходима, поскольку немощные или просто нездоровые люди не имели достаточно сил для поддержания себя и своего семейства, как, например, курский мещанин Иван Фадеев, уволенный от службы РАК «на свое пропитание» еще в 1820 г. Несколько лет он бедствовал на Кадьяке и в 1824 г. опять попросился на службу компании50, а в 1834 г. подал прошение навсегда остаться в Америке.

Хотя РАК уже с начала 1820-х гг. фактически санкционировала создание постоянного русского населения колоний из числа своих старых «служителей», однако они не имели официального статуса. Когда, например, работавший на компанию с 1805 г. тобольский крестьянин Яков Бабин в 1825 г. стал ходатайствовать о приписке его в колониальное гражданство, ГП РАК ответило отказом: «Приписать Бабина к Колониям невозможно»51. Муравьев также отклонил его прошение: «Не в моей возможности зделать, ибо сия статья решена, что русские промышленныя не могут быть гражданами колоний…»52. Позднее, в 1833 г. Бабин все же был отправлен с семьей на поселение из Ново-Архангельска на о-в Афогнак в учрежденную еще в 1831 г. деревню для «старослужащих» РАК53.

Свою политику в отношении этой категории колониального населения директоры компании сформулировали в депеше от 23 марта 1828 г. новому главному правителю капитану 2-го ранга П.Е. Чистякову: «Стариков, выехавших из колоний ненадобно опять туда посылать; но гораздо полезнее и даже очень нужно старовояжных промышленных особливо семейных удерживать в колониях. Разумеется без стеснения в том собственнаго их произволу, хотя бы то было с некоторым для Компании отягощением. В последние годы вышли многие, кои могли еще с пользою там служить, а здесь они не в состоянии доставать себе пропитание. Все они к деревенским работам сделались неспособными, а самой образ жизни их совершенно изменился, почему издержав по возвращении своем все, что вывезли с собою, остаются без куска хлеба и жалобами своими на Компанию делают ей величайшия неприятности»54. Поэтому ГП рекомендовало удерживать стариков (особенно семейных) в колониях, стараясь оказывать им различные пособия. К этому компанию подталкивала и элементарная экономия средств, так как постоянная пересылка работников из метрополии обходилась РАК в 1820—30-х гг. от 10 до 30 тыс. руб. сер. ежегодно55. Вместе с тем, компания стояла перед дилеммой: частая ротация кадров и связанные с нею транспортные расходы снижали ее прибыли и объективно подталкивали к стремлению удержать промышленников в колониях как можно дольше. С другой стороны, постаревшие на службе компании промышленники превращались в социально-экономический балласт, требовавший дополнительных расходов, что также снижало доходы РАК.

Лишь в 1830-х гг. проблема колониальных граждан была, наконец, формально решена благодаря усилиям главного правителя колоний капитана 1-го ранга барона Ф.П. Врангеля (1830—1835). В донесении в ГП РАК от 6 мая 1832 г. он писал о своей инспекционной поездке на Кадьяк летом 1831 г.: «В числе Компанейских Служителей находятся и совершенно неспособные к работам, дряхлые старые люди, обязанные семействами и служащие совершенным обременением для Колоний. Долги на них не токмо не убавлялись, но и еще умножились, а простив долги и выпустить сих людей в Россию значило бы навести Главному Правлению множество неудовольствий. По сему и предпочел я отпустить некоторых таковых Инвалидов на волю, дозволив им поселиться на Афогнаке и пользоваться целой год жалованьем и пайком для перваго обзаведения, а по прошествии года должны они лишиться сей помощи и самих себя прокармливать»56. По мнению Врангеля, выходом из ситуации было бы поселение престарелых «служителей» на берегах Кенайского (Кука) залива57.

В своем донесении в ГП от 6 мая 1832 г. Врангель предлагал решить проблему старослужащих следующим образом: РАК должна основать селения в удобной для занятий сельским хозяйством местности и поместить их туда с семействами, снабдив скотом, семенами и орудиями труда. По мнению главного правителя, несмотря на первоначальные издержки подобная мера в перспективе может быть выгодна РАК: «Итак Компания конечно должна принести немалую жертву, которая однакож со временем вознаградится; ибо из новаго поколения Колонистов можно будет брать молодых, здоровых людей в службу Компании, чем их и обязать не сначала поселения, но когда уже упрочится оное, и Главное Правление успеет может быть исходатайствовать от Правительства и на то особую привилегию, в вознаграждение первоначальных издержек Компании, и с тем чтобы Колонисты были совершенно исключены из прежних их сословий в России»58.

Директоры отвечали Врангелю в депеше от 31 марта 1833 г., что не видят перспектив у сельскохозяйственного поселения старослужащих в Кенайском заливе, поскольку «кроме лесов и рыбы, едва ли есть какие либо другие произведения; определенно, что можно там разводить огородные овощи, но ими и одной рыбою колония прокармливаться и содержать себя не может»59. Предложение Врангеля о поселении вместе со стариками молодых и здоровых людей также не устраивало директоров РАК, поскольку им пришлось бы платить жалованье за заботу о престарелых. Поэтому директоры рекомендовали Врангелю «предприятие сие оставить без исполнения»60.

Тем не менее, Врангель проявлял большую настойчивость, поскольку к нему постоянно поступали просьбы служащих РАК об оставлении их в Америке. Так, Охотская контора РАК извещала правителя, что она получила 4 прошения промышленников из Кадьякского отдела, ходатайствовавших о разрешении им остаться на «жительство» в Америке, но вне службы РАК. Ф.П. Врангель писал директорам в 1834 г.: «Донося о сем обстоятельстве Главному Компании Правлению, я поневоле должен опять коснуться довольно неприятной для Правления статьи о дряхлых стариках, прослуживших полвека Компании и в последние дни жизни отпущенных ею, так сказать, на волю. – Некоторые из сих ветеранов Компании в тяжких недугах влекут остаток дней при скудной пенсии от Компании, едва достающей на насущный хлеб; – другим Компания обязана не взирая на их неспособность, производить до смерти жалованье и пайки; – весьма немногие из сих пенсионеров в состоянии последними силами изыскивать себе пропитание; – но все они, обремененные многочисленным семейством или охладев к родине, не хотят или не могут выехать из Колоний. Для сих то людей требуемые с них подати и повинности вдвое тягостнее; – требовать же от Компании, чтобы выдачи были производимы на ея щет, тогда как она и без того уже великодушно закармливает до смерти значительное число ни к чему не способных стариков или хилых служителей, значило бы явно вводить оную напрасно в значительные издержки, кои по мере размножения стариков и неспособных, год от году будут увеличиваться, – а держать их без пашпортов невозможно, не преступая Государственных узаконений»61. Ф.П. Врангель продолжал: «Главному Правлению коротко известно, что таковых дряхлых стариков находится довольно по всем отделам Колоний. Безполезные сии дармоеды суть в величайшую тягость Управляющим отделами, ибо выдавая им пайки и товары, они принуждены стеснить полезных работников ограниченною выдачею потребных припасов, – и нередко старики сии к вящему отягощению Управляющих, еще употребляют Алеут себе в прислугу»62.

Настойчивость главного правителя дала, наконец, положительный результат. В депеше от 9 марта 1835 г. ГП РАК сообщало Ф.П. Врангелю: «По внимательном соображении всех изложенных Вами в депеше от 28 Апреля за № 80м причин о поселении колонистов в Кенайском заливе, Главное Правление признало полезным приступить к сему действию и, на основании предположений Ваших по сему предмету, представляло на уважение ВЫСОЧАЙШЕ учрежденного Совета, который по разсмотрении предположения, определил просить Г[-на] Министра Финансов. В следствие сего определения, Главное Правление представляло Его Сиятельству [графу Е.Ф. Канкрину] о исходатайствовании позволения поселить из старых промышленников до 60 ревизских душ, по их собственному желанию в Кенайском заливе, с исключением их из тех сословий в России, к коим до того принадлежали; и, обложив подушными окладами тех званий, освободить от прочих налогов»63. 11 апреля граф Канкрин официально уведомил ГП РАК о состоявшемся решении: «Найдя предложения сии весьма полезными и согласными с видами Правительства, о распространении в оных Колониях племени русскаго народа, я входил по сему предмету с представлением в Комитет Гг.Министров»64. Далее министр сообщал, что 2 апреля 1835 г. сам император дал санкцию на проживание в колониях постоянных поселенцев из числа русских мещан и крестьян, которые женились на креолках или туземках и по преклонности лет, плохому здоровью и отсутствию ближайших родственников в России решили остаться в Америке навсегда. Эти люди исключались из «обществ», к которым были приписаны в России, и освобождались от всех налогов и повинностей, кроме подушной подати, которую за них должна была вносить РАК65. В соответствующем законе, опубликованном 30 апреля, говорилось кроме того, что компания была обязана построить для американских поселенцев удобные жилища, снабдить сельскохозяйственными инструментами, скотом и продовольствием на 1 год. С ними разрешалось селить и креолов, окончивших службу компании66. Право на подобное поселение получали только сотрудники компании, безупречно прослужившие РАК не менее 15 лет, а креолы – после 20-летней службы с 16-летнего возраста. Первых стали именовать «колониальными гражданами», а вторых – «колониальными поселенцами».

Получив санкцию правительства, ГП РАК рекомендовало Врангелю сделать предварительный план будущего поселения колониальных граждан, соблюдать в нем порядок и чистоту, снабдить колонистов инструментами, скотом, семенами и о каждом семействе подавать ежегодные отчеты. Обязанностью правителя было хотя бы раз в год посещать это селение, а поселенцы должны были работать, чтобы ее результатами компенсировать РАК выплаты за них подушной подати67.

На практике создание поселения колониальных граждан в Кенайском заливе затянулось на несколько лет. Сменивший Врангеля на посту главного правителя капитан 1-го ранга И.А. Купреянов сообщал в депеше от 2 мая 1840 г. в Главное правление, что не мог приступить к заведению поселения на п-ве Кенай: местные индейцы танаина были неспокойны после только что закончившейся в колониях страшной эпидемии оспы (1835—1839), поскольку подозревали, что она возникла по вине служащих РАК68.

Приступить к созданию специальных поселений колониальных граждан и креолов удалось только при следующем главном правителе – капитане 2-го ранга А.К. Этолине. Лично осмотрев берега Кенайского залива в 1842 г., он избрал для поселения другое место – о-в Еловый вблизи Кадьяка, где старослужащие компании могли находиться под постоянным надзором правителя Кадьякской конторы. Выбор Этолина был одобрен директорами компании в депеше от 15 марта 1844 г.69. С 1841 по 1844 г. на о-ве Еловый и на соседнем о-ве Афогнак было расселено более 20 престарелых служителей и креолов с семействами, которые при помощи компании отстроили там дома и занялись сельским хозяйством70.

В утвержденном царем в октябре 1844 г. новом Уставе РАК статус колониальных поселенцев был зафиксирован в § 227—235. Так, в § 227 впервые указывалось, что из них образуется «особое сословие колониальных граждан». Затем шел ряд положений, дословно повторяющих закон от 2 апреля 1835 г. В то же время в Уставе специально оговаривалось, что дети колониальных граждан причислялись к «сословию» креолов71, т.е. они уже не считались собственно русскими, а потому не могли способствовать формированию оседлого русского населения колоний. Век же самих колониальных граждан был, как правило, недолог, ведь они зачислялись в «гражданство» колоний обычно уже в весьма преклонном возрасте и с ослабленным здоровьем. Правда, § 234 Устава предоставлял им возможность вновь по договору вступить в службу РАК, но вряд ли этот параграф часто воплощался на практике. Наконец в § 235 говорилось о том, чтобы при отводе земли поселенцам «отнюдь не стеснять оседлых инородцев и наблюдать, дабы колониальные граждане снискивали себе пропитание трудами, не обременяя туземцев»72. Поэтому рассчитывать на расширение хозяйства за счет привлечения туземных рабочих рук колониальным гражданам не приходилось.

В самом Главном правлении в 1844 г. в отношении нового колониального «сословия» были сформулированы следующие принципы: «1) желающих остаться в колониальном гражданстве поселить, при пособии от Компании, на островах Еловом или Афогнаке в Кадьякском отделе; 2) безсемейных и увечных и тому подобных служителей, неспособных к поселению, оставить, буде пожелают, на жительство в колониях с пожизненною пенсией, и наконец 3) тех, кто не желает оставаться, на вышеозначенных основаниях в колониях, отправлять на родину при единовременном пособии от Компании»73. На пенсию могли рассчитывать только лица из уроженцев метрополии, безукоризненно прослуживших в колониях не менее 15 лет, а креолы – не менее 20 лет74.

Когда эти решения стали известны в колониях, то около 25 человек с семействами, преимущественно служившие в Кадьякском отделе, изъявили желание обратиться в колониальное гражданство. Вместе с тем, многие престарелые служащие, несмотря на уговоры колониальной администрации, подали просьбы на выезд в Россию. С них была взята подписка, что «им было предложено водвориться в колониальном гражданстве, с получением помощи от Компании, а тем, которые по старости и дряхлости не могут быть поселены, обещано было безбедное от Компании, по смерть, содержание; но что они на то не изъявили согласия». Всего в 1844 г. было уволено в Россию 23 престарелых «служителя», с прощением им долга РАК и с доставкой за счет компании до родных мест. Кроме того, каждый из них получал единовременное денежное пособие. Еще до 30 человек старослужащих были оставлены в колониях с пенсиями. В результате принятых мер, колониальное начальство надеялось, что через четыре года колонии будут «освобождены от непомернаго числа неспособных служителей, столь долго тяготивших Компанию». Если к 1 января 1844 г. число служащих русских во всех отделах колоний составляло 401 человек, то к 1 января 1845 г. из них было уволено до 80 (т.е. около 20%). Издержки РАК на содержание престарелых пенсионеров было решено покрывать дополнительной приценкой на продаваемые в колониях чай и водку75.

В 1845 г. около десятка «старослужащих» РАК было причислено к колониальному гражданству. В основном это были сибирские крестьяне. Кроме того, еще несколько человек подали прошение о причислении к гражданству колоний – Алексей Егоров, финский швед Иоганн Кельгрен и якут Пётр Попов. Правда, в сохранившемся архивном списке колониальных поселенцев за 1846 г. числилось всего 9 человек76. Эти люди находились под надзором главы Кадьякской конторы РАК, который был обязан посещать их с инспекционными поездками несколько раз в год и подавать списки поселенцев колониальному начальству77.

По своему положению колониальные поселенцы очень мало напоминали вольных колонистов США или британских скваттеров, поскольку полностью зависели от администрации РАК. Так, сменивший Этолина капитан 2-го ранга М.Д. Тебеньков в предписании главе Кадьякской конторы Ф.И. Мургину от 4 октября 1846 г. рекомендовал разместить бывших служащих РАК по Кадьяку и следить за их трудолюбием: «… Получаемыя иными пенсионы от Компании не есть повод лежать и ничего не делать. От таких людей, если я удостоверюсь что они здоровы и по силам работать для себя могут, я пенсионы прикажу отобрать, и напротив того трудолюбивым готов оказать все свое содействие к преуспеянию»78. Работящих поселенцев Тебеньков предписывал конторе снабдить инструментами, семенами для посадок и т.д., а нерадивых следовало отдавать в работники рачительным хозяевам.

В 1846 г. «география» поселения колониальных граждан заметно расширилась, когда М.Д. Тебеньков во время пребывания в Уналашкинском и Атхинском отделах избрал новые удобные места для поселения престарелых служителей компании с их женами и детьми-креолами. В Уналашкинском отделе для этого были определены Шумагинские о-ва и берег Аляски, а в Атхинском – о-в Беринга79. В официальном отчете РАК говорилось по этому поводу: «Разселение служителей Компании с их семействами по разным отделам колоний производится как потому, что люди эти сами просятся на житье в те отделы, в которых родились их жены Алеутки и где, следственно, дети их находят свою родню, так и для того, главнейшее, что только этими мерами Компания может навсегда и повсюду обеспечить существование туземнаго народонаселения из Креолов; потому что коренные жители колоний Алеуты, не смотря на все принимаемые меры, рано или поздно исчезнут в чистом их виде, подобно тому как ныне уже не существует большая часть американских туземцев в тех странах, где водворились Европейцы»80. Таким образом, директора компании еще раз подтверждали, что делают ставку не на русских колонистов, а на местных уроженцев-метисов.

Кроме того, в депеше от 27 марта 1846 г. руководство РАК советовало Тебенькову отправлять из колоний на родину ежегодно не более 8 человек – «хворых и неспособных служителей»81, а в депеше от 15 марта 1847 г. директора разъясняли главному правителю, что «появление большаго числа хворых, жен и детей в столице поставит Главное Правление в большое затруднение против Правительства»82. Для предотвращения скопления в колониях большого числа престарелых, директора компании предписывали ограничить наем простых рабочих стандартным 7-летним сроком, после чего отправлять их в Россию за исключением особо дефицитных мастеровых, которым разрешалось продлевать контракт до 10—12 лет83.

Надо сказать, что служащие РАК далеко не всегда стремились пополнить число колониальных граждан. Так, в депеше от 12 апреля 1847 г. М.Д. Тебеньков писал в Петербург, что порой стоит определенных усилий склонить того или иного старика к подаче соответствующего прошения. По словам Тебенькова, они «часто неверную или лучше сказать бедственную будущность в России предпочитают безбедному существованию в Колониях и потому с большим трудом соглашаются оставаться в Колониях и на полном получаемом ими содержании, отнюдь не считая это благодеянием Компании, а как бы долгом с ея стороны за его прежнюю службу, некоторые же даже обнаруживают, что они этим делают одолжение Компании, а не Компания им»84.

С другой стороны, некоторые лица годами добивались получения статуса колониального гражданина, как, например, крестьянин Яков Милютин. Он подал прошение о причислении его к колониальному гражданству еще в 1842 г., но получил его только в 1850 г. в результате длительной бюрократической переписки, когда Томская Казенная Палата отношением от 7 Октября 1849 г. за № 8654 уведомила ГП РАК, что она определила Якова Милютина исключить из списков крестьян Богородицкой волости85.

Весной 1847 г. главный правитель дал предписание поселить на п-ве Аляска в районе Шумагинских о-вов новую группу из пяти престарелых «служителей» компании, получивших колониальное гражданство. Они должны были вместе со своими семьями находиться под надзором управляющего о-вом Унга. Им назначались пенсии от РАК от 250 до 400 руб. асс. в год, на которые они должны были закупать у компании все необходимые им товары и припасы, а их старые долги уничтожались. Еще одну группу колониальных поселенцев правитель намеревался разместить в том же году на о-ве Беринга86. В предписании от 6 мая 1847 г. управляющему о-вом Унга С. Гомзякову М.Д. Тебеньков указывал, что во внутренние дела и конфликты поселенцев на Аляске не стоит вмешиваться без серьезного повода, а всю добытую ими пушнину принимать по «алеутской таксе», причем «алеут ни в каком возрасте, ни мужескаго, ни женскаго пола, ни под каким видом поселенцам брать не дозволяется»87. Таким образом, колониальное начальство старалось изолировать поселенцев от контактов с коренным населением, не желая терять рабочие руки туземцев.

Летом 1847 г. Тебеньков лично посетил селения колониальных граждан и поселенцев-креолов в Кадьякском отделе и убедился, что дела у них шли неплохо. Многие имели свои огороды, разводили птицу, а порой и скот. Некоторые из поселенцев не только перестали уже нуждаться в помощи со стороны РАК, но иногда продавали компании избытки овощей88.

Весной 1848 г. директоры РАК рекомендовали Тебенькову (в депеше от 15 марта) расселять колониальных граждан именно в Кадьякском отделе, «где компанейское Начальство может иметь за ними бдительный и действительный надзор». ГП соглашалось на поселение колониальных граждан на о-ве Беринга и Шумагинских о-вах, но рекомендовало временно воздержаться от их размещения в других частях Атхинского и Уналашкинского отделов, «где надзор Компанейскаго Начальства не может быть действителен»89. Поэтому Тебеньков вынужден был отказать колониальному гражданину Степану Гомзякову, желавшему осесть около Унги на Поповском о-ве. «Скажи Гомзякову, – писал Тебеньков управляющему Унгой Ф. Гудкову, – что Главное Правление не разрешило селить в Уналашкинском отделе никого, кроме тех, которые уже там водворились»90. Перед нами еще одно свидетельство полной зависимости колониальных граждан от воли местной администрации и петербургской бюрократии.

В 1848 г. в колониях официально числилось уже 15 колониальных граждан, т.е. их количество за два года возросло более чем в 1,5 раза. Однако, с другой стороны, эта цифра кажется ничтожной по сравнению с общей численностью выходцев из метрополии, служивших в Русской Америке в те годы (около 470-500 человек91). Впервые публикующийся ниже архивный список дает нам представление о составе, сословной принадлежности и первоначальном месте жительства колониальных граждан:

Ведомость Колониальных Граждан92

Имена

Звание из коего уволены в Колониальное Гражданство

в 1848 году причитается податей Серебром

руб.

коп.

1. Степан Рыхторов Мещанин г.Томска

3

43½

2. Андрей Шаратин
3. Василий Балашов
Мещане г.Тобольска

2
2

29
29

4. Матвей Рюппе Выборг. губ. города Выборга, деревни Курвем работник

86

5. Алексей Малкин Крест. Тобольск. губ., Туринскаго окр., Благовещенск. волости и слободы

86

6. Степан Дыринов Крест. Тобольск. губ., Тюменскаго округа, Покровской волости и слободы

86

7. Фёдор Кипрюшин Крест. Тобольск. губ., Тюмен. округа, Покровск. волости, деревни Щучьей

86

8. Тимофей Демидов Крестьянин Архангельской губ., Мезенскаго уезда, Мешуконской волос., деревни Потенской

86

9.Михайло Чеботных Мещанин г.Тобольска

2

29

10. Епифан Некрасов Крест. Тобол. губ., Тюменск. округа, Аровской волос., деревни Омкуровой

86

11. Демид Григорьев Крест. Новгородской губ., Череповецкаго уезда, Причаевскаго общ., дер. Великаго села

86

12. Пётр Овчинников Курск. губ. гор. Рыльска мещанин

2

29

13. Мирон Тимофеев Крест. Витебской губ., Себежскаго уезда, Непоротовскаго Войтовства, дер. Влазович

86

14. Лука Аникушев Крест. Тобол. губ., Тюменск. округа, Яровской волости, села Мальковскаго

86

15. Иоган Кнаге Нюландской губ., Ингоскаго Кирхштеля, завода Скагервик работник

86

Итого
/Подписано: / за
Правителя
Канцелярии Петров

21

19½

Между тем, в 1848 г. было подано сразу 14 прошений о причислении к колониальному гражданству, но некоторые получили отказ. Так, ГП отмечало, что якут Семен Сидоров не может ходатайствовать о подобном, так как прослужил в колониях только 14 лет, а не 15, как положено по закону93. В просьбе было отказано также удельному крестьянину Ивану Кичину, поскольку Архангельская Удельная палата потребовала выплатить за него 600 руб. сер. «выводных денег» и указывала, что переход удельных крестьян возможен только в купеческое или мещанское сословие. Директоры РАК резонно отвечали, что подобных денег Кичин, обремененный большим семейством, выплатить не может, а Тебенькову было предписало впредь не принимать подобных ходатайств от крестьян Удельного ведомства, да и вообще запретить их наем в будущем94. В целом же старослужащие РАК, пожелавшие остаться в колониях навсегда, обычно редко получали отказ, однако их численность росла не слишком быстро из-за высокой естественной смертности вследствие преклонного возраста и болезней.

Как свидетельствует архивный список колониальных граждан за 1850 г., их количество возросло до 21 человека. Согласно документу, около половины колониальных граждан составляли сибиряки преимущественно из Тобольской губернии (10 человек русских и 1 якут); кроме того, указаны 5 выходцев из Великороссии, 1 из Беларуси и 4 «финляндских уроженца»95. Таким образом, состав колониальных граждан был этнически достаточно неоднороден.

В том же году список пополнился за счет Ивана Андреева – крестьянина Симбирской губернии, причем ГП РАК вынуждено было заплатить его «обществу» 120 руб. сер., без чего оно не соглашалось на его увольнение в колониальное гражданство. Новый правитель капитан 2-го ранга Н.Я. Розенберг распорядился вычесть эту сумму из получаемой Андреевым пенсии от РАК96. Самого Андреева правитель отправил с семейством на шхуне «Тунгус» в Кенайский залив для поселения в «урочище Нинильчик» на западном берегу п-ва Кенай. Существовавшее там селение колониальных граждан Розенберг рекомендовал посетить главе Кадьякского отдела Ф.И. Мургину, чтобы подробно изучить местный быт и проблемы. В послании от 20 апреля 1851 г. правитель указывал: «Поселение Колониальных граждан в Кенайском заливе, я считаю предметом особой важности…, потому что в других местах наших Колоний, не исключая даже острова Кадьяка, весьма мало удобных к поселению мест… Я надеюсь, что имея это в виду, Вы не оставите обратить Ваше особенное внимание на настоящее поселение Колониальных граждан в Нинильчике, употребите все зависящие от Вас средства к тому, чтобы этот первый, так сказать, зародыш здесь Русских поселений, пользовался всеми потребными для своего развития попечениями. Зная Вас как добраго и истиннаго сына нашей матери России… Вы не устанете обращать всего Вашего внимания на дело устройства в Кенайском заливе Русских заселений…»97. По убеждению Розенберга, за поселенцами требовался постоянный надзор: «Если увидите, что поселенцы на Нинильчике худо живут и не обзавелись еще своими домами, единственно по причине своего нерадения или лености, в таковом случае не оставьте их без должнаго за то полицейскаго исправительнаго наказания розгами. Эта мера может возбудить их от лени, а особливо поселенца Кнаге, котораго я давно уже знаю, как самаго лениваго и лживаго человека»98. Правитель добавлял: «…Я буду неослабно преследовать ленивых и безпечных поселенцов, и не посмотрю на то, что они считаются уже в числе Колониальных граждан, вышлю их как вредных людей для исправления в Россию, для предания их там в руки Правительства, которое найдет для них там место, где им не дадут лениться, и отучат навсегда от лености и безпечности…»99.

В 1851 г. сразу 4 служащих РАК заявили о «дозволении им водвориться в Колониальное гражданство» (Илья Непогодьев, Иван Макаров, Иван Серебренников и Яков Лехтонен). В результате весной 1852 г. численность колониальных граждан возросла до 26 человек100, а в 1853 г. колониальных граждан насчитывалось уже 31 человек101, включая финна Якова Лехтонена из Выборга102 и крещеного «инородца» Тюменского округа Алексея Егорова (Мурзы Гильдеева), который ходатайствовал о причислении его в колониальное гражданство с 1844 г.103. Тогда же к колониальному гражданству был причислен и швед Карл Нордстрем из Абовской губернии. Еще один финский швед – Карл Дальстрем – получил его в 1855 г.104.

Крымская война прервала процесс зачисления старослужащих РАК в колониальное гражданство, так как связь с метрополией была блокирована эскадрой союзников105, а без санкций «казенных мест» формально сделать это было невозможно. Впрочем, на живших в Русской Америке колониальных гражданах война практически не отразилась. Возглавлявший в те годы Русскую Америку капитан 1-го ранга С.В. Воеводский в своем «Обзоре управления колониями Российско-американской компании в 1854—1859 гг.» отмечал: «Главное место поселений находиться в Кадьякском отделе. Там в бытность мою в 1857 году, я имел случай видеть почти всех поселян, как из заезжих, так и креол, и вообще заметил резко выказывающееся довольство, а по собранным на месте сведениям убедился, что они все ведут себя безукоризненно во всех отношениях»106.

Столь же благостная картина быта колониальных граждан была нарисована и в официальном отчете ГП РАК за 1858 г., где о колониальных поселенцах сказано следующее: «Будучи обезпечены со стороны компании во всех нуждах и потребностях своих, они составляют собою население нравственное и трудолюбивое. Для прибывающих временно в колонии, они служат весьма полезным и назидательным примером того попечения, которое полагается о людях, с усердием и пользою окончивших свое служение компании. Вообще учреждение это достигает в полной мере благодетельной своей цели»107.

Точно установить число колониальных граждан в конце 1850-х – начале 1860-х гг. пока не представляется возможным вследствие расхождения данных источников. Так, в опубликованных документах РАК говорилось, что «сословие» колониальных граждан простиралось с семействами до 240 душ108. Эта цифра фигурирует также в работах некоторых исследователей, однако она представляется завышенной, поскольку включала в себя, очевидно, не только собственно колониальных граждан с потомством, но и колониальных поселенцев-креолов. Согласно же неопубликованным статистическим данным РАК на 1 января 1859 г. колониальных граждан насчитывалось всего 17 человек с семействами109. С другой стороны, по официальному «Докладу Комитета об устройстве русских американских колоний» в 1860 г. их было гораздо больше: 64 мужчины и 49 женщин (всего 113 человек)110. Опубликованная в том же источнике «Ведомость о колониальных гражданах и поселенцах в колониях Российско-Американской Компании к 1 января 1861 г.» дает несколько иные цифры:

В Ново-Архангельске Колониальных граждан с семействами муж. жен.
5 5
В Кадьякском отделе Колониальных граждан с семействами:

В Кенайском заливе
На острове Афогнак
При Чиниат[ской] одиночке
В Павловской гавани
На острове Еловом

В Атхинском отделе:
На острове Атха
Беринг
Всего колониальных граждан

6
26
3
3
31
7
54
4
24
3
22
40

111

Кроме того, на о-ве Еловый проживал со своим семейством из 2-х человек русский, не утвержденный в колониальном гражданстве, и еще один русский «служитель» РАК жил на положении колониального гражданина на о-ве Уналашка. Таким образом, согласно этой таблице, к 1 января 1861 г. в Русской Америке проживало 55 колониальных граждан (еще 1 неутвержденный в гражданстве) вместе со своими женами – туземками и креолками – всего 97 человек.

Если принять усредненные данные «Доклада Комитета» по численности колониальных граждан – 60 человек на 1860 г., то очевидно, что с 1850 г. их количество выросло почти в 3 раза. Но и эти 60 человек, естественно, не могли обеспечить прочного освоения огромного края, что признавало и Главное правление РАК в 1860 г.: «Европейцы, Русские подданные прибывают в Колонии не для колонизации, а для работ, а потому и число их определяется потребностию производства последних. […] Всякий Русский, как объяснено, служит срочное время по контракту и потом выезжает, остающиеся из Русских навсегда в Колониях, так называемые Колониальные Граждане, одни не в состоянии водворить русское хозяйство; они скорее сами привыкают к образу жизни своих [туземных] жен и их родни, нежели бывают в силах вводить свои обычаи»112.

Еще более критично высказывались в адрес колониальных граждан правительственные ревизоры – действительный статский советник С.А. Костливцов и капитан 2-го ранга П.Н. Головин – посланные в колонии в 1860 г. с инспекционной проверкой в преддверии окончания срока монопольных привилегий компании (1862). Так, Костливцов писал, что колониальные граждане «являются ныне совершенными тунеядцами в этом крае»113. Он отмечал также, что «укомплектование сословия колониальных граждан возможно только старыми и больными служителями Компании, потому что людей здоровых, молодых и недавно живущих в Колониях причислять в колониальные граждане законом не разрешено. […] Желать увеличить Русское население в Американских колониях должно и оно необходимо; пока Русская народность не разовьется в этом пустынном крае, до того времени не только нельзя ожидать развития последняго, но даже нельзя считать себя за действительных обладателей Американскаго материка. Можно утвердительно сказать, что только с умножением Русскаго населения разовьется в крае цивилизация, усилится деятельность и несомненно, что дикие туземцы скорее и с большим успехом уступят влиянию оседлаго Русскаго народонаселения, нежели силе оружия. Но для привлечения Русскаго населения нужно придумать меры более действенныя, а не собирать для того всех старых, больных и негодных ни для какой полезной деятельности»114.

Со своей стороны Костливцов сделал ряд предложений, которые могли бы содействовать формированию сильного контингента колонистов. Он рекомендовал, в частности, колонизовать в первую очередь материк, а не острова, селить колонистов большими деревнями, а не одиночками115. «Необходимо в этом крае иметь такия селения, – писал ревизор, – которыя, подобно Линейным казакам, могли быть сами охранителями своей безопасности и не требовали содействия Правительства и Компании для защиты их против толпы диких Индейцев»116. По мнению Костливцова, «в видах скорейшей колонизации края, полезно было бы разрешить завести туда до 500 семейств [ссыльных], назначенных по приговору, разных административных и судебных мест, к выдворению из мест настоящаго их жительства на поселение в Сибирь. Этим числом людей заселить на первый раз береговое пространство, начиная от мыса Якутата до Николаевскаго редута»117.

Сходной точки зрения придерживался и П.Н. Головин. Он писал: «Если же надеялись утверждая сословие колониальных граждан, мало-помалу заселить край, то и эта цель не достигнута; да и как было ожидать, чтобы престарелые, дряхлые инвалиды содействовали увеличению населения? Дело другое, если бы, разрешая молодым людям вступать в брак, отводили им земли в вечное пользование и селили бы их по нескольку семей вместе… Из подобных людей, конечно, образовалось бы со временем сословие полезных и предприимчивых поселенцев…»118.

Специальный правительственный Комитет по устройству русских американских колоний в 1863 г. рассмотрел замечания ревизоров и признал их справедливыми. Отмечая определенные успехи в деятельности РАК, Комитет с сожалением констатировал, что за 60 лет управления колониями компания ограничивалась почти одним пушным промыслом и сделала слишком мало для подлинной колонизации края, где «даже между русскими переселенцами, утрачивается элемент русской народности»119. Удушающий контроль РАК, отмечал Комитет, губит на корню любую предприимчивость и инициативу местного населения: «То же промышленное равнодушие, та же апатия проявляется в жизни небольшого числа собственно Русских поселенцев, так называемых колониальных граждан. Происходя по большей части из бывших служителей Компании, по домашним обстоятельствам или по привычке, а большею частию по старости, остающихся в колониях, эти граждане находятся в положении пенсионеров, живущих почти исключительно на счет Компании. В них недостает даже довольно духа, чтобы селиться там, где наиболее удобства для труда земледельческаго, а именно, на Кенайском берегу, и они влачат малополезную жизнь на островах120, по соседству компанейских контор и заведений, от которых главнейше ожидают себе пропитания. По странному противоречию в уставе, дети колониальных граждан, происходящия преимущественно от туземок, обращаются в сословие Креолов, и таким образом эти первые Русские поселенцы имеют значение особняков, без малейшаго влияния на упрочение и расширение настоящей колонизации. А так как между ними еще не было примеров обогащения, или даже снискания независимаго состояния, то неудивительно, что из числа служащих Компании весьма мало охотников причисляться к этому сословию»121.

Со своей стороны директоры РАК отвергли почти все критические замечания ревизоров и членов правительственного Комитета. Компания скептически отнеслась к предложению увеличить население материковой части колоний путем разрешения жениться всем лицам простого звания «с непременным условием остаться навсегда в колониях». Опасаясь за сохранность пушного промысла и не желая нести дополнительные расходы на устройство новых поселенцев в колониях ГП РАК указывало: «Предложение перевезти до 500 семейств ссыльных для заселения материка русскими семействами в указанном размере, сплошными селами, надобно отнести к мерам неудобоисполнимым, потому что местныя и климатическия неудобства подвергли бы поселенцев величайшим бедствиям»122. 500 семейств – это около 2000 душ, отмечало ГП, и вопрошало, за чей счет будет осуществляться эта акция, одновременно указывая на опасность утери над ними «надзора и управления»123. Директоры РАК высказывали опасение, что прибытие в колонии ссыльных вряд ли будет способствовать нравственному развитию края. Кроме того, существовала индейская угроза: «У поселенцев неминуемо завяжется непримиримая распря с дикарями, а сии последние привыкли мстить, ежели нельзя виноватым, то их единоплеменным, и месть эта всего чаще будет безвинно отзываться на служащих Компании»124. Общий вывод ГП звучал пессимистически: «Нет никаких средств допустить, чтобы Компания, при всей своей доказанной готовности содействовать видам Правительства, была в состоянии принять на себя подобныя обязанности. […] Таким образом занятие Американскаго материка в видах государственнаго интереса на прочном основании, не может быть ни в каком случае исполнено самою Компаниею, даже ежели бы она решилась употребить на это все свои материальныя средства; усилия же и пожертвования Правительства к достижению этой цели равномерно не приведут к благоприятным последствиям по причине непреодолимых препятствий, которыя встречены будут при осуществлении подобнаго предприятия»125. Другими словами, РАК полностью расписывалась в собственном бессилии и утере перспектив для заокеанских владений России.

Вместе с тем ухудшение экономического состояния и финансовый кризис в середине 1860-х гг. заставлял компанию пойти на сокращение числа своих контор в России, распродажу имущества и свертывание социальных программ. Очевидно, это коснулось пенсионеров РАК и колониальных граждан, поскольку сведения о пополнении последних в этот период очень скудны и относятся только к началу 1860-х гг. Так, в 1860 г. бывший начальник Константиновского редута Петр Наумов получил вместе с семейством колониальное гражданство. В 1862 г. аналогичный статус приобрел отставной подшкипер Федор Семёнов, «служитель» Ефим Митрофанов и якут Герасим Пономарёв126. А когда Аляска в 1867 г. была продана США, по крайней мере, часть колониальных граждан вместе с колониальными поселенцами-креолами выехала в Россию в 1868 г. на судне «Император Александр II» в Николаевск-на-Амуре127.

Подводя итоги можно сказать следующее. Необходимость формирования постоянного русского населения в американских владениях России стала осознаваться наиболее дальновидными представителями купеческого капитала и царской администрации еще в конце XVIII – начале XIX в. Однако господствовавшая в стране система «всеобщего крепостничества», тотального контроля, отсутствие свободы личности, бюрократизм долго блокировали любые усилия в этом направлении. Так, попытка легализовать поселившихся в Америке выходцев из метрополии в 1808 г. окончилась неудачей. Центральная власть, начиная с Екатерины II, последовательно отвергала такую возможность, предоставляя подобным поселенцам лишь право продлевать действие их паспортов, сохранив за ними статус временных обитателей колоний. Правда, в 1794 г. правительство направило в Русскую Америку небольшую группу ссыльнопоселенцев, но они в силу ряда обстоятельств не могли существенно улучшить демографическую и социально-экономическую ситуацию в колониях. Нежелание правительства решить эту проблему было продиктовано в первую очередь фискальными соображениями, боязнью потери контроля над населением заокеанских владений, а также первоочередными задачами освоения Причерноморья, Северного Кавказа и Сибири, куда направлялся основной поток переселенцев и ссыльных.

Тем не менее, бюрократические препоны смогли лишь задержать, но не остановить стихийно складывающееся в Русской Америке будущее «сословие» колониальных граждан из числа престарелых служащих Российско-Американской компании. В начале 1820-х гг. руководство РАК было вынуждено фактически дать санкцию на их постоянное проживание в колониях. Отношение самой компании к проблеме формирования русского населения на Аляске было двойственным. С одной стороны, компания была заинтересована в наличии постоянного и опытного контингента работников и снижении своих расходов на их пересылку в колонии и обратно в метрополию. С другой – она, как и правительство, боялась утерять контроль над поселенцами, опасалась за сохранность пушного промысла и не желала вкладывать дополнительных средства в обеспечение колонистов. Лишь под давлением колониальной администрации руководство компании стало ходатайствовать перед правительством о разрешении части российских подданных постоянно проживать в заокеанских владениях империи. В 1835 г. царские власти наконец официально дали на это свое согласие. Юридически «сословие» колониальных граждан было окончательно узаконено в 1844 г. Однако его формирование было связано с рядом существенных оговорок, которые фактически сводили на нет любые попытки создать в колониях значительную прослойку из русских поселенцев. Ведь те немногие престарелые служащие РАК, которые составляли не более 10% от немногочисленного пришлого населения колоний, никак не могли укрепить экономически и стратегически Русскую Америку. Более того, их дети (креолы) автоматически теряли статус колониальных граждан. В результате численность постоянных русских поселенцев была крайне незначительна, что, естественно, не способствовало прочной колонизации края. В свою очередь отсутствие достаточно крупного русского (в том числе женского) населения не позволяло раскрыть должным образом экономический потенциал колоний, полностью подчинить туземные племена, успешно бороться с контрабандной торговлей и иностранными промыслами в территориальных водах Аляски, обеспечить ее безопасность и территориальную целостность, т.е. разрешить целый блок проблем, приведших в конце концов к потере колоний. Это прекрасно осознавали современники, в том числе в правительственных кругах. Однако ни царское правительство, ни РАК, исходя из своих своекорыстных интересов, не желали превращения Русской Америки действительно в «русскую». Веками складывающаяся в России фискально-бюрократическая система, в которую была «встроена» РАК в качестве своеобразного «полугосударственного» придатка, препятствовала полноценному развитию российских колоний в Новом Свете, обрекая их на уступку динамично развивающимся капиталистическим Соединенным Штатам. Да и как могли конкурировать колониальные граждане – малочисленные, престарелые и полностью зависящие от произвола колониальной администрации и казенной бюрократии – со свободными, энергичными и предприимчивыми трапперами, золотоискателями и поселенцами из США?

Примечания

1 См.: Окунь С.Б. Российско-Американская компания. М., Л., 1939; Фёдорова С.Г. Русское население Аляски и Калифорнии. Конец XVIII века – 1867 г., М., 1971; Sarafian W.L. Russian-American Company Employee Policies and Practices, 1799–1867. Ann Arbor, Michigan, 1971 (microfilm of Ph.D. dissertation) и др.
2 Миронов Б . Н . Социальная история России. СПб., 2000. Т. 1. С. 360—377; Чернуха В.Г. Паспорт в Российской империи: наблюдения над законодательством // Исторические записки. 2001. Вып. 4. С. 91—131.
3 В том же году Сенат издал специальный указ, разрешавший выдавать промышленникам, отправлявшимся в Америку, паспорта сроком на 7 лет вместо стандартных трехлетних паспортов (см.: ПСЗРИ. СПб., 1830. Т.XXII. № 15.967. С. 85—86).
4 Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке (далее – РО). М., 1948. С. 196, 212.
5 См.: РО. С. 224—225, 263.
6 РО. С. 268.
7 РО. С. 281—282.
8 РО. С. 295.
9 РО. С. 313.
10 См.: ПСЗРИ. Т.XXIII. № 17.171. С. 478.
11 Лаппо-Данилевский А.С. Русския промышленныя и торговыя компании в первой половине XVIII столетия. Исторический очерк. СПб., 1899. С. 62—64.
12 Российский гос. Архив Военно-Морского флота (РГА ВМФ). Ф. 198. Оп. 2. Д. 79. Л. 45—45 об.
13 Sarafian W.L. Alaska’s First Russian Settlers // Alaska Journal. 1977. Vol. 7. № 3. Р. 174.
14 РО. С. 329.
15 РО. С. 330.
16 Хорошо известен куда более масштабный опыт подобного освоения Австралии с помощью английских каторжников, а позднее — российского Сахалина.
17 См.: Шубин В.О. Русские поселения на Курильских островах в XVIII–XIX веках // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVII–XIX вв. (историко-археологические исследования). Владивосток, 1994. С. 60—63, 79.
18 См.: Гринёв А.В. Первые русские поселенцы на Аляске // Клио. 2001. № 2. С. 52—65.
19 Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. РАК. Оп. 888. Д. 251. Л. 30.
20 Там же.
21 Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч. II. Приложение. С. 206.
22 Там же. СПб., 1861. Ч. I. С. 144; Sarafian W.L. Russian-American Company… Р. 19.
23 См.: История Русской Америки (1732 – 1767). Т. 2. Деятельность Российско-американской компании (1799 – 1825). М., 1999. С. 131—134.
24 См.: Corney Р. Early Voyages in the North Pacific, 1813-1818 by Peter Corney. Fairfield, Washington, 1968. P. 116; Whimper F. Travel and Adventure in the Territory of Alaska. Ann Arbor, 1966. P. 129; Sarafian W.L. Russian-American Company… Р.19 и др.
25 Федорова С.Г. Русское население… С. 137—138, 141, 163.
26 См.: АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 194. Л. 3-4.
27 Исследования русских на Тихом океане в XVIII – первой половине XIX в. Т.3. Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера, 1799—1815. Сб. документов. М., 1994. С. 188.
28 Там же. С. 190.
29 Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы Российского министерства иностранных дел (ВПР). Сер. I. М., 1965. Т. 4. С. 270-271, 617.
30 Окунь С.Б. Указ. соч. С. 163; Белов М.И. К столетию продажи Аляски // Изв. ВГО. 1967. № 4. С. 293—294; Sarafian W.L. Russian-American Company… P. 12—15, 18 и др.
31 АВПРИ. Ф. РАК. Оп. 888. Д. 251. Л. 30 об.
32 National Archives and Record Administration (NARA), Records of the Russian-American Company. Record Group 261. Roll. 2. P. 223.
33 См.: Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана // Прилож. к Морскому сборнику (далее – МС). Вып. 1. СПб., 1861. С. 23—28.
34 РГИА. Ф. 1281. Оп. 1. Д. 13. Л. 124—125.
35 NARA. Roll. 26. P. 61 об.
36 NARA. Roll. 1. P. 233.
37 NARA. Roll. 27. P. 14 об.
38 Ibid. P. 281—281 об.
39 Наиболее бесправная часть коренного населения Русской Америки, каюры были фактически рабами РАК. Как социально-экономический институт каюрство было ликвидировано в начале 1820-х гг. (см. Grinev A . V . The Kaiyury: The Slaves of Russian America // Alaska History. 2000. Vol. 15. № 2. P. 1—18).
40 NARA. Roll. 27. P. 281 об.—282.
41 Ibid. P. 230 об.
42 NARA. Roll. 3. P. 128 об.—129.
43 См.: ПСЗРИ. Т. XXXVII. № 28.756. С. 849—850.
44 Туземная одежда, сшитая из птичьих шкурок.
45 NARA. Roll. 28. P. 224—225.
46 Фёдорова С.Г. Указ. соч. С. 161.
47 См.: История Русской Америки (1732—1767). Т.3. Русская Америка: от зенита к закату (1825—1867). М., 1999. С. 205—230.
48 NARA. Roll. 3. P. 229 об.; Sarafian W.L. Russian-American Company… Р. 118.
49 NARA. Roll. 28. P. 428—429; Roll. 29. P. 17—17 об.
50 Ibid. P. 66 об.
51 NARA. Roll. 5. P. 79.
52 NARA. Roll. 29. P. 226.
53 NARA. Roll. 35. P. 3 об.—4, 7.
54 NARA. Roll. 6. P. 37—38.
55 АВПРИ. Ф.Гл. архив II-3, 1835. Оп. 77. Д. 7. Л. 23 об.—24.
56 NARA. Roll. 34. P. 171.
57 Ibid. P. 16—16 об.
58 Ibid. P. 128 об.—129.
59 NARA. Roll. 8. P. 325
60 Ibid. P. 325—326.
61 Ibid. P. 100—101.
62 Ibid. P. 101—102.
63 NARA. Roll. 9. P. 224—224 об.
64 РГИА. Ф. 1285. Оп. 1. Д. 611. Л. 1 об.
65 Там же. Л. 2—2 об.
66 ПСЗРИ. Собр. 2-е. СПб., 1836. Т. Х. № 8.018. С. 292—293. Согласно ошибочному мнению А.Н. Ермолаева, «только в 1844 г. правительство разрешило оставлять в колониях в качестве свободных[?] граждан бывших работников компании». Нельзя согласиться и с другим утверждением А.Н. Ермолаева, который писал, что «в постоянном дефиците рабочей силы в колониях было заинтересовано само правительство, так как этот дефицит ограничивал компанию и позволял контролировать ее деятельность» (см. Ермолаев А.Н. К вопросу о причинах продажи Российско-Американских колоний // Из истории освоения юга Западной Сибири русским населением в XVII – начале XX вв.: Сборник научных трудов. Кемерово, 1997. С. 41—42). Уместно отметить, что правительство просто не нуждалось в подобных средствах контроля за полугосударственной организацией, каковой являлась РАК.
67 NARA. Roll. 9. P. 378—379 об.
68 NARA. Roll. 43. P. 195 об.; Sarafian W . L . Russian-American Company… Р. 125.
69 NARA. Roll. 15. P. 9.
70 Отчет Российско-Американской компании Главнаго правления за один год, по 1 января 1844 года (далее – ОРАКГП). СПб., 1844. С. 33.
71 ПСЗРИ. СПб., 1845 (Собр. второе). Т. XIX. № 18.290. С. 634—635.
72 Там же. С. 635.
73 ОРАКГП за 1844 г. СПб., 1845. С. 42.
74 Там же. С. 43.
75 Там же. С. 44—46.
76 NARA. Roll. 16. P. 240.
77 NARA. Roll. 52. P. 71 об.—72.
78 Ibid. P. 88—90.
79 ОГПРАК за 1846 г. СПб., 1847. С. 37.
80 Там же.
81 NARA. Roll. 16. P. 189 об.
82 Ibid. P. 548—548 об.
83 NARA. Roll. 52. P. 410 об.—411.
84 Ibid. P. 410—410 об.
85 NARA. Roll. 18. P. 141—143.
86 NARA. Roll. 52. P. 184 об.—187.
87 Ibid. P. 273—275.
88 ОРАКГП за 1847 г. СПб., 1848. С. 37—38.
89 NARA. Roll. 17. P. 108—110.
90 NARA. Roll. 55. P. 222 об.
91 См.: Фёдорова С.Г. Указ. соч. С. 250.
92 NARA. Roll. 17. P. 178.
93 Ibid. P. 558—558 об.
94 Ibid. P. 463—465.
95 NARA. Roll. 18. P. 217.
96 NARA. Roll. 57. P. 11-12; Roll. 18. P. 223—225.
97 NARA. Roll. 57. P.157 об.—159.
98 Ibid. P. 160.
99 Ibid. P. 160 об.
100 NARA. Roll. 19. P. 113.
101 NARA. Roll. 20. P. 797.
102 Ibid. P. 451—452.
103 Ibid. Р. 801—802.
104 Ibid. P. 805—806; Roll. 21. P. 139.
105 Русская Америка не пострадала в ходе войны благодаря пакту о нейтралитете, заключенном между РАК и британской Компанией Гудзонова залива.
106 ОРАКГП за 1858 г. СПб., 1860. С. 73.
107 Современное обозрение // МС. 1862. Т. LVII(57). № 2. С. 135.
108 ОРАКГП за 1858 год. СПб., 1859. С.24; Краткое историческое обозрение образования и действий Российско-Американской компании с самого начала учреждения оной и до настоящего времени. СПб., 1861. С. 100.
109 Архив Русского Географического общества (АРГО). Ф. 99. Оп. 1. Д. 101. Л. 37 об.
110 Доклад Комитета об устройстве русских американских колоний. СПб., 1863. С. 109.
111 Там же. III Ведомость.
112 АРГО. Ф. 99. Оп. 1. Д. 101. Л. 38 об.—40.
113 Доклад Комитета… С. 287.
114 Приложения к докладу Комитета об устройстве русских американских колоний. СПб., 1863. С. 39—40.
115 Там же. С. 40—41.
116 Там же. С. 41.
117 Там же.
118 Там же. С. 291.
119 Доклад Комитета… С. 155—156.
120 Это не так, поскольку на материковом берегу в районе Кенайского залива существовало поселение колониальных граждан Нинильчик, где в 1860 г. проживало 6 колониальных граждан с семействами.
121 Доклад Комитета… С. 161—162.
122 Приложения к докладу Комитета… С. 475—476.
123 Там же. С. 476.
124 Там же. С. 477.
125 Там же. С. 477—478.
126 NARA. Roll. 22. P. 570—570 об.; Roll. 24. P. 45, 95—95 об., 97—97 об.
127 См.: Корсун С.А. Русское наследие на Аляске // Кунсткамера. Этнографические тетради. СПб., 2003. Вып. 13. С. 58.

Текст: © 2006 А.В. Гринёв
Опубликовано: Американский ежегодник 2006. М., 2008. С. 179-210.

Текст статьи предоставлен автором

 

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Гринёв А. В. Колониальные граждане Русской Америки: Проблема формирования постоянного русского населения в Новом Свете

Статья посвящена вопросу формирования специфической категории постоянных жителей русских колоний в Америке - переселенцев из метрополии, в документах РАК называемых "колониальными гражданами".