Гринёв А.В. «Туземцы-аманаты в Русской Америке»

Слово «аманат» некогда было хорошо известно на Руси, а затем и в царской России. Сам термин арабского происхождения и означает «заложник». Аманаты брались у враждебной (или потенциально враждебной) стороны для обеспечения мирных отношений. Анализируя аманатство как социальный институт, необходимо отличать его от более широкого понятия заложничества. Последнее весьма актуально для сегодняшнего дня, когда международный терроризм становится одной из основных угроз современному миру. К примеру, пассажиров самолета или туристического автобуса в качестве заложников террористы или уголовники берут ради выполнения каких-либо конкретных политических или экономических требований на весьма ограниченный срок. При этом захват заложников всегда сопровождается насилием или угрозой его применения. Для классического аманатства, напротив, было характерно длительное (от нескольких месяцев до нескольких лет) пребывание заложников у противоположной стороны, а их получение далеко не всегда сопровождалось открытым насилием (скорее, речь шла о добровольно-принудительной выдаче заложников). Как правило, аманатами становились не простые люди, а в первую очередь дети и подростки (мальчики), чьи родители имели высокий социальный статус. Поэтому нельзя признать аманатством, например, практику нацистских оккупантов во время 2-й Мировой войны, когда они брали в заложники обычно случайных лиц из числа мирных граждан в безуспешных попытках блокировать партизанское движение на захваченных территориях.

Говоря об аманатстве, следует учитывать и то обстоятельство, что оно было в первую очередь социально-политическим институтом (хотя нередко имело и «экономическую» составляющую). Так, вряд ли можно признать аманатством захват в заложники магистратов целых городов во время Семилетней войны в Европе (1756–1763 гг.), когда противоборствующие стороны пытались таким образом добиться своевременной выплаты контрибуции (см. свидетельства барона Иоганна фон Архенгольца1). В данном случае противники ставили своей целью чисто экономические задачи, а не политическую лояльность населения покоренных городов.

Можно выделить два типа аманатства: взаимное и одностороннее. Первый тип означал эквивалентный обмен заложниками, т.е. стороны признавали друг друга равными и при заключении мира выдавали друг другу людей с примерно равным социальным статусом, которые содержались в большом почете. Во втором варианте одна из сторон явно доминировала над другой, и аманаты выдавались лишь более слабой из них в качестве заложников в полном смысле этого слова. В последнем случае их положение было, как правило, заметно хуже, чем при взаимном аманатстве.

Обычай обмена заложниками зародился, очевидно, у народов, находившихся на стадии перехода от первобытного общества к классовому. Этому периоду были присущи частые межплеменные и межобщинные конфликты, и для закрепления достигнутого мира прежде враждовавшие стороны нередко прибегали к аманатству. Оно представлялось бесписьменным народам с доминировавшими кровнородственными отношениями наиболее надежной гарантией соблюдения условий устного мирного договора. Эта традиция сохранялась и в классовом обществе у некоторых народов Востока, прежде всего у кочевников. Обычно в качестве заложников-аманатов выступали дети или другие ближайшие родственники вождей, старейшин, ханов и проч., представлявшие наивысшую социальную ценность в глазах соперников.

Хорошо известно широкое использование аманатства татарскими ханами Золотой Орды в отношении русских князей, которые были вынуждены посылать в Орду на долгие годы в качестве заложников своих сыновей, братьев (реже других близких родственников). Сбросив татарское иго и перейдя Урал, русские сами стали регулярно прибегать к одностороннему аманатству при покорении народов Сибири в XVI-XVIII вв. Аманаты не только обеспечивали лояльность местного населения к пришельцам, но и служили гарантией своевременной выплаты ясака – дани пушниной русскому царю в знак своей покорности его верховной власти. Вот, например, характерный отрывок из челобитной царю тобольского казачьего атамана Ивана Реброва о его походе в бассейн рек Яны и Индигирки в 1639 г.: «И на Мге, государь, реке твоим, государским счастием поимали мы, холопи твои, вново якуцкого князца Ахтана Мулчеева сына в аманаты, и собрали мы, холопи твои, с тех якутов вново твоего, государева, ясаку 18 сороков (720 шкурок. – А.Г.) соболей»2. Таким образом, аманатство в Сибири (а затем и в Русской Америке) выполняло помимо политической также важную экономическую функцию.

В связи с этим следует подчеркнуть, что тесная связь с выплатами ясака превращала сибирское аманатство в своеобразный метод эксплуатации и внеэкономического принуждения к труду. Механизм был таков: государство с помощью своих вооруженных представителей (казаков) брало в заложники детей туземцев, которые с этого момента были обязаны добывать пушнину для царской казны. Конечно, с точки зрения современной общечеловеческой этики, одностороннее аманатство было абсолютно аморально: ведь его цель состояла в использовании детей как инструмента воздействия на родителей для обеспечения политической покорности и получения материальных ценностей (шкурок пушных зверей в виде ясака). Аманатство выступало, говоря сегодняшним языком, своего рода государственным рэкетом или, точнее, киднепингом. Будучи специфическим социально-политическим институтом, присущим именно российской колонизации, оно характеризовало ее отнюдь не с лучшей стороны. 

Аманатство являлось важной составной частью государственной политики на вновь осваиваемых территориях. Так, назначенный на Камчатку капитан Тобольского драгунского полка Петр Татаринов получил указ сибирского губернатора от 13 февраля 1713 г., где говорилось: «Искать государственной прибыли, призывать в подданство инородцев, объясачивать их и брать аманатов, а которые не пойдут в подданство и не дадут аманатов, с теми поступать военным поведением»3. Аналогичным образом Сенат 18 января 1727 г. в «Доношении» императрице Екатерине I рекомендовал: «… Которые народы вновь сысканы и прилегли к сибирской стороне, а не под чьею властию, тех под российское владение покорять и в ясашный платеж приводить и для содержания от них по прежнему обыкновению аманатов и сбору ясака остроги прежние. И вновь откуда за дальностию аманатов в другие остроги привозить немочно, построить где пристойно надлежит…»4. Другими словами, строительство новых укрепленных постов на обживаемых сибирских землях в значительной мере предопределялось потребностью в содержании заложников-аманатов.

От сибирских аманатов русские нередко получали ценные сведения о соседних народах и землях. Кроме того, их нередко использовали в качестве «вожей», т.е. проводников на новые территории. Так, именно от аманатов, взятых у охотских эвенов (ламутов), казаки узнали в 1639 г. о живших возле устья Амура нивхах (гиляках), а в следующем году аманаты служили проводниками во время плавания двух казачьих кочей (ладей) по Амуру5.

По мере «замирения» и постепенной аккультурации сибирских «инородцев» царские власти отказывались от практики аманатства, поскольку содержание заложников отягощало казну без всякой необходимости. Инициаторами отмены аманатства были как местные сибирские власти, так и представители центральных государственных ведомств. Так, известный капитан А.И. Чириков в своем рапорте Адмиралтейств-коллегии от 18 июня 1746 г. советовал распустить аманатов, взятых у старейшин ряда восточносибирских народов, уже известных своей лояльностью к русским. Чириков писал: «А которые из них есть добрые княсцы и издавна в верности своей постоянны, а наипаче которые уже и приняли христианскую веру и право оную содержать, у тех, по размышлению тамошних воевод и главных управителей, аманатов не имать и объявить им, чтоб за такую е.и.в. (его императорского величества. – А.Г.) к ним милость они наилутче ясак платили»6.

Покорив Восточную Сибирь, русские казаки, купцы и промышленники (охотники на пушного зверя) устремились в поисках ценных мехов на открытые 2-й Камчатской экспедицией В.Й. Беринга – А.И. Чирикова в 1741 г. Алеутские острова и Аляску. Тем самым было положено начало формированию российских колоний в Новом Свете, так называемой «Русской Америки». Здесь практика аманатства получила свое второе рождение. Уместно подчеркнуть, что эта тема до сих пор совершенно не исследована в отечественной и зарубежной историографии.

Анализируя аманатство в Русской Америке, следует упомянуть, что этот обычай был уже хорошо известен ряду туземных племен Аляски еще до прихода русских. Так, кадьякцы – эскимосы острова Кадьяк (кониагмюты), при заключении мира обменивались заложниками, происходившими из знатных семей. Иеромонах Гедеон, побывавший в Русской Америке в 1805- 1807 гг., писал о них: «Аманатов содержали у себя отлично, одевали самым лучшим платьем, оказывали им великую учтивость, постилали для принятия их бобров (каланьи шкуры. – А.Г.) и дарили лучшими вещами, когда они приходили в гости»7. Известен был обычай аманатства и соседям кадьякцев – алеутам8. А у воинственных индейцев тлинкитов, населявших юго-восточную Аляску, обмен заложниками превратился в важную торжественную церемонию, сопровождавшуюся различными обрядами и табу9. «Летописец» Русской Америки К.Т. Хлебников оставил довольно колоритное описание заключения мира между враждовавшими тлинкитскими родами: «… Случается, что решают брань посредством переговоров и получают платеж за убитых; тогда берут взаимных заложников мира; при этом избрании также делают странную церемонию: обе стороны выходят на равнину с кинжалами, мужчины и женщины, и первые, которым надобно схватить аманата (лучшего из противников, более уважаемого по связям родства и по старшинству), показывают вид наступательный, машут копьями и кинжалами; кричат, вторгаются в середину неприятеля и схватывают избираемого заложника, который скрывается в толпе своей партии. Тут с криком, изъявляющим радость, исполнение желаний и окончание войны, поднимают его на руки и относят на свою сторону. Разменясь подобным образом, каждая сторона заложника своего содержит лучшим образом, доставляя ему всевозможные услуги; не позволяют ходить, а всегда, на первый случай, носят на руках, и прочь… Торжество мира заключается плясками с утра до вечера и обжорством»10.

Свидетельство К.Т. Хлебникова дает нам пример классического взаимного эквивалентного аманатства. Русские же, начав с середины 1740-х гг. освоение Алеутских островов, прибегали исключительно к одностороннему аманатству. Причиной этого были как сибирская традиция, так и военное доминирование пришельцев, вооруженных гораздо более эффективным огнестрельным и стальным холодным оружием, которому алеуты могли противопоставить только каменные и костяные дротики, ножи и стрелы. Так, морские офицеры П.К. Креницын и М.Д. Левашов, бывшие очевидцами покорения Алеутских островов, писали в 1768 г. о русских промышленниках: «И по прибытии к тем островам для зимовки заходят в заливы, вытаскивая суда на берег, стараютца как тово острова, так и поблизости лежащих других островов взять от жителей детей их в аманаты, естьли не удастца ласкою, тогда берут силою. А как оное исправят, тогда тем жителям раздают свои клепцы (деревянные капканы с железными зубьями. – А.Г.), которыми промышляют лисиц»11. Как видно из приведенного отрывка, русские промышленники в Новом Свете использовали аманатство не столько для казенных нужд, т.е. для гарантированного сбора ясака, сколько для обеспечения личной безопасности и своих частных выгод. Впрочем, и сам ясак, как указывали морские офицеры, платили почти исключительно те туземцы, чьи дети находились у русских в аманатах: «А хотя в данной секретной инструкции (Адмиралтейств-коллегии от 16 июня 1764 г. – А.Г.) в третьем пункте упомянутых островов Умнака и Уналакши (Уналашки. – А.Г.) в подданство е.и.в. приведены и ясак платят, а ныне усмотрено, что они по-российски в называемой ясак и приносят зверей только те, у которых дети в аманатах, да и то из трусости, опасаясь, чтоб их или детей не убили, а куды те звери идут, они совсем не знают, да и впредь (внушить. – А.Г.) в них тово не можно»12.

Эти данные подтверждал академик П.С. Паллас, который писал о проникновении русских на Алеутские острова: «По прибытии своем стараются они просьбами, а иногда и силой получить в залог детей островских жителей, а особливо Тойонов (туземных старшин. – А.Г.); после чего дают им клепцы для ловли лисиц и кожи для байдар, а от них получают мехи и съестные припасы на содержание свое во всю зиму»13. Таким образом, эксплуатация туземцев в пользу казны дополнялась эксплуатацией со стороны частных лиц – промышленников различных купеческих компаний, осваивавших в те годы Алеутские острова.

В рапортах и донесениях самих русских мореходов и передовщиков (лиц, заведовавших сухопутной частью экспедиции) аманаты упоминаются достаточно часто. Например, в рапорте казака С.Т. Пономарева и передовщика С.Г. Глотова в Большерецкую канцелярию говорилось об их пребывании на островах Умнак и Уналашка в 1759-1762 гг., где они смогли формально привести в российское подданство нескольких местных вождей-тоенов и собрать с них ясак. От алеутов удалось получить и двух аманатов, которых русские доставили на Камчатку. В своем рапорте Пономарев и Глотов сообщали: «А при отправлении с вышеозначенных островов по добровольному тех народов к подданству склонению, а чрез нашу к ним ласку и привет оные желание возымели и впредь быть в подданстве и чтоб к ним российские люди всегда на судах ходили, и что они будут ясак платить бездоимочно, дали добровольно в аманаты первого острова тоена Шашука племянника малолетнаго, парня именем Мушкаля, которого мы назвали Иваном, возрастом, например, около 12 или 13 лет, которого со всяким в пути, как возможно, охранением, привезя при сем же, в Большерецкую канцелярию объявляем»14.

Если местные жители не выдавали русским аманатов, это могло быть чревато для промышленников тяжелыми последствиями. Так, в 1763 г. Степан Глотов, пристав во время следующего морского «вояжа» к острову Кадьяк, требовал аманатов от местных эскимосов. Но кадьякцы отказались выдать их, отпустив к русским вместо своих сородичей лишь пленного алеутского мальчика, который помогал общаться с эскимосами алеутскому толмачу с русского судна15. Глотов писал в своем рапорте: «Между тем стояли еще судном в речке, тамошние народы по малому числу к судну приходили, и чрез бывших на судне толмачей довольно оныя были мною уговариваны и увещеваны и оказывано им было к житию в мирном состоянии добрыя порядки, при чем и требовано от них было ж в знак мирнаго с ними жития из их ближних родов или из детей их в аманаты с таким при том старательным наблюдением и уговариванием, что те их аманаты содержаны при судне будут в добром во всем распоряжении, но тот народ по-своему дикому размышлению и зверонравному обычаю всего предлагаемого от меня в резон к себе не принял»16. Отказ кадьякцев выдать аманатов был неслучаен. Вскоре они предприняли несколько нападений на русских, правда, неудачных, а в дальнейшем свели все контакты с ними к минимуму. Последствия враждебности эскимосов зримо сказались на протяжении зимы 1763/64 г.: промышленники опасались отходить далеко от судна и добывать свежее продовольствие. В результате во время зимовки 9 человек умерло от цинги и лишений17. Таким образом, не имея аманатов, Глотов и его товарищи были лишены реальной возможности воздействовать на многочисленных и воинственных островитян.

Приведенный пример помогает понять, почему первейшей заботой экипажа любого купеческого судна было получение аманатов от жителей тихоокеанских островов. Так, в рапорте морехода Ивана Коровина говорилось, что уже на другой день после прихода на остров Уналашку (16 августа 1763 г.), промышленники «вознамерились по островному берегу пешею ногою итти для изыскания тамошняго народа, и ежели найдены будут, то для прошения у них, ежель же отдадут аманатов» 18. В ближайшем алеутском селении русским удалось получить в заложники трех детей тоенов. Далее в рапорте Коровина сказано: «Ис которых на прошение два тоена, а как их по имяном зовут, знать не можно, дали дву человек, от роду примеру по двенадцати лет, а про них объявили, яко б их родныя дети. Да третий тоен, а как зовут, по тому ж имени знать не можно, отдал в аманаты родного сына своего, по названию нашему Алексея, от роду пятнадцати лет, которой и наперед на том же Уналашке острову, в бытность посадского Глотова, при судне в аманатах находился, и оного тот тоен просил нас содержать так, как и наперед при Глотове находился»19.

Как и в Сибири, на Алеутских островах русские предпочитали брать в заложники именно детей туземцев, так как это обеспечивало максимальную лояльность со стороны их родителей. Кроме того, для промышленников было более безопасно иметь детей-аманатов, чем взрослых туземцев, да и прокормить их было гораздо легче. Реже в качестве аманатов содержались взрослые мужчины и женщины, как правило, высокого социального статуса. Стариков в аманаты не брали (по крайней мере, автор не располагает такими данными).

Аманаты иногда использовались промышленниками в качестве толмачей и проводников. Так, упоминавшийся выше молодой алеут Алексей отправился вместе с Иваном Коровиным на двух байдарах для осмотра западного побережья Уналашки в качестве проводника-переводчика. Местные алеуты также выдали русским в аманаты несколько детей. Их родителям в знак дружелюбия Коровин подарил крупные бусы-корольки. Они время от времени навещали своих детей, отданных русским в заложники. Коровин сообщал в своем рапорте: «А между тем к находящимся при нас при гаване четырнадцати человекам аманатам приезжали отцы их тоены раза три в разные числа в байдарках, которые привозили рыбу треску и понемногу китоваго жиру. И за привоз того корму им тоенам давали от себя королками тако ж и своими съестными припасами их довольствовали…»20.

Мирные отношения сохранялись, однако недолго. Насилия, а порой и убийства, совершавшиеся русскими промышленниками (о чем писал со слов стариков-алеутов И.Е. Вениаминов), вскоре восстановили против них местных жителей. И все это происходило несмотря на специальное предписание камчатской администрации команде судна «Св.Троица» под начальством Коровина: «Никаких обид, утеснений и озлоблений не чинить… съестных и харчевых припасов или чего самовольно грабежом и разбоем не брать и не отнимать; ссор и драк от себя не чинить и тем в сумнение тамошних народов не приводить под наижесточайшим штрафом и телесным наказанием»21.

Поводом к всеобщему восстанию алеутов Умнака, Уналашки и Унимака (т.е. главных островов Лисьей гряды) в 1763 г. послужило избиение розгами мальчика-аманата – сына одного из алеутских тоенов за маловажный проступок с его стороны. И.Е. Вениаминов сообщал по этому поводу: «Таковое телесное наказание, сделанное сыну Тоэна, каковому в их быту подвергались одни только Калги (рабы) и безчестные люди и которое как никогда ими не слыханное и не виданное они почли за великое бесчестие и ужаснее самой смерти, оскорбило Алеутов до чрезвычайности. И сверх того, как говорят старики Алеуты, видя от Русских и другие притеснения и обиды, касательно их жен и дочерей, положили намерение избавиться от таковых неприятных им гостей…»22. Информация, записанная И.Е. Вениаминовым, подтверждается рассказом одного из бывших уналашкинских аманатов23.

При подготовке к восстанию среди алеутов не было полного единодушия. Так, жена одного из тоенов, сын которой Алексей находился в аманатах у Коровина, была специально послана мужем к русским с предупреждением об опасности. Это позволило промышленникам избежать первого внезапного нападения алеутов и весьма вероятной гибели. А впоследствии братья аманата Алексея предупредили русских о готовившемся новом набеге соплеменников. Как отмечал в своем рапорте Иван Коровин, «аманата Алексея братаны, а как их по имянам зовут, знать не можно, в дву байдарах морем к судну приехав, приказывали нам, что тамошних народов идет на наше судно морем в байдарках походом»24. Это дало возможность русским лучше подготовиться к обороне. Но братья аманата Алексея поплатились за свое предательство жизнью: сородичи-алеуты убили обоих. Самого же Алексея Коровин в знак признательности вскоре возвратил отцу.

Во время первых атак алеутов русским пришлось для предосторожности связать имевшихся у них аманатов. Коровин в своем рапорте так объяснил этот поступок: «И во всеозначенное действие имеющияся у нас их аманаты связаны и под караулом хранимы были, того ради, что между означенным злодейским народом на приступе отцы их были»25. Как видим, аманатство не всегда было гарантией мира и лояльности со стороны туземцев.

Из-за непрекращавшихся нападений алеутов Коровин решил уйти с Уналашки и добраться до соседнего острова Умнак. С собой Коровин прихватил 11 малолетних уналашкинских аманатов. При неудачной высадке на Умнак (судно было выброшено штормом на берег) восьми аманатам удалось бежать. Вскоре за этим последовало нападение местных алеутов, во время которого были убиты два русских и все оставшиеся аманаты26. Не исключено, что с последними расправились сами промышленники (конечно, они не афишировали в своих отчетах подобные акты, стремясь возложить вину на туземцев). Тем не менее, в источниках упоминаются факты расправы с аманатами в случае враждебных действий их сородичей. Так, в 1762 г. алеуты острова Унга и полуострова Аляска в отместку за многочисленные насилия со стороны команды квартирмейстера Гавриила Пушкарева совершили ряд нападений, убив при этом нескольких промышленников. В ответ русские лишили жизни семерых алеутских аманатов27. Аналогичный случай имел место во время пребывания известного морехода И.М. Соловьева на острове Саннах в 1771-1772 гг., когда местные алеуты пытались уничтожить артель промышленников, напав на них ночью и убив часового. Впоследствии произошло еще несколько стычек. За эти нападения Соловьев приказал заколоть взятую в плен аманатку, ранее бежавшую к своим сородичам и сообщившую им о слабости русских: от голода и цинги в течение зимы 1771/72 г. умерло 15 промышленников, а также 10 из 15 содержавшихся у них алеутских аманатов28.

Вообще у Соловьева был богатый «опыт общения» с туземцами: именно он был одним из тех, кто усмирял восставших алеутов, которые в 1763 г. уничтожили экипажи четырех судов на островах Лисьей гряды29. При этом наряду с репрессиями Соловьев активно использовал и аманатство. В своем рапорте о плавании на Алеутские острова в 1764-1766 гг. он писал о враждебных уналашкинских алеутах: «И я, видя их несклонность, по довольном увещевании, вознамерился поимать из них в себе в аманаты, понеже оные в ызмене находятся, дабы не учинили и мне нападения, как чинили и з другими компаниями»30. После нескольких стычек с алеутами русским удалось захватить в плен их тоена Седана. Соловьев сообщал: «А тоена содержал я и уговаривал всячески, чтоб жил хорошенько, которой обнадежил быть в дружестве, и дал вместо себя в аманаты своего сына; потому он был отпущен в свое жилище. А как оного отпустили, в то же время и из других острошков (т.е. острожков, острогов – так Соловьев называл алеутские селения. – А.Г.) добровольно, из Агулока и Икуглока и из Макушинского (селения. – А.Г.), мужики (алеуты. – А.Г.) сами привезли трех аманатов»31. Сходным образом Соловьевым было взято еще несколько заложников, а позднее «лутчие мужики» Ташкальского селения выдали ему «от себя трех человек да двух девок неболших». Всего, согласно рапорту С.М. Соловьева, на Уналашке он смог заполучить или захватить в аманаты несколько десятков человек: «… Было оных тридцать один; да при оных, по их обычаю, имелось быть служителей четыре мужеска (пола. – А.Г.) и з женами, кроме толмачей, кои с прибытия ко мне явились сами»32.

Весной 1765 г. среди людей Соловьева началась цинга, от которой скончались 20 русских и один камчадал из команды судна. «А как происходило в конпании нашей показанное несчастие, – писал Соловьев, – то в это время в находящихся у нас аманатах зделалась некая отмена (измена. – А.Г.), понеже к ним родники (родственники. – А.Г.) приходили и уходили. А как присмотря оное, стал толмачей спрашивать: для чего аманаты имеют отмену; на что (толмачи-алеуты. – А.Г.) объявили, якоб о том не знают, а разведав обещали сказать немедленно; а потом вскорости и сказали: Макушинского де острошка мужики вас хотят убить»33. Соловьев приказал схватить приехавшего к своим родственникам-аманатам тоена Макушинского селения, который на допросе признался, что его сородичи, узнав о больших потерях русских от цинги, планировали напасть на них с целью их уничтожения и грабежа имущества. Аманаты же снабжали тоена и его людей необходимой информацией и должны были помочь им во время атаки русских34. Хотя «заговор» макушинских алеутов был вовремя раскрыт, тем не менее, этот эпизод весьма показателен в плане той потенциальной опасности, которую при определенных условиях могли представлять аманаты для русских.

В целом, документы свидетельствуют о широком использовании аманатства на начальных этапах колонизации Русской Америки. Царские власти всячески поддерживали данную практику на тихоокеанских островах. Как и в Сибири, их основной целью был ясак, а без заложников-аманатов получить его было весьма затруднительно. В интересах государственной политики казенное начальство призывало промышленников обходиться с туземцами-аманатами как можно «ласковее». Так, в «Наставлении» от 16 сентября 1778 г. иркутским купцам, отправлявшим свои суда для промыслов и торговли на Алеутские и Курильские острова, иркутский генерал-губернатор Ф.Г. Немцов особо подчеркивал необходимость заботы об аманатах, «которых сверх ласковаго обхождения довольствовать пищею избыточно буде»35.

А несколько ранее, в 1775 г., в инструкции начальника Камчатки премьер-майора М.К. фон Бема главе экспедиции на Курильские острова И.М. Антипину была развернута целая программа в отношении аманатов36. Она предусматривала не просто содержание заложников для безопасности русских, но и некую «культурную» составляющую. В частности, Бем рекомендовал обучать туземцев-аманатов русскому языку и обычаям для последующей более успешной аккультурации местного населения. Разрабатывая эти положения инструкции, он, очевидно, обобщил уже имевшийся к тому времени опыт содержания аманатов в Сибири и на Алеутских островах. Это подтверждается наблюдениями участников третьей кругосветной экспедиции английского капитана Джеймса Кука, которые побывали в 1778 г. на Уналашке и встречались там с русскими промышленниками. Так, помощник корабельного хирурга Дэвид Самвелл записал в своем дневнике: «Русские забирают у туземцев их детей, когда те еще совсем малы, и используют молодых островитян на различных работах в своей фактории. Их учат русскому языку и, вероятнее всего, крестят и наставляют в начатках христианской религии…»37. Таким образом, аманаты служили в дальнейшем проводниками русской культуры в обществе алеутов, а аманатство постепенно приобретало в Русской Америке не только политический и экономический, но и культурный аспект. Правда, следует оговориться, что кроме аманатов, русские отнимали, забирали или покупали у алеутских старейшин бедных сирот и малолетних рабов, которые впоследствии превращались в каюров – фактически невольников различных купеческих компаний38. Вероятно, Самвелл упоминал в своем дневнике и тех и других, не делая различия между аманатами и каюрами. 

На культурный аспект аманатства указывала в своей монографии специалист по истории и этнографии Алеутских островов Р.Г. Ляпунова: «Русские с самого начала широко применяли для обеспечения своей безопасности систему взятия аманатов – заложников, преимущественно детей тоенов, в возрасте от 8 до 14 лет. Эта система была очень удобна для обучения алеутов русскому языку и приобщения их в целом к русским культурным традициям»39. Подчеркивая  положительную сторону аманатства, Р.Г. Ляпунова считала, что контакты русских с аборигенами Нового Света выгодно отличались от колониальной практики представителей других европейских государств. По ее мнению, «отношение русских к коренному населению Алеутских островов и Аляски отличалось от крайне жестокой политики испанских, а затем и англо-французских колонизаторов Америки уже тем, что русские никогда не стремились к геноциду, а, наоборот, полагались на доверие во взаимоотношениях при совместной трудовой жизни, основанное на отсутствии расовых предрассудков»40. Но тут резонно возникает вопрос, а для чего русские в таком случае вообще брали заложников-аманатов? Что же касается реальностей «совместной трудовой жизни» пришельцев и местных жителей, то об этом свидетельствовали очевидцы – члены экспедиции И.И. Биллингса – Г.И. Сарычева, побывавшие на Алеутских островах и Аляске в 1790-1792 гг. Р.Г. Ляпунова сама цитирует их слова о том, что «алеуты должны чувствовать на себе крайнее иго рабства» со стороны русских промышленников41.

К этому времени русские не только уже достаточно хорошо освоились на Алеутских островах, но и закрепились на острове Кадьяк и полуострове Кенай. В 1784-1786 гг. известный купец Г.И. Шелихов основал здесь первые постоянные поселения, заложив тем самым базу для прочной колонизации Аляски. Едва прибыв на Кадьяк в августе 1784 г., промышленники Шелихова потребовали аманатов от кадьякцев для поддержания мира, но те, как и прежде, отказали русским. После нескольких стычек с кадьякцами сам Шелихов во главе вооруженного отряда отправился к их укрепленному лагерю на скале и взял его штурмом. По свидетельству подлекаря Мирона Бритюкова, тогда погибло более 500 туземцев и еще несколько сот было взято в плен. По приказу Шелихова пленных мужчин увели в тундру и переколи копьями, а до 600 женщин и детей отправили в строившееся тогда русское поселение в Трехсвятительской гавани, где они содержались три недели в качестве заложников. Шелихов возвращал этих пленных приходившим в гавань родственникам, оставляя по одному ребенку от семьи в качестве аманата42.

Несколько иначе излагаются события в «Записке» самого Г.И. Шелихова (1787). Согласно ей, во время разгрома укрепленного селения кадьякцев погибло всего несколько островитян. После сражения Шелихову удалось получить от них до 20 детей в аманаты, причем эскимосы этого селения впоследствии стали верными союзниками русских43. Сообщая явно преувеличенные сведения о добрых взаимоотношениях с туземцами, Шелихов писал: «Таковое мое с ними поведение час от часу более их ко мне привязывало, и они, не зная, чем угодить мне, приводили великим множеством детей своих в аманаты тогда, когда я и не требовал их и когда они не нужны мне были; но я, чтобы не оставлять их в неудовольствии,многих принимал (курсив мой. – А.Г.), а других, одарив приличными для них вещами, отпускал»44.

В мае 1785 г. Шелихов отправил 52 промышленников на четырех байдарах в сопровождении 110 кадьякцев и 11 лояльных лисьевских алеутов в район юго-западной оконечности полуострова Кенай. В августе партия благополучно возвратилась, привезя с собой до 20 аманатов, взятых у индейцев танаина (кенайцев) и эскимосов чугачей45. В конце декабря Шелихов вновь послал на полуостров Кенай двух русских промышленников с толмачем для торговли, поручив их безопасность тоену с близлежащего острова Шуех, у которого были взяты аманаты. Однако тоен изменил русским и убил посланных с ним людей46. Таким образом, как и на Алеутских островах, аманаты не служили полной гарантией безопасности для пришельцев. В отместку за смерть двух промышленников Шелихов послал на острова Шуях и Афогнак карательную экспедицию, как писал Мирон Бритюков, «для истребления всех жителей и сыску помянутого тойона, с коими посланы были российские торговать; то по сему приказанию в бытность нашу получено известие, что одно селение совсем искоренено, а из прочих спаслись бегством…»47.

Желая обеспечить полную покорность туземцев, Шелихов довел численность аманатов до нескольких сот человек. Так, в «Постановлении» Г.И. Шелихова и мореходов его компании, принятом на острове Кадьяк 11 декабря 1785 г. говорилось: «… Чрез годичное время здесь и в Кенаях (на полуострове Кенай. – А.Г.) немало народов нашли, от коих с великим трудом по битвам и по претерпению крайних и многих нужд и опасностей в залог дружелюбия и детей уже в аманаты более четырех сот человек получили, из числа которых мальчиков немалое число в талмачи частию обучили, а сверх тех еще учим некоторых российской грамоте»48.

Именно для обучения аманатов на острове Кадьяк была основана первая школа в Русской Америке. Отбывая в Россию, Г.И. Шелихов в «Наставлении» от 4 мая 1786 г. указал своему помощнику К.А. Самойлову на необходимость заботиться о зависимых туземцах, в том числе и об аманатах: «Здешних обитателей, аманат, служащих при компании в работах каюр и работниц содержать в хорошем призрении, сытых…»49. Особое внимание Самойлов должен был уделять школе, основанной Шелиховым в Трехсвятительской гавани. Побывавший здесь через несколько лет морской офицер Г.А. Сарычев записал в своем путевом журнале в июне 1790 г.: «В южной части гавани по берегу есть строение купца Шелехова, состоящее в нескольких юртах и амбарах, в коих живут промышленные с двух купецких судов, состоящие в ведении управителя от компании морехода Деларова. Для безопасности своей содержат несколько детей от островитян и стараются обучать их русскому языку и грамоте, что заслуживает немалую похвалу, ибо оное со временем принесет великую пользу в просвещении сего дикаго народа»50.

После возвращения в Россию Г.И. Шелихов в донесении иркутскому генерал-губернатору И.В. Якоби от 19 апреля 1787 г. сообщал об успехах своей компании в Америке, в том числе и в налаживании добрососедских отношений с местными жителями: «Когда же, по желанию нашему, стали являться приклоненые миролюбно те обитатели дружественным расположением и для безбеднаго себе пропитания, оставляя немалое число мне в аманаты детей своих (возможно, это были бедные родственники-сироты. – А.Г.), чрез что и открылся способ впердь для отечества нашего полезный, ибо почел я первым основанием для лучшаго их чрез природных своих единоземцов, обучать из тех аманатов нарочно избранных и признанных способными к понятности, по добровольному желанию чрез определенных из работных людей моих, ведущих читать и писать российской грамоте и благонравию, учредя на то училище, к чему и отцы их добровольно же оказались склонными, и в том уже происходит действительный успех»51.

Здесь уместно заметить, что нарисованная Шелиховым благостная картина гармонии пришельцев и туземцев была все же достаточно далека от реальности. Об этом косвенно свидетельствует огромная цифра полученных от туземцев аманатов – до 500 (!) детей-заложников, о чем прямо упоминалось в «Прошении» Г.И. Шелихова и его компаньона И.Л. Голикова императрице Екатерине II в феврале 1788 г.52.

Брали аманатов у индейцев танаина также главные конкуренты «шелиховской» компании в Америке – промышленники компании якутского купца П.С. Лебедева-Ласточкина («лебедевцы»), обосновавшиеся в 1787 г. на полуострове Кенай. Впоследствии из-за этих аманатов произошло несколько столкновений между различными группами «лебедевцев»: промышленники стремились переподчинить себе индейцев, используя для этого взятых у них детей53. В этом не было ничего удивительного, ведь труд зависимых туземцев имел в русских колониях первостепенное значение. А потому контроль над туземной рабочей силой представлял для промышленников безусловный приоритет, в том числе и посредством аманатства. 

С другой стороны, по мере покорения местных жителей аманатство постепенно исчезало как социальный институт (этот процесс имел место и в Сибири). Так, уже к середине 1780-х гг. русские перестали брать аманатов на Алеутской гряде, поскольку значительно уменьшившееся в результате болезней, военных столкновений, голода и эксплуатации местное население было полностью подчинено пришельцами и аманатство здесь потеряло свой практический смысл. Как отмечал в начале 1800-х гг. морской офицер Г.И. Давыдов, «по всей Алеутской гряде столь мало осталось природных жителей, что Русские там живут в совершенной уже безопасности»54.

Аналогичная картина имела место на Кадьяке: в 1794 г. новый правитель «шелиховской» компании А.А. Баранов распустил аманатов, взятых у туземцев с южной части острова55. Об этом же писал живший на Кадьяке во второй половине 1790-х гг. архимандрит Иоасаф. По его  словам, среди островитян в заложники берется «весьма малая часть»56.

Иначе обстояло дело во вновь осваиваемых районах южной и юго-восточной Аляски, куда устремился в 1790-х гг. основной поток российской колонизации. Так, в мае-июне 1792 г. А.А. Баранов во главе с 30 промышленниками в сопровождении 150 двухлючных кадьякских байдарок (300 эскимосов) исследовал залив Принс-Уильям. Здесь он «примирил», переписал и «аманатил» три селения эскимосов чугачей, которые выдали ему до 20 заложников. Четверо из них были вскоре захвачены в плен индейцами тлинкитами во время нападения на лагерь Баранова на острове Нучек (о.Хинчинбрук) в ночь с 20 на 21 июня57. Попытки русских впоследствии вернуть этих аманатов окончились безрезультатно: на переговорах в 1794 г. тлинкиты сообщили, что пленные чугачи были проданы ими другим индейцам на юг и там умерли58.

Вслед за Барановым в заливе Принс-Уильям осенью 1792 г. побывал отряд компании Лебедева-Ласточкина во главе с Амосом Балушиным. Он также требовал от чугачей аманатов, но те отказались, ссылаясь на то, что уже прежде выдали их Баранову. Балушин воспользовался этим обстоятельством и оставил на зимовку у чугачей трех промышленников. Он не опасался за их жизнь, т.к. у Баранова на Кадьяке содержались надежные аманаты. Весной 1793 г. «лебедевцы» уже в большем количестве устремились в залив Принс-Уильям. Здесь они захватили два селения чугачей, перевезли женщин и детей в качестве заложников в свое укрепление на Грековском острове, а мужчин принудили к промыслу каланов. Чугачи горько жаловались представителям «шелиховской» компании на притеснения «лебедевцев». Однако попытки Баранова урезонить подручных Балушина и предоставить туземцам свободу ни к чему не привели; более того, один из промышленников компании Лебедева-Ласточкина даже обвинил его в продаже тлинкитам за каланьи меха упоминавшихся выше четырех чугачских аманатов59, что, было, безусловно, явной клеветой.

Бесчинства «лебедевцев» на этом не закончились. Другой их отряд прошел по «аманаченным» А.А. Барановым четырем селениям туземцев на северной стороне полуострова Аляска, разграбив два из них и угнав с собой большую часть жителей60. Возможно, это была ответная реакция «лебедевцев» на имевшие в прошлом аналогичные набеги «шелиховцев» во главе с предшественником А.А. Баранова Иваном Деларовым. Так, в прошении П.С. Лебедева-Ласточкина иркутскому губернатору И.А. Пилю от 3 июня 1791 г. говорилось, что «шелиховская компания и управитель той грек Деларов от зависти таковой вредительный предмет для новых подданных, что приезжают великими толпами или артелями в ту Кенайскую губу (залив Кука. – А.Г.) привозя с собою алеут и разоряют аманаченных нашею компаниею кенайцов и делают ужасное и безчеловечное там убийство мужчинам и женщинам; увозят в свои заселения и делают там беззаконное насилие и творят препятствие в благосклонности в обхождении дружества с моею компаниею и разные помешательства сочиняют компании в промысле и к принятию кенайцов противу Российских промышленных оружия»61. В итоге от соперничества и вражды купеческих компаний в Америке страдали в первую очередь зависимые туземцы.

Обосновавшись с 1793 г. в заливе Принс-Уильям, «лебедевцы» вскоре подчинили себе почти всех эскимосов чугачей, а также большую часть туземцев, живших в районах, примыкавших с севера к заливу Кука62. Чугачи отчаянно сопротивлялись. В том же году они напали на укрепленное селение «лебедевцев» на Грековском острове, убили 10 промышленников, разграбили их имущество и отняли своих аманатов63. «Лебедевцы» приписали это нападение «наущению» их конкурентов и конкретно правителю «шелиховцев» Баранову. Об этом сообщал иркутскому губернатору сам Лебедев-Ласточкин в донесении от 25 октября 1795 г., а позднее  жаловалась его вдова в прошении императору в 1801 г.64.

Как и «шелиховцы», «лебедевцы» использовали аманатов не только для подчинения коренного населения Аляски, но и для его постепенной аккультурации. Так, побывавший в 1794 г. в заливе Кука известный английский путешественник Джордж Ванкувер видел в укреплении «лебедевцев» (Николаевский редут) несколько домиков, где жили дети туземцев, окрещенные в православие и обучавшиеся русскому языку65. Обобщая свои наблюдения, Ванкувер писал: «Хотя русские и не показались нам ни образованными, ни весьма трудолюбивыми, но не менее того, во всех их колониях берут к себе детей туземцев и содержат их в особенном для сего выстроенном здании, где обучаются они российскому языку. Нет сомнения, что вместе с тем стараются внушать им такие правила, которые впоследствии должны послужить на пользу обоих народов»66.

Подобное наблюдение принадлежит и архимандриту Иоасафу на Кадьяке, отмечавшему, что аманаты приучались к образу жизни русских и смягчали «варварские нравы» своих отцов. Набранные из разных племен, эти заложники содержались за счет «шелиховской» компании (фактически за счет порабощенных ею туземцев), которая снабжала их одеждой и продовольствием. Кроме того, как свидетельствовал Иоасаф, наиболее способные дети-аманаты направлялись для обучения: «Из аманат же обыкновенно опримеченные поспособнее принимаются и в заведенное на Кадьяке училище, но не усильно, а по собственному тех желанию!»67.

В середине 1790-х гг. количество содержавшихся у русских аманатов было довольно значительным. Они нередко сопровождали промышленников в опасных морских путешествиях в качестве проводников и подсобной рабочей силы. Их положение в этом случае приближалось к статусу каюров – фактически рабов русских купеческих компаний в Америке. В письмах А.А. Баранова упоминается случай, когда двое аманатов погибли во время шторма вместе с восемью промышленниками и несколькими каюрами, когда их байдара затонула в апреле 1793 г. у мыса Аяхталик68; в 1796 г. во время крушения галиота «Три Иерарха» едва не утонули еще два аманата (один из них был якутатский тлинкит)69. Позднее, в 1798 г., некий «американский аманат» служил на корабле подпоручика Г.Т. Талина70 и т.д. Сходные данные об аманатах сообщал морской офицер М.И. Ратманов (спутник И.Ф. Крузенштерна). Он писал об эскимосах, населявших побережье пролива Шелихова и часть полуострова Аляска: «Дети их берутся в Аманаты, и по пришествии в возраст употребляются на судах, а иногда и в каюрах»71. Это явно противоречило туземным традициям, предписывавшим обходиться с заложниками с большим почтением. Обычные туземцы также подвергались жестокой эксплуатации со стороны различных купеческих компаний, а с 1799 г. монопольной Российско-американской компании (РАК). По данным Г.И. Давыдова, эскимосы, жившие на северной стороне полуострова Аляска, бежали на север от притеснений русских, заставлявших их участвовать в промысловых партиях, оставив последним даже своих аманатов72.

В основном аманаты были сосредоточены в главном русском селении на Кадьяке – Павловской гавани. Служивший в начале XIX в. на кораблях Российско-американской компании Г.И. Давыдов свидетельствовал: «Где только кампания заведет новое селение, или крепостцу, всегда берет у жителей того места Аманатов, которые и служат залогом верности. В Аманаты выбирают обыкновенно детей начальников и людей, имеющих доверенность народа, по уму и предприимчивости. Детей сих отвозят на Кадьяк, как столицу компанейских заведений и безопаснейшее место для Русских, которые столько уже времени обзавелись здесь и приучили жителей к терпеливому повиновению»73. «Здесь содержат всегда несколько Аманатов, – добавлял М.И. Ратманов, – коих раздают для услуг тому, кто пожелает; так что у многих Промышленных живет по две девки и по два мальчика»74. При этом туземки-аманатки нередко становились наложницами русских промышленников. Сам А.А. Баранов открыто признавался в письме к своему патрону: «… я также погрешаю иногда по слабости, а иногда по необходимости, где опасно [и] вместо аманата дают держать девку как то в Чугачах было в долгое бытие, чрез что Чугачи более ко мне зделались привязанными и откровеннее»75.

Стремясь опередить «лебедевцев» в захвате новых промысловых угодий по Северо-Западному побережью, Баранов начиная с 1793 г. посылал байдарочные партии для добычи калана на юго-восток от Кадьяка. В 1794 г. огромная флотилия из более 500 двухлючных байдарок во главе с Егором Пуртовым и Демидом Куликаловым отправилась вдоль побережья к заливу Якутат76. В пути русские стремились не просто войти в контакт с местными индейцами эяками (ийяками) и тлинкитами, но и взять у них аманатов. Кроме того,  Пуртов должен был переписать туземное население вновь осваиваемых территорий. Эяки после небольшой стычки, выдали Пуртову семь человек в заложники. Затем русские вступили в переговоры с жившими южнее якутатскими тлинкитами, которые в конце концов также согласились переписаться вместе с приехавшими к ним для торговли соплеменниками из Акоя (район залива Драй-Бэй)77. Переписи коренного населения Аляски (а ранее и Сибири) служили русским как для статистического учета аборигенов (реальных или потенциальных подданных), так и для удобства в ясачном обложении и получении от них надежных аманатов. Согласие «переписаться» косвенно свидетельствовало, по мнению русских, что данная группа туземцев признает над собой власть России.

Для закрепления дружеских отношений Пуртов взял у тлинкитов аманатов, выдав взамен нескольких добровольно вызвавшихся кадьякцев. Это было определенным новшеством в колониальной практике, поскольку до сих пор русские на Аляске использовали лишь одностороннее аманатство. Видимо, пойти на такой шаг их заставила непреклонная воинственность индейцев, уже имевших к этому времени огнестрельное оружие, которым их снабдили европейские торговцы – англичане и американцы, посещавшие с 1785 г. на своих судах Северо-Западное побережье для скупки пушнины. Русские вынуждены были считаться с этим фактором, признавая тлинкитов почти равной себе стороной.

Несмотря на обмен аманатами, отношения между русскими и якутатцами вскоре обострились: индейцы были недовольны хозяйничаньем участников промысловой партии Пуртова в их родовых угодьях. Стремясь пресечь их браконьерство, якутатцы схватили нескольких кадьякцев, а Пуртов, в свою очередь, задержал три каноэ с тлинкитами, требуя возвращения пленных. Поддержку русским оказали находившиеся в это время в Якутате англичане: лейтенант Пьюждет с брига «Чатам» и капитан Уильям Браун с торговой шхуны «Джэкол». После длительных переговоров почти все заложники были освобождены в обмен на индейцев, и партия возвратилась на Кадьяк. С собой Пуртов привез 15 аманатов от эяков и тлинкитов, оставив среди последних четырех кадьякцев-заложников78. По свидетельству Дмитрия Тарханова, якутатцы в 1794 г. обманули русских: вместо собственных детей они выдали в качестве аманатов детей рабов79. На Кадьяке их окрестили – это были, видимо, первые тлинкиты, принявшие православие80.

Помимо этих индейцев, Баранов получил аманатов от эскимосов, живших к северу от полуострова Аляска, о чем сообщал в письме Г.И. Шелихову: «Внутрь Аляксы и по северной части оной пять тепере больших и малых жил (селений. – А.Г.) в примирении и аманаты от народов взяты на Карлуке (на острове Кадьяк. – А.Г.) и в Катмайской артели на Аляксе содержатся…»81. Летом 1795 г. А.А. Баранов намеревался основать  сельскохозяйственную колонию в районе залива Якутат. На этом настаивал Г.И. Шелихов, который в письме от 9 августа 1794 г. рекомендовал ему поместить на американском берегу вместе с семьями русских поселенцев и нескольких заложников-аманатов. Часть последних, считал Шелихов, можно было бы перевести (по добровольному согласию) с Кадьяка, где они обучались в основанной им школе82.

Прибыв в Якутат в июле на судне «Ольга», Баранов привез и распустил взятых в предыдущем году Пуртовым тлинкитских аманатов, оставив на зимовку среди местных индейцев группу русских во главе с унтер-офицером Корпуса Горных инженеров Дмитрием Тархановым83. На этот раз правитель взял у тлинкитов в качестве аманата сына главного тоена Якутата. Баранов использовал молодого индейца в качестве проводника и парламентера на переговорах с тлинкитами во время своей экспедиции на юг в проливы архипелага Александра84. Оттуда Баранов хотел возвратиться в Якутат, но сильные осенние штормы не позволили ему этого сделать, и якутатский аманат был увезен им на Кадьяк. Здесь сын вождя был окрещен самим правителем, получив имя «Фёдор».

Летом 1796 г. Фёдор вместе с Барановым прибыл в Якутат и был передан своим сородичам, которые в свою очередь возвратили зимовавших среди них русских из партии Тарханова. Во время пребывания в Якутате Баранов заложил селение и крепость, а от вождя местных тлинкитов получил нескольких родственников в качестве аманатов. Жившие в этом же районе эяки также выдали русским нескольких заложников под письменные гарантии неприкосновенности со стороны пришельцев85. В донесении иркутскому генерал-губернатору от 10 июня 1798 г. Баранов сообщал, что взял тогда до 10 человек в аманаты от местных индейцев и вывез их на Кадьяк86.

Впрочем, как и прежде, заложники не давали русским полной гарантии безопасности. В письме своему помощнику И.А. Кускову от 9 июня 1797 г. Баранов упоминал уничтожение индейцами атна (атена) артели «лебедевцев», поселившейся незадолго до того в районе устья реки Медной (р.Коппер). Нападение атна или «медновцев», как их называли русские, произошло несмотря на заранее полученных от них аманатов, содержавшихся в Константиновской крепости на острове Нучек (о.Хинчинбрук), а также в артелях «лебедевцев» в заливе Кука87.

Гибель в 1797 г. от рук туземцев более 20 промышленников на Медной реке и заливе Принс-Уильям заставила «лебедевцев» оставить Константиновскую крепость, которая тут же была занята людьми А.А. Баранова88. Он получил ее, видимо, вместе с содержавшимися здесь еще при «лебедевцах» аманатами-атна. «От медновских народов хотя и приезжают временем сюда, – сообщал Баранов своему помощнику Кускову 9 июня 1797 г., – но весьма малыя выгоды по теперешним обстоятельствам предвидятся, и хотя есть несколько аманат, но бес перепеси всех тамошних народов не можно полагать надежными и для тово, когда будут сюда, предложить, ежели хотят с нами жить согласно, мирно и откровенно, допустили бы учинить всем перепись, дали верных аманат и жить русским 2м или 3м  позволили…»89. Правда, толку от заложников-атна было не много: «Медновцы, – писал позднее Баранов, – хотя и дали до десяти человек аманатов, но мало обращают на это внимания, имея зверский характер, и обманывают русских беспрестанно»90. Вполне возможно, что атна, как в свое время тлинкиты, выдали русским не детей своих вождей, а рабов. Тем не менее, аманаты-атна продолжали содержаться в Константиновской крепости и в начале XIX в., о чем сообщал М.И. Ратманов: «В оной содержатся Аманаты жителей Медной реки, кои приезжают ежегодно в больших лодках видеться с ними и продают… различных земных зверей (шкуры сухопутных животных. – А.Г.), ровдуги в камлейках (одежду из замши. – А.Г.) и просто лосину. Для сей же надобности посылается на Медную реку один русской с аманатками»91. Таким образом, как и в Сибири, аманаты на Аляске служили проводниками и посредниками между русскими и аборигенами.

Колониальное начальство не препятствовало регулярным встречам родственников с аманатами, а иногда даже позволяло последним навещать сородичей в туземных селениях. По этому поводу А.А. Баранов инструктировал начальника Константиновской крепости И.А. Кускова в отношении аманатов, взятых у атна: «Ниже (также. – А.Г.) в гости отпущать аманат их (как надлежит по половины) возможно…»92. В другом письме от 25 сентября 1798 г. правитель рекомендовал Кускову устраивать своеобразную «ротацию» заложников, взятых у индейцев эяков («угалахмютов»). «Угалагмутскаго большого аманата Василия при (промысловой. – А.Г.) партии отправить, – писал Баранов, – на место него взять из малолетних несколько от прочих, ежели и у отца его нет другаго в перемену, да и всех находящихся обоих полов взрослых или переменить, ежели есть кем, или вовсе отпустить, поелику за ними более требуется присмотра, нежели предосторожности в залог верности, ибо они в случаях опасных вреда нанести могут довольно. Зделаться переносщиками, шпионами и в действиях спомогателями»93.

Опасения Баранова имели под собой основания: Кусков в письме от 10 апреля 1800 г. доносил ему, что индейцы атна, объединившись с эяками, устроили заговор с целью уничтожения Константиновской крепости. Предварительно индейцы намеревались убить посланного на разведку в долину Медной реки Константина Галактионова, который смог получить от них 7 новых аманатов94. Хотя этот заговор окончился неудачей, но он, по-видимому, побудил колониальное начальство перевести часть индейских аманатов из Константиновской крепости на Кадьяк. Здесь в начале XIX в. содержались заложники, взятые от индейцев эяков и тлинкитов района залива Якутат. По свидетельству Г.И. Давыдова, сюда, на Кадьяк, специально приезжал вождь угалахмютов-эяков для свидания со своим сыном, находившимся у русских в аманатах95.

К заложничеству, но не к аманатству(!), прибегали иногда капитаны английских и американских торговых судов, чьи экипажи скупали меха у индейцев Северо-Западного побережья Америки. Чтобы получить пушнину от несговорчивых «дикарей», «просвещенные» европейцы порой захватвали в заложники индейских старейшин. Так, например, в 1795 г. трое вождей индейцев хайда, населявших острова Королевы Шарлотты, были силой удержаны на борту британского судна «Принц Ульям Генри». Они были отпущены капитаном Ульямом Уэйком только после того, как он получил выкуп по 200 каланьих шкурок за каждого индейца96. А в 1796 г. один из вождей тлинкитов-ситкинцев, населявших остров Ситха (о.Баранова), жаловался российским мореходам на насилия капитана Генри Барбера с брига «Артур». По словам индейца, англичанин пригласил его на свой корабль и угощал, а потом приказал заковать в кандалы и не отпускал до тех пор, пока сородичи не выкупили своего вождя за шкурки каланов97. В отличие от классического аманатства, которое преследовало в первую очередь политические цели, подобная преступная, по своей сути, практика проводилась английскими и американскими капитанами исключительно с целью шантажа и вымогательства. Они были мало заинтересованы в установлении прочных, долговременных отношений с коренным населением. В отличие от русских, главной целью английских и американских шкиперов являлась личная прибыль, а не государственные интересы.

Любопытно отметить, что Баранов, основав в июле 1799 г. новую русскую крепость на острове Ситха, не стал брать аманатов у местных тлинкитов («ситкинцев»), хотя в этом была крайняя необходимость, учитывая воинственность, мстительность и независимость этих индейцев. Причина была банальна: у правителя просто не было достаточных сил для того, чтобы принудить их к такому акту. Баранов и сам признавал это в одном из своих посланий: «…Силы же наши там весьма недостаточны [и] нужда заставляет искать снисходительных способов»98.

Именно тлинкиты оказали на Аляске наиболее ожесточенное (и успешное!) сопротивление российской колонизации. Весной 1802 г. началось грандиозное восстание этих индейцев, в котором приняли участие воины многих тлинкитских родов99. Им удалось захватить и уничтожить недостроенную русскую крепость на острове Ситха и разгромить промысловую байдарочную флотилию Ивана Урбанова в проливе Фредерик архипелага Александра. В восстании приняли участие и несколько бывших тлинкитских аманатов, некогда живших у русских на Кадьяке. Среди них находился крещеный тлинкитский вождь Павел Родионов. После неудачного нападения на промысловую партию во главе с И.А. Кусковым в районе устья реки Алсек (Алцех) в мае 1802 г., этот бывший аманат выступил как парламентер от индейцев. При его посредничестве было заключено перемирие и стороны обменялись заложниками: Кусков получил в качестве аманатов детей вождей из селения Какнау (один из них был наследников вождя влиятельного рода кагвантан), а тлинкиты приняли к себе двух кадьякцев из состава промысловой партии100.

Лишь через два года А.А. Баранов смог собрать силы для карательной экспедиции против непокорных тлинкитов. Ему крупно повезло в самом начале похода, когда удалось захватить в аманаты сына Чесныги – главного вождя тлинкитов из Акоя (район залива Драй-Бэй,  к югу от Якутата)101. В инструкции Кускову, написанной в июне 1804 г., Баранов упоминал этого аманата, который содержался на судне правителя102. Поэтому Чесныга (Джиснийя) выступил как союзник и проводник русских во время их военно-промыслового похода в проливы архипелага Александра летом 1804 г. В сентябре Баранову удалось вытеснить ситкинцев из их крепости на острове Ситха и основать здесь Ново-Архангельск – будущую «столицу» Русской Америки. В 1805 г. Чесныга приезжал в Ситху и просил вернуть ему сына. Баранов согласился, но вместо старшего оставил у себя в аманатах его младшего сына103.

Неудивительно, что во время переговоров с ситкинцами в сентябре 1804 г., Баранов настоятельно требовали аманатов от индейских вождей. Однако ситкинцы выдали только одного заложника и не соглашались идти на дальнейшие уступки. Переговоры вскоре зашли в тупик и промышленники Баранова при поддержке десанта с военного шлюпа «Нева» под командованием Ю.Ф. Лисянского (зашедшего в колонии во время кругосветной экспедиции), попытались взять приступом крепость тлинкитов, которую те выстроили неподалеку от побережья острова. Несмотря на неудачу этого штурма, индейцы вскоре выслали русским еще десять аманатов, которые были помещены на корабль Лисянского, а сами ночью бежали из своей крепости. Полученные от тлинкитов аманаты были позднее доставлены «Невой» на Кадьяк104. Однако сведения Лисянского расходятся с данными другого очевидца событий – приказчика Николая Коробицына. В своих «записках» он сообщал, что на третий день после неудачного штурма индейской крепости тлинкиты выдали русским «16 человек из числа тойонских детей и прочих почотных между ими людей в аманаты»105. Таким образом, возможно, количество заложников-ситкинцев, полученных Барановым в 1804 г., было несколько больше, чем указывал Ю.Ф. Лисянский.

В дальнейшем колониальная администрация стала практиковать аманатство почти исключительно в отношении тлинкитов, как наиболее беспокойной, воинственной и независимой части туземного населения Аляски. Проблема для русских осложнялась тем, что тлинкитское общество разделялось на абсолютно независимые родовые коллективы, и даже выдача заложников одним из них вовсе не гарантировала мирных отношений с остальными. Следует отметить также, что аманатство тлинкитов, в отличие от аналогичной практики на Алеутских островах, не несло «экономической» нагрузки. Тлинкиты были фактически независимы и не платили ясак в царскую казну (его взимание было прекращено в Русской Америке с 1794 г.). Поэтому аманатство среди них носило исключительно «политический» характер, целью которого была лояльность в отношении русских и колониального начальства. Это был институт аманатства, так сказать, в «чистом виде».

Впрочем, наличие у русских аманатов не спасло находившиеся в Якутате крепость и селение от захвата и уничтожения индейцами в августе 1805 г. Причем одной из причин их выступления был слух о плохом обращении с индейскими аманатами (аналогичная причина, как мы помним, привела в свое время к восстанию алеутов на Лисьих островах). Выше уже говорилось, что аманаты нередко привлекались к работам наряду с каюрами, хотя это прямо противоречило туземным обычаям. В частности, русские на Кадьяке заставляли школьников-подростков обрабатывать огороды, собирать коренья и травы, ловить рыбу, делать обувь106. Среди учащихся находились и тлинкитские аманаты. Согласно индейским преданиям, известие о том, что их детей, взятых в кадьякскую школу, используют как «рабов» (т.е. на принудительных работах), стало одной из причин восстания индейцев Якутата, в результате чего местное русское поселение и крепость были захвачены и уничтожены107.

В письме от 14 ноября 1806 г. Баранов писал Кускову о попытке с помощью американского капитана Оливера Кимболла выручить находившихся у тлинкитов пленных, доставшихся им во время разгрома партии Урбанова в 1802 г. и захвата Якутата в 1805. В результате американцам удалось пленить двух акойских вождей (бывших в свое время аманатами у русских). Последние вскоре были отпущены в обмен на племянника одного из них (крещеного тоена Осипа Акойского), который затем был доставлен на Кадьяк108.

По словам иеромонаха Гедеона, в 1806 г. в Кадьякском училище обучались аманаты, взятые у тлинкитов, «принявшие охотно и добровольно нашу греко-российскую православную веру»109. Двое из них – Калистрат и Гедеон (Никтополеон) – впоследствии стали известными толмачами-переводчиками на службе Российско-американской компании110. Часть тлинкитских аманатов, находившихся на Кадьяке, вскоре была отправлена Барановым на остров Ситха в Ново-Архангельск к Кускову. В письме к нему от 18 июня 1807 г. из Павловской гавани Баранов писал: «Аманат также посылаю в рассмотрение ваше, но беречь их строго непременно нужно и не давать попрежнему разгуливать и рассматривать укрепления и слабые места, особливо наблюдать Осипова племянника и Чесныги сына…»111. А для лучшего содержания заложников Баранов рекомендовал Кускову построить в Ситхе специальную «аманатскую избу».

Длительное пребывание у русских помогло многим аманатам хорошо обучиться их языку. Так, по свидетельству известного мореплавателя Ф.П. Литке, во время посещения шлюпа «Камчатка» 11 августа 18 18 г. вождем ситкинцев Катлианом, один из его племянников выступал как переводчик. «Я разумею всегда старшего, – писал о нем Литке, – который был прекраснейший мужчина из всех. Черты лица преблагородные, глаза черные, полные огня. Он был за несколько лет в аманатах и говорил изрядно по-русски»112.

Как раз в этом году вновь обострились отношения русских с тлинкитами и проблема аманатства стала особенно актуальной. Сменивший в январе 18 18 г. престарелого Баранова на посту главного правителя Русской Америки капитан-лейтенант Л.А. Гагемейстер уже в мае столкнулся с враждебностью этих индейцев: два русских промышленника были убиты тлинкитами из рода кагвантан неподалеку от стен Ново-Архангельска. Для выдачи убийц Гагемейстер велел схватить детей вождя по прозвищу «Косой», которые содержались в крепости в аманатской избе113. Вскоре стало известно, что кагвантаны выстроили сильную крепость невдалеке от Ново-Архангельска на берегу пролива Перил-Стрит (между островами Чичагова и Баранова). Атаковать индейское укрепление Гагемейстер не решился, стремясь уладить дело миром. При посредничестве индеанок и представителей рода киксади он начал переговоры с кагвантанами, требуя от них только одного: выдачи надежных заложников-аманатов и обещания больше никогда не нападать на русских. Кагвантаны охотно согласились на переговоры и предложенные им выгодные условия. Правда, они просили русских, со своей стороны, также передать им своих заложников как гарантию прочного мира114. Уже при преемнике Л.А. Гагемейстера – лейтенанте С.И. Яновском – переговоры с кагвантанами были успешно завершены и в начале декабря 18 18 г. произошел обмен: русские получили двух племянников главного вождя кагвантанов, а сами передали им двух мальчиков-креолов (метисов). Яновский надеялся, что из них со временем получатся толковые переводчики. Главный правитель отдал специальное распоряжение Новоархангельской конторе РАК, касавшееся тлинкитских аманатов: «экипировать, записать в артель и довольствовать провизией наравне с русскими»115.

Вскоре, однако, кагвантаны попросили возвратить им заложников, пообещав вернуть взятых от русских креолов, на что Яновский неохотно согласился, главным образом по просьбам последних. Взамен кагвантаны выдали двух девочек — ближайших родственниц их главного вождя Цоутока. Директора Российско-Американской компании, узнав из донесения Яновского обо всех обстоятельствах дела, сурово осудили его решение пойти на неоправданные уступки «дикарям» и запретили впредь выдавать им аманатов со стороны русских116.

И все же, политика умиротворения, которую проводил С.И. Яновский, принесла определенные плоды: жителям Ново-Архангельска стало безопаснее появляться за стенами города, увеличилась и торговля с тлинкитами. И хотя до подлинного добрососедства было еще достаточно далеко, тем не менее, первый шаг к смягчению взаимоотношений был сделан именно в 18 18 г., а в начале 1820-х гг. тлинкитам было позволено поселиться под стенами Ново-Архангельска, что знаменовало начало русско-тлинкитского сближения, достигшего своей наивысшей точки в середине 1840-х гг.117.

В 1821 г. аманатство в Русской Америке было юридически оформлено как официальный институт. В «Правилах» (уставе) РАК, утвержденных императором в сентябре 1821 г., в разделе о племенах, обитавших по берегам Америки, говорилось: «Запрещается Компании требовать с сих народов дань, ясак, подать или какое либо иное приношение; также в мирное с ними время, не должна Компания брать насильно, кого бы то ни было, из их поколений, когда по существующему доныне обычаю, отданы будут со стороны сих народов Аманаты. Сии последние должны быть содержаны пристойно, и Начальники должны иметь особое попечение о нечинении им каких либо обид»1 18. В Уставе РАК от 1844 г. это положение было почти дословно воспроизведено в § 282119. Причем еще до его принятия министр финансов (который курировал компанию в царском правительстве) требовал, чтобы она давала подробную информацию об аманатах: «Откуда и когда оные взяты, какое им производится содержание, и чего стоит на каждаго и где помещены и чем занимаются, и означить отношение и число жителей, из коих истребованы аманаты, и возвращаемые аманаты в край на перемену производят ли выгодное влияние на туземцев, по отношениям их к Русским и есть ли оттуда рабочие по добровольному найму»120.

Следует подчеркнуть, что заложники-аманаты не были какой-то особой экзотикой в российской колониальной практике первой половины XIX в. Так, в период активного покорения Кавказа русские военные власти достаточно часто брали в заложники детей горских князей и старейшин. Например, знаменитый генерал А.П. Ермолов неоднократно использовал аманатство, стремясь «замирить» непокорных горцев121.

В Русской Америке, как уже упоминалось, аманатство с 1810-х гг. в основном практиковалось в отношении тлинкитов. Так, когда в 1812 г. в Калифорнии неподалеку от нынешнего Сан-Франциско И.А. Кусков основывал укрепление, которое известно в литературе под названием «Форт Росс», то он не стал брать заложников у местных индейцев. Как отмечает специалист по истории этого поселения А.А. Истомин,  аманатство в Калифорнии не прижилось122. Это может быть объяснено как минимум двумя факторами. Во-первых, крайне примитивное местное индейское население не представляло никакой военной угрозы для русских и, во-вторых, они не решались брать аманатов на территории, которая формально находилась под испанской юрисдикцией.

Аналогичным образом аманатство не получило распространения и в северных районах Русской Америки, когда РАК в конце 1810-х гг. приступила к освоению западного побережья Аляски и глубин материка. По-видимому, дело заключалось в том, что проникновение русских на эти территории носило исключительно мирный торговый характер: пришельцы не требовали от местных жителей ясака и не принуждали их к работам на Российско-Американскую компанию (уставы компании 1821 и 1844 гг. запрещали подобную практику). Кроме того, русские явно превосходили по военному потенциалу относительно менее воинственных, нежели тлинкиты, северных эскимосов и внутриматериковых атапасков, не имевших до 1840-х гг. доступа к огнестрельному оружию. А потому требовать от этих туземцев аманатов и затем содержать их за счет РАК не имело ни малейшего смысла.

Что же касается тлинкитов, то и в отношении их русские практиковали аманатство эпизодически, в основном при конфликтных ситуациях. После того, как ситкинцам было разрешено поселиться под стенами Ново-Архангельска, контакты русских с тлинкитами обрели не только регулярный, но и вполне мирный характер. Ф.П. Литке свидетельствовал в 1827 г.: «Главный Правитель М.И. Муравьев расчитывая, что имея под своими пушками жен и детей их и все имущество, гораздо легче будет содержать их в узде и узнавать все их замыслы, позволил им подле самой крепости основать большое селение. Предположение сие совершенно оправдалось»123.

Общее потепление русско-тлинкитских отношений привело к тому, что вместо аманатов в полном смысле слова представители РАК предпочитали иметь лишь временных заложников из числа независимых индейцев. Так, в инструкции от 22 марта 1841 г. капитану брига «Полифем» И.В. Линденбергу главный правитель Русской Америки А.К. Этолин рекомендовал во время промысла каланов в районе залива Якутат держать на судне в качестве аманатов главных вождей тлинкитов из селений этого региона124. После завершения промысла вожди подлежали немедленному освобождению.

Кроме того, с начала 1840-х гг. некоторые тлинкиты стали все чаще наниматься на различные работы РАК, что делало аманатство излишним институтом. Об этом прямо говорилось в письме главного правителя М.Д. Тебенькова от 18 мая 1846 г. к капитану 2 ранга Дионисию Зарембо: «Нападения Колош (тлинкитов. – А.Г.) в настоящее время кажется ожидать нельзя потому что Колоши теперь служат почти на всех наших судах матрозами, – верными заложниками нашей безопасности здесь»125.

Однако наметившееся в 1840-х гг. сближение между русским и тлинкитами было прервано в 1850-х гг. в основном из-за непродуманной политики некоторых главных правителей российских колоний. Проблема аманатства стала опять актуальной в отношении этих индейцев. После нападения тлинкитов в 1852 г. на маленькое русское селение на Горячих Ключах в окрестностях Ново-Архангельска, жившие вблизи его стен ситкинцы, по словам главного правителя Н.Я. Розенберга, «были в отчаянии», так как опасались мести русских. В залог мира они выдали трех «негодяев» (по выражению Розенберга) из самых влиятельных родов в качестве аманатов на трехмесячный срок. 21 июня они поступили в крепость на полное содержание РАК. Правда, в конце августа аманаты запросились в свое селение, пообещав в дальнейшем доносить обо всем там происходившем колониальному начальству. Наконец, через месяц Розенберг выпустил их из крепости126.

Вновь тлинкитские аманаты появились в Ново-Архангельске после крупного столкновения ситкинцев с русскими в марте 1855 г., когда индейцы предприняли серьезную попытку захватить крепость штурмом. Однако после двухчасовой перестрелки, в которой со стороны русских была задействована крепостная артиллерия, индейцы запросили мира и выдали в знак покорности восемь аманатов127. Тлинкитские аманаты содержались в Ново-Архангельске даже в начале 1860-х гг., когда здесь побывали с инспекцией правительственные ревизоры. Один из них, капитан-лейтенант П.Н. Головин, описал встречу с индейскими вождями, среди которых были и три аманата. Они явились на встречу в синих фраках и панталонах с красными лампасами, подаренных колониальной администрацией. Во время переговоров индейцам было заявлено, что в случае неприязненных действий с их стороны аманаты первыми ответят головой за преступления их сородичей128. К счастью, таких жестоких мер не потребовалось, так как русско-тлинкитские отношения в этот период развивались вполне позитивно вплоть до продажи Аляски США в 1867 г.

Подводя итог, можно сделать следующие выводы. Аманатство было органической частью российской колонизации как Сибири, так и Аляски (особенно на ранних этапах освоения). В этом состояло одно из ее существенных отличий от испанской, английской и французской колонизации Нового Света. В целом аманатство зарекомендовало себя как весьма действенное средство подчинения коренного населения, прежде всего на Алеутских островах, где оно выполняло, как и в Сибири, не только политическую, но и важную экономическую функцию. Кроме того, через посредничество аманатов среди коренного населения Аляски распространялись элементы русской культуры и знание русского языка. В подавляющем большинстве случаев русские использовали односторонее аманатство; исключение составили лишь несколько эпизодов в контактах русских с тлинкитами. С 1810-х гг. аманатство практиковалось почти исключительно в отношении этих воинственных индейцев, просуществовав вплоть до 1860-х гг., когда Аляска была продана США.

Примечания

1Архенгольц И.В.фон. История Семилетней войны. М., 2001. С.174, 202 и т.д.
2 Русская тихоокеанская эпопея (далее – РТЭ). Сб. документов. Хабаровск, 1979. С.75.
3 Цит. по:Сгибнев А.С. Исторический очерк главнейших событий в Камчатке. 1650—1742 г. // Морской сборник. 1869. Т.СI(101). № 4. С.86.
4 РТЭ. С.136.
5Полевой Б.П. «Самый, самый первый» (Семен Петров Чистой) // Забытые имена. История Дальнего Востока России в лицах. Владивосток, 2001. Вып.2. С.94.
6 РТЭ. С.254.
7Гедеон, иеромонах. Записки иеромонаха Гедеона о первом русском кругосветном путешествии и Русской Америке, 1803— 1808 гг. // Русская Америка: По личным впечатлениям миссионеров, землепроходцев, моряков, исследователей и других очевидцев. М., 1994. С.63.
8Вениаминов И.Е. Записки об островах Уналашкинского отдела. СПб., 1840. Ч.II. С.104.
9 См. подробнее:Laguna F.de. Under Mount Saint Elias: The History and Culture of the Yakutat Tlingit. Washington, 1972. Pt.2. P.596-603;Emmons G.T. The Tlingit Indians. Ed. with add. by Frederica de Laguna. N.Y., London and Seattle, 1991. P.351-353.
10Хлебников К.Т. Русская Америка в «записках» Кирила Хлебникова. Ново-Архангельск / Сост., предисл., коммент. и указ. С.Г. Фёдоровой. М., 1985. С.84.
11 Экстракт из журналов флота капитана П.К. Креницына и капитан-лейтенанта М.Д. Левашова // РТЭ. С.357.
12 Там же. С.361.
13Паллас П.С. О российских открытиях на морях между Азиею и Америкою // Месяцеслов исторический и географический на 1781 год. СПб., 1781. С.23.
14 1762 г. сентября 12. – Рапорт казака С.Т. Пономарева и передовщика С.Г. Глотова в Большерецкую канцелярию… // Русские экспедиции по изучению северной части Тихого океана во второй половине XVIII в. Сборник документов (далее – РЭИТО). М., 1989. С.63.
15 Этим толмачом был алеут Мушколь, вывезенный на Камчатку Глотовым в предыдущем вояже и там окрещенный, получив фамилию своего крестного отца: Иван Глотов.
16 1766 г. августа 22. – Из рапорта С.Г. Глотова Т.И. Шмалеву о плавании на судне «Св.Андреян и Наталия» в 1762—1766 гг. на Алеутские острова и открытии о-ва Кадьяк // РЭИТО. С.103-104.
17 Там же. С.106-108.
18 1766 г. июля 26. Рапорт морехода и передовщика судна «Св.Живоначальная Троица» Ивана Коровина… // Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке (далее – РО). М., 1948. С.123.
19 Там же. С.123-124.
20 Там же. С.124, 127.
2Портфель № 1 Миллера // Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф.РАК. Оп.888. Д.6. Л.222 об.
22Вениаминов И.Е. Указ. соч. Ч.I. С.121, 127-128.
23 См.:Хлебников К.Т. Русская Америка в неопубликованных записках К.Т. Хлебникова / Сост., введ. и комм. Р.Г. Ляпуновой и С.Г. Фёдоровой. Л., 1979. С.90.
24 1766 г. июля 26. Рапорт морехода и передовщика судна «Св.Живоначальная Троица» Ивана Коровина. С.128, 130.
25 Там же. С.129.
26 Там же. С.131-132.
27Хлебников К.Т. Русская Америка в неопубликованных записках… С.86.
28Оглоблин Н.Н. Путевыя записки морехода И.М. Соловьева, 1770—1775 гг. Эпизод из истории русских открытий в Восточном океане. Часть II // Русская старина. 1892. № 10. С.197-203.
29 См. подробнее:Гринёв А.В.,Макарова Р.В. Промысловое освоение Алеутских о-вов русскими промышленниками (1743-1783). Взаимоотношения с алеутами и эскимосами // История Русской Америки (1732- 1867): В 3-х тт.: Т.1. Основание Русской Америки (1732-1799). М., 1997. С.85-90.
30 1766 г. июля 28. Рапорт морехода Ивана Соловьева… // РО. С.150
31 Там же. С.151.
32 Там же. С.165.
33 Там же. С.156.
34 Там же. С.157.
35 РЭИТО. С.172.
36 Там же. С.153.
37 См.:Кук Дж. Третье плавание капитана Джеймса Кука. Плавание в Тихом океане в 1776-1780 гг. М., 1971. С.564.
38 Подробнее о каюрах:Гринёв А.В. Туземцы-каюры в Русской Америке // История и семиотика индейских культур Америки. М., 2002. С.464-477 (англ. вариант:Grinev A.V.The Kaiyury: The Slaves of Russian America // Alaska History. 2000. Vol.15. № 2. P.1- 18).
39Ляпунова Р.Г. Алеуты: Очерки этнической истории. Л., 1987. С.59.
40 Там же. С.51. См., также:Агранат Г.А. Об освоении русскими Аляски // Летопись Севера. М., 1971. Вып.V. С.190.
41Ляпунова Р.Г. Указ. соч. С.57.
42 Копия с донесения, поданного в Якутске от 2-го ноября 1788 года флота капитану 2-го ранга Биллингсу, охотской команды от подлекаря Мирона Бритюкова // Памятники новой русской истории. Сборник исторических статей и материалов. СПб., 1873. Т.III. С.373-374.
43 РО. С.232.
44 РО. С.235.
45 РО. С.238-239.
46 РО. С.239-240.
47 Копия с донесения, поданного в Якутске от 2-го ноября 1788 года флота капитану 2-го ранга Биллингсу… С.375-376.
48 РО. С.178-179.
49 РО. С. 188- 189.
50 РЭИТО. С.273.
51 РО. С.211.
52 РО. С.266.
53 См. Письмо передовщика Лебедевской компании Петра Коломина к хозяину своему купцу Лебедеву-Ласточкину [1791 г.]; Объявление … от передовщика Петра Коломина, от 22-го Ноября 1791 года //Тихменев П.А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий ея до настоящаго времени. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.50-53.
54Давыдов Г.И. Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним. СПб., 1812. Ч.II. С.119.
55 Письмо Баранова к Ларионову от 22-го Марта 1801 года //Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.165.
56 АВПРИ. Ф.РАК. Оп.888. Д.154. Л.31. Впрочем, во время волнений на Кадьяке зимой 1800/1 г. Баранов послал своего помощника И.А. Кускова объехать селения острова и вновь набрать аманатов для умиротворения островитян.
57 Письмо Баранова к Шелихову из Чугацкой Бухты от 24-го Июля 1793 года //Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.36-38.
58 Рапорт г-ну Баранову служителей компании Егора Пуртова и Демида Куликалова от 9-го Августа 1794-го года… // Там же. С.63, 65.
59 Российский гос. архив Военно-Морского флота (далее – РГА ВМФ). Ф.870. Оп.1. Д.1784. Л.58 об.
60 См. Письмо Баранова к Шелихову из Чугацкой Бухты… С.42-43.
61 Российский гос. исторический архив (далее – РГИА). Ф.13. Оп.1. Д.27. Л.15
62 Ответ Баранова Шелихову и Полевому от 20 Мая 1795 г. //Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.86-87.
63 Архив Русского Географического общества (далее – АРГО). Разр.99. Оп.1. Д.113. Л.8об., 12 об.
64 РГИА. Ф.13. Оп.1. Д.27. Л.12.
65Ванкувер Дж. Путешествие в северную часть Тихого океана и вокруг света, совершенное в 1790-1795 гг. капитаном Георгием Ванкувером. СПб., 1833. Кн.V. С.258.
66 Там же. С.372.
67 АВПРИ. Ф.РАК. Оп.888. Д.154. Л.31-33.
68 Письмо Баранова к Шелихову из Чугацкой Бухты… С.46.
69Ситников Л.А. Материалы для истории Русской Америки («Ответы» Филиппа Кашеварова) // Новые материалы по истории Сибири досоветского периода. Новосибирск, 1986. С.97.
70 Письмо Баранова к мореходу Талину от 12 мая 1799 года //Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.130.
71 РГИА. Ф.13. Оп.2. Ед. хр. № 1243. Л.8 об.
72Давыдов Г.И. Указ. соч. СПб., 1812. Ч.II. С.132.
73 Там же. СПб., 1810. Ч.I. С.198-199.
74 РГИА. Ф.13. Оп.2. Ед. хр. № 1243. Л.30-31 об.
75 Ответ Баранова Шелихову и Полевому от 20 Мая 1795 г. С.88.
76 Рапорт г-ну Баранову служителей компании Егора Пуртова… С.61-66.
77 См. списки эяков и тлинкитов, составленные Е. Пуртовым // Российский гос. архив древних актов. Ф.1605. Оп.1. Д.352. Л.12об.-17об.
78 Рапорт г-ну Баранову служителей компании Егора Пуртова… С.65-67, 83; Ответ Баранова Шелихову и Полевому от 20 Мая 1795 г. // Там же. С.83;Ванкувер Дж. Указ. соч. С.438-440.
79 Журнал странствований и путешествий горной науки унтер-офицера Дмитрия Тарханова…// Отдел рукописей Российской национальной биб-ки. Сборник Q.IV.311. Л.5.
80Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1861. Ч.I. С.41;Kan S.A. Memory Eternal: Tlingit Culture and Russian Orthodox Christianity  through Two Centuries. Seattle and London, 1999. P.51.
81 Ответ Баранова Шелихову и Полевому от 20 Мая 1795 г. С.84.
82 РЭИТО. С.326-237.
83Гринёв А.В. Забытая экспедиция Дмитрия Тарханова на Медную реку // Советская этнография. 1987. № 4. С.91-93.
84 АВПРИ. Ф.РАК. Оп.888. Д.121. Л.11 об.
85Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1861. Ч.I. С.54-55.
86 АВПРИ. Ф.Сношения России с Англией. Оп.356. Д.507. Л.20.
87 Отдел рукописей Российской гос. библиотеки (далее – ОРРГБ). Ф.204. К.32. Ед. хр. № 4. Л.21 об.
88 АВПРИ. Ф.РАК. Оп.888. Д.121. Л.3 об.
89 ОРРГБ. Ф.204. К.32. Ед. хр. № 4. Л.21.
90 Цит. по:Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1861. Ч.I. С.131.
91 РГИА. Ф.13. Оп.2. Ед. хр. № 1243. Л.34-34 об.
92 ОРРГБ. Ф.204. К.32. Ед. хр. № 4. Л.21.
93 Там же. Ед. хр. № 3. Л.6.
94 Там же. Ед. хр. № 4. Л.3 об.
95Давыдов Г.И. Указ. соч. СПб., 1812. Ч.II. С.54, 132.
96Gibson J.R. Otter Skins, Boston Ships, and China Goods. The Maritime Fur Trade of the Northwest Coast, 1785- 1841. Montreal, Kingston, London, 1992. P.160-161.
97Хлебников К.Т. Первоначальное поселение русских в Америке // Материалы для истории русских заселений по берегам Восточнаго океана. СПб., 1861. Вып.IV. С.42;Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1861. Ч.I. С.56.
98 Письмо Баранова к Ларионову от 24 Июля 1800 г. //Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1863. Ч.II. Прил. С.147.
99 См.:Гринёв А.В. Индейцы тлинкиты в период Русской Америки (1741- 1867 гг.). Новосибирск, 1991. С.114-124;Зорин А.В. Индейская война в Русской Америке. Русско-тлинкитское военное противоборство. Курск, 2002. С.109-154.
100 1802 г. июля 1. – Донесение И. Кускова А.А. Баранову на Кадьяк… // К истории Российско-Американской компании. Сб. документов. Красноярск, 1957. С.109-111.
101Тихменев П.А. Указ. соч. СПб., 1861. Ч.I. С.106.
102 ОРРГБ. Ф.204. К.32. Ед. хр. № 6. Л.25.
103 Письмо А.А. Баранова к И.А. Кускову, 3 сентября 1805 г. // Там же. Л.33.
104Лисянский Ю.Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5 и 6 годах… СПб., 1812. Ч.II. С.21-26, 113.
105 См.: Записки приказчика Российско-Американской компании Н.И. Коробицына 1795- 1807 гг. // Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII — XIX веках. М., Л., 1944. С. 183.
106Гедеон, иеромонах. Указ. соч. С.88.
107Laguna F.de. Op. cit. Pt.1. P.259-261; подробнее:Гринёв А.В. Индейцы эяки и судьба русского поселения в Якутате // Советская этнография. 1988. № 5. С.117 (англ. вариант:Grinev A.V. The Eyak Indians and the Fate of the Russian Settlement in Yakutat // European Review of Native American Studies. 1989. Vol.3. № 2. Р.1-6).
108 ОРРГБ. Ф.204. К.32. Ед. хр. № 6. Л.5 об.
109Гедеон, иеромонах. Указ. соч. С.105.
110Хлебников К.Т. Жизнеописание Александра Андреевича Баранова, главнаго правителя Российских колоний в Америке. СПб., 1835. С.119-120;Гринёв А.В. Индейцы тлинкиты… С.197;Pierce R.A. Russian America: A Biographical Dictionary. Kingston, Fairbanks, 1990. P.162.
111 ОРРГБ. Ф.204. К.32. Ед. хр. № 6. Л.12.
112 РГА ВМФ. Ф.15. Оп.1. Д.8. Л. 182.
113 National Archives and Records Service. Records of Russian-American Company, 1802- 1867 (далее – NARS RRAC). Wash. (D.C.). RG 261.Roll.26. P.94.
114 См. подробнее:Гринёв А.В. Русско-тлинкитский конфликт 18 18 г. и его разрешение // Русская Америка и Дальний Восток (конец XVIII в. – 1867 г.). К 200-летию образования Российско-Американской компании. Материалы Международной научной конференции (Владивосток, 11-13 октября 1999 г.). Владивосток, 2001. С.165-170.
115 NARS RRAC. Roll.26. P.141-142.
116 Там же. P.152-154; Roll.2. P.16-17.
117Гринёв А.В. Русско-тлинкитский конфликт… С.167;его же. Индейцы тлинкиты в период… С.142-162.
1 18 Полное собрание законов Российской империи (далее – ПСЗРИ), Собр. первое. Т.37. СПб., 1830. С.851-852.
119 ПСЗРИ. Собр. второе. Т.19. СПб., 1845. С.638.
120 АРГО. Разр.99. Оп.1. Д.125. Л.5 об.
121Ермолов А.П. Записки. 18 18- 1825 // Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века. СПб., 2000. С.16, 27, 54.
122Истомин А.А. «Индейский» фактор в калифорнийской политике Российско-Американской компании на начальном этапе колонизации ( 1807— 1821 гг.) // История и семиотика индейских культур Америки. М., 2002. С.457.
123Литке Ф.П. Путешествие вокруг света… на военном шлюпе Сенявин в 1826, 1827, 1828 и 1829 годах… СПб., 1834. Ч.I. С.92.
124 NARS. RRAC. Roll.45. Р.64-65.
125 Ibid. Roll.51. Р.398-398 об.
126 Ibid. Roll.58. Р.546-550.
127 Ibid. Roll.60. Р.74-76.
128Головин П.Н. Из путевых заметок П.Н. Головина, с предисловием В. Римского-Корсакова // Морской сборник. 1863. Т.LXVI. № 6. С.282-284.

Текст: © 2003 А.В. Гринёв
Опубликовано: Клио. 2003. № 4. С.128-142.

Текст статьи предоставлен автором

Гринёв А.В. «Статьи об индейцах Русской Америки»

Подборка включает статьи: «Туземцы-аманаты в Русской Америке»; «Русские наградные медали для туземцев Аляски»