Эта тема уже привлекала внимание отечественных и зарубежных специалистов – историков, этнографов, фалеристов. Так, о медалях, предназначавшихся для награждения туземных старшин российских колоний на Аляске, бегло упоминалось еще в дореволюционной историографии.^[1], а среди современных работ следует назвать специальную статью В.А. Дурова.^[2] Однако эта статья ограничивается хронологическими рамками XVIII в., в то время как основную массу медалей туземцы Русской Америки получили в первой половине XIX в. Другой работой, о которой необходимо упомянуть при изучении интересующей нас темы, является справочник Н.И. Чепурнова, посвященный обобщающему обзору русских наградных медалей.^[3] Правда, данный автор занимался в основном описанием медалей: их размеров, расположением деталей изображения, времени чеканки и пр., лишь изредка касаясь конкретной практики награждения. Последний аспект частично был затронут только в этноисторических работах о крупнейшем индейском племени Аляски – тлинкитах.^[4] Другим аборигенным группам повезло в этом отношении гораздо меньше. Поэтому представляется небезынтересным вновь обратиться к проблеме наград туземных старшин Русской Америки за весь период ее существования, привлекая в первую очередь архивные материалы. И хотя они порой не отличаются полнотой и точностью, тем не менее их использование позволяет нарисовать более детальную картину динамики награждения русскими медалями коренного населения Нового Света, а также исправить неточности, встречающиеся в научной и справочной литературе.

Следует сказать, что раздача медалей туземцам Нового Света (обычно серебряных, реже золотых или выполненных из других металлов и сплавов) была достаточно широко распространена в колониальной практике европейцев, а позднее американцев США. Обычно такие медали имели изображения европейских монархов или американских президентов и выдавались лояльным индейским вождям. Например, в первой половине XVIII в., когда Восточная Канада была французской колонией, вожди местных индейцев микмаков получали большие серебряные медали с портретом французского короля Людовика XIV. Если вождь умирал, то его медаль передавалась его наследнику..^[5] Когда Россия приступила к активному освоению Алеутских островов и Аляски после их открытия экспедицией В.Й. Беринга – А.И. Чирикова в 1741–1742 гг., ее власти решили использовать опыт других колониальных стран. Вручение медалей туземным старшинам преследовало цель укрепить дружественные отношения с вновь открытыми народами. Иногда награждения удостаивались туземцы за их предыдущие заслуги перед Российским государством и администрацией колоний. Кроме того, медали призваны были выполнять важную политическую функцию – демонстрировать перед представителями иностранных держав российское подданство награжденных. Эта проблема была весьма актуальна в свете достаточно острого соперничества России, Испании, Великобритании и США на Тихоокеанском Севере в конце XVIII – первой половине XIX в.

Первым представителем коренного населения Америки, получившим российскую медаль, был, очевидно, крещеный алеут Осип Арсентьевич Кузнецов. Приехав в Петербург с командиром Нижне-Камчатского острога поручиком Т.И. Шмалевым, О.А. Кузнецов был пожалован императрицей Екатериной II золотой медалью с ее собственным погрудным изображением в профиль на лицевой стороне. На обороте была выбита надпись «ЗА ПОЛЕЗНЫЕ ОБЩЕСТВУ ТРУДЫ» и дата – 15 июля 1770 г. Эта награда была аналогична медалям (кроме даты), выданным несколькими годами ранее русским купцам, способствовавшим новым открытиям в гряде Алеутских островов и приведению в российское подданство их населения. Алеут Кузнецов был удостоен царской милости за многолетнюю службу в качестве толмача-переводчика в различных купеческих компаниях. Бывая на Камчатке, он выучил русский язык и много сделал для налаживания мирных и дружественных отношений между русскими промышленниками, добывавшими пушнину на Алеутских островах, и местными жителями. Как отмечают исследователи, О.А. Кузнецов – единственный человек некупеческого звания, получивший медаль «За полезные обществу труды», и, возможно, поэтому ему было запрещено носить ее на себе.^[6]

Уместно отметить, что награждение туземцев в самой Русской Америке медалями с монархической и государственной символикой утвердилось в колониальной практике далеко не сразу. Первоначально сибирская администрация для поощрения добросовестных туземцев, выплачивавших в знак своей покорности России натуральную подать мехами (ясак), просто одаривала их различными вещами от казны. Так, в 1781 г. крещеному алеутскому старшине Александру Тюрину были вручены морской кортик, несколько сотен разноцветных бус, 3 фунта бисера, 5 оловянных тарелок, 57 иголок и 20 фунтов табака. А на следующий год иркутский губернатор Ф.Н. Кличка прислал ему кафтан из красного сукна с выкладкой из золотого гасина.^[7] И только спустя 15 лет после награждения О.А. Кузнецова российские власти всерьез занялись разработкой специальных наградных медалей для туземцев Русской Америки. Связано это было с третьей кругосветной экспедицией знаменитого английского капитана Джеймса Кука, побывавшей в 1778–1779 гг. на Алеутских островах и Камчатке. Появление иностранных конкурентов на «заднем дворе» Российской империи не на шутку встревожило царское правительство. Для закрепления уже освоенных русскими промышленниками и купцами земель, а также для приобретения новых решено было послать на Тихоокеанский Север две правительственные экспедиции: исследовательскую под начальством капитан-лейтенанта И.И. Биллингса, а вслед за ней военно-торговую под командованием капитана 1-го ранга Г.И. Муловского.^[8] Перед руководством этих экспедиций правительство поставило задачу обеспечить лояльность местного туземного населения к России, в том числе путем поощрения вождей и старейшин специально отчеканенными для этого медалями. Так, в указе Екатерины II от 8 августа 1785 г. об организации «Северо-восточной географической и астрономической» экспедиции Биллингса говорилось, что ее участникам следует обходиться с туземцами «ласково и дружелюбно, вселить хорошия мысли о россиянах и одарить разными вещами, по надобности или обычаю им нужными, а тоенам или старшинам или лучшим и почетным из числа тех жителей дать сделанные на таковый случай медали, чтоб носить на шее в знак всегдашней к ним дружбы россиян».^[9]

Рисунки и фотографии медалей, предназначавшихся специально для экспедиции Биллингса, уже неоднократно публиковались за последнее время.^[10] На лицевой стороне этих медалей был помещен погрудный, вправо обращенный профильный портрет императрицы Екатерины II с надписью по окружности: «Б.[ожьей].^[*] М.[илостью] ЕКАТЕРИНА. II. ИМПЕРАТ. И САМОДЕРЖ. ВСЕРОСС.», а на обороте был изображен трехмачтовый военный корабль с надписью над ним: «СЛАВА РОССИИ». Н.И. Чепурнов полагает, что в данном случае речь идет об одноименном флагманском корабле экспедиции Биллингса.^[11], в то время как В.А. Дуров совершенно справедливо указывает на то, что построенное в Охотске судно «Слава России» имело только 14 орудий, а на медали выбито изображение куда более крупного 34-пушечного фрегата.^[12]

Медали для экспедиции Биллингса чеканили из золота, серебра и меди. Согласно архивным данным, обнаруженным В.А. Дуровым, было заготовлено 100 золотых, 400 серебряных, 600 медных медалей с ушками, а также 10 золотых, 30 серебряных и 60 медных медалей без ушек.^[13] К медалям прилагались специальные цепочки для ношения на шее, но иногда они выдавались и на голубой ленте ордена Св. Андрея Первозванного. Всего во время экспедиции было вручено 197 медалей, в том числе 27 золотых, 138 серебряных и 32 медные, а остальные сданы в казну.^[14] Соответственно по возвращении в Петербург И.И. Биллингс представил Адмиралтейств-коллегии оставшиеся у него медали: 83 золотые, 292 серебряные и 628 медных.^[15] Таким образом, основная часть наград так и не нашла применения.

Интересно отметить, что большее количество медалей досталось не жителям Америки, а представителям коренных народов Сибири – якутам и чукчам (всего 15 золотых и 97 серебряных наград). За подобную щедрость И.И. Биллингс получил впоследствии выговор от начальства, поскольку нарушил правительственные инструкции, в которых предписывалось вручать медали только туземцам, не являвшимся российскими подданными.^[16] В Новом Свете знаками отличия были отмечены в 1791–1792 гг. главным образом алеутские старейшины – тоены и заказчики (помощники тоенов). Всего им было роздано 12 золотых, 41 серебряная и 32 медные медали.^[17]

Первое массовое награждение алеутских старшин состоялось в начале октября 1791 г. на острове Уналашка. Решением специальной комиссии из трех капитанов 2-го ранга – Р.Р. Галла, Г.А. Сарычева и Х.Т. Беринга, а также еще нескольких офицеров экспедиции И.И. Биллингса, за «усердность к Российской империи» и добровольный сбор ясака в царскую казну медалей были удостоены 9 человек. Главный тоен острова Атхи крещеный алеут Сергей Паньков (Панков) получил золотую медаль, другой старейшина того же острова – Алексей Южнак – медную медаль; нескольким тоенам соседних островов (Амли, Адака, Канаги и др.) были вручены 5 серебряных медалей и 2 медные, а также другие подарки.^[18]

Все медали выдавались вместе с письменными наградными листами. В последних указывалось имя награжденного, а также говорилось о его лояльности в отношении русских, что непременно подтверждалось регулярными выплатами натуральной подати – ясака. Кроме того, в наградных листах предписывалось бережно относиться к полученной медали и передавать ее по наследству, оберегая как родовую реликвию.^[19] Так, спустя три десятка лет после экспедиции Биллингса главный правитель Русской Америки капитан-лейтенант М.И. Муравьев своим решением от 25 сентября 1820 г. передал медаль умершего еще в 1810 г. крещеного алеутского тоена Григория Сокольникова его сыну Кондратию на ленте ордена Св. Анны. Последний являлся законным наследником, которому Муравьев предписывал носить, хранить и беречь медаль и предать ее по родовой линии. Кроме медали Кондратий Сокольников получил наградной лист, данный его отцу капитаном 2-го ранга Робертом Галлом под № 144, также для хранения среди семейных ценностей.^[20] С другой стороны, известны случаи, когда медали передавались не прямым наследникам (в случае отсутствия таковых), а лицам, занявшим должность прежде награжденного медалью тоена. Например, в 1831 г. золотая медаль бывшего главного атхинского тоена Сергея Панькова была передана колониальным начальством его преемнику тоену Николаю Дедюхину (Дедюкину) при соответствующем наградном листе.^[21] Иногда медали навсегда возвращались колониальному начальству, как в случае с медной медалью умершего алеутского тоена Михаила Измайлова в 1835 г..^[22]

Точно такие же награды, какие предназначались для экспедиции И.И. Биллингса, чеканились и для кругосветной экспедиции Г.И. Муловского. В именном указе Екатерины II, данном от 17 апреля 1787 г. вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу Чернышеву, предписывалось: «По примеру Географической Северо-Восточной Экспедиции снабдить и отряжаемую ныне толиким же числом золотых, серебряных и медных медалей, прибавя сверх оных еще чугунных пятьсот».^[23]

Соответственно для экспедиции Муловского было заготовлено 100 золотых, 400 серебряных и 600 медных медалей, а кроме того, на Олонецком заводе было отлито из чугуна 500 более крупных медалей (диаметром 60 мм вместо 42 мм), также с изображением императрицы на одной стороне и корабля с надписью «СЛАВА РОССИИ» на обороте. Эти чугунные медали помимо увеличенного размера имели и некоторые другие отличия. Если на золотых, серебряных и медных экземплярах под портретом царицы были указаны год – «1785» и подпись мастера-медальера (Т. Иванов), то на чугунных медалях для экспедиции Муловского под изображением Екатерины II присутствовала только подпись мастера. Год же проставлялся на обороте под изображением корабля: «1789», «1790», «1791» и «17..» (в последнем случае год должен был набиваться в зависимости от времени награждения).^[24] Однако медали, предназначавшиеся для экспедиции Г.И. Муловского, в Америку не попали, так как из-за начавшейся войны с Турцией и назревавшего конфликта со Швецией поход его эскадры в Тихий океан был отменен.

Следует отметить, что первые медали туземцы Аляски получили все же не от русских, а от испанцев, когда у берегов Аляски в 1788 г. побывала испанская экспедиция на фрегате «Принцесса» и пакетботе «Сан-Карлос» под командованием Эстевана Мартинеса и Гонсало де Аро. Испанцы, претендовавшие на американское побережье до 61^о с.ш., посетили полуостров Кенай, острова Кадьяк и Уналашка, где к тому времени уже имелись русские поселения. Находясь в зал. Кука, они раздавали местным индейцам танаина серебряные медали и некие «открытые листы», видимо, о принадлежности обследованных ими земель испанской короне. В результате, как доносил иркутский генерал-губернатор в Петербург, индейцы «обольстяся, как видно, делаемым от иностранных посещением, отважились на истребление российских промышленных».^[25] Тогда от рук индейцев погибло 10 служащих компании рыльского купца Г.И. Шелихова и еще четыре промышленника из компании якутского купца П.С. Лебедева-Ласточкина.