Великий князь Константин Николаевич и продажа Аляски

Фигура крупного политического деятеля России середины – второй половины XIX в. – генерал-адмирала вел. кн. Константина (младшего брата Александра II) уже неоднократно привлекала внимание отечественных историков. Учеными и публицистами хорошо изучена деятельность Константина Николаевича по проведению Великих реформ 1860 – 1870-х гг., в особенности в наиболее близком ему морском министерстве. Куда менее известна широкой научной общественности роль великого князя в уступке российских колоний на Аляске («Русской Америки») США в 1867 г. В посвященных ему статьях и очерках данная тема, как правило, обходилась стороной1. А ведь в результате этой крупнейшей внешнеполитической сделки Россия лишилась огромных территорий в Новом Свете, а Соединенные Штаты, напротив, значительно укрепили свое геостратегическое влияние на Тихим океане. Правда, отечественные и зарубежные специалисты по истории Аляски уже давно пришли к выводу о том, что великий князь выступал главным инициатором заключения соглашения о передаче колоний Соединенным Штатам2. Этот вывод был в значительной мере подкреплен в фундаментальной монографии академика Н.Н. Болховитинова. В ней видный ученый опубликовал, в частности, несколько архивных документов, в которых раскрывается негативное отношение Константина Николаевича к заокеанским колониям, а также к управлявшей ими с 1799 г. Российско-Американской компании (РАК)3. Тем не менее, имеет смысл еще раз обратиться к этой теме для выяснения ряда малоизвестных деталей и уточнения некоторых дискуссионных вопросов отечественной историографии4. Ее актуальность заключается также в том, что положение российских колоний в 1860-х гг. в какой-то мере напоминает нынешнюю ситуацию в связи с проблемой Курильских о-вов и особенно Калининградской области.

Впервые Русская Америка привлекла внимание вел. кн. Константина еще до Крымской войны, когда весной 1853 г. приехавший в Петербург генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский представил его отцу, императору Николаю I, специальную записку о перспективах развития ситуации на Тихоокеанском Севере. В этой записке генерал-губернатор ратовал за усиление позиций России на Дальнем Востоке, а также за продажу российских колоний США и укрепление русско-американских отношений. По мнению Муравьева, Соединенные Штаты рано или поздно оккупируют весь материк Северной Америки, а потому лучше добровольно уступить им российские владения в Новом Свете. Русско-американское сближение могло послужить сильным противовесом политике Великобритании – главной соперницы России на международной арене. Для безопасности дальневосточных рубежей страны, считал Муравьев, необходимо окончательно закрепить за Россией устье Амура и о-в Сахалин5.

По мнению академика Н.Н. Болховитинова, именно в записке Н.Н. Муравьева в первый раз был поднят вопрос о продаже Русской Америки6. Однако обнаруженный нами архивный документ свидетельствует о том, что он был поставлен перед царским правительством гораздо раньше и инициатором его выступило Главное правление монопольной торгово-промысловой Российско-Американской компании. В своем представлении министру финансов от 21 сентября 1845 г., директора РАК, жалуясь на тяжелое экономическое положение компании, писали: «Постепенное истощение нынешних средств неминуемо повлечет за собою разстройство дел Компании и тогда Правительство или должно принять на себя управление Колониями, и лишась ныне получаемых оным от торговли Компании выгод, обременить себя значительными на содержание их расходом, или наконец отказаться от Колоний и предоставить их в пользу других наций, жаждущих подобнаго приобретения для усиления владычества своего на морях»7. Но в середине 1840-х гг. правительство не решилось пойти на столь радикальные шаги и ограничилось предоставлением РАК ряда льгот и дополнительных привилегий, позволивших компании в 1850-х гг. выйти из финансового кризиса.

Тем временем международная обстановка в тихоокеанском бассейне изменилась: широкая колониальная экспансия Великобритании и других западных держав в Китае, вынудили царское правительство заняться ревизией своей дальневосточной политики, которая десятилетиями сводилась лишь к поддержанию в этом регионе статус-кво. Поэтому записка Муравьева встретила благожелательный интерес в правящих кругах империи, и в особенности со стороны вел. кн. Константина. Не подлежит сомнению, что содержание этой записки предопределило в дальнейшем его воззрения на судьбу американских владений России. После окончания Крымской войны он превратился в главного сторонника уступки Аляски США. Мысль о полезности продажи Русской Америки он впервые высказал в письме от 22 марта (3 апреля) 1857 г. к министру иностранных дел князю А.М. Горчакову8. Ссылаясь на тяжелое положение государственных финансов и сокращение бюджета морского министерства, в то время как для технического переоснащения флота требовались дополнительные средства, генерал-адмирал откровенно высказался за передачу колоний американцам, которые, как он полагал, в любом случае рано или поздно захватят их силой. С его точки зрения, сами по себе русские владения в Америке приносили мало пользы государству9. Таким образом, выдвигая проект продажи, великий князь следовал чисто ведомственным интересам, которые подкреплял геополитическими рассуждениями и радением о высшей государственной пользе. Выручка средств от уступки колоний могла помочь пополнить казну и облегчить финансирование флотских программ10.

У Константина Николаевича был еще один личный, и одновременно ведомственный, повод добиваться продажи колоний США. Как глава морского ведомства он формально отвечал за безопасность заокеанских владений империи. Однако российский военный флот на Тихом океане был слаб и не имел надежных баз снабжения. Защитить Русскую Америку в случае войны с Великобританией, Францией или США он был не в состоянии11. Ответственность же за военное отторжение колоний пала бы на главу морского ведомства, т.е. на Константина Николаевича, а тот, с его болезненным самолюбием, этого явно не желал. Вовсе не случайно в своих официальных посланиях он столь настойчиво подчеркивал беззащитность русских колоний в Америке перед лицом гипотетической внешней угрозы. Полностью решала эту проблему лишь передача заморских территорий потенциальным союзникам – американцам, которых Петербург рассматривал в то время как важнейших противников британского и французского экспансионизма. Ведь нельзя забывать, что Франция, и особенно Великобритания, воспринимались в России после Крымской войны как главные соперники на международной арене. Последнее обстоятельство, видимо, было одной из причин,  по которой  генерал-адмирал не торопился защищать экономический суверенитет Русской Америки от набегов американских китобоев и контрабандистов, о чем свидетельствует, например, его инструкция военным крейсерам от 9(21) августа 1853 г.12, а также маршруты и задачи кораблей русской тихоокеанской эскадры.

Сам Константин Николаевич стремился установить самые тесные отношения с США. Его благосклонное внимание к американцам диктовалось как общеполитическими соображениями, так и собственными либеральными убеждениями: демократические порядки Соединенных Штатов вызывали у него вполне понятную симпатию. Великий князь слыл едва ли не главным либералом России и ярым противником крепостного права. Кроме того, Константину не были чужды и чисто практические соображения: Америка была одной из немногих промышленно развитых и вполне дружественных стран, где Россия могла приобрести современную по тем временам военную технику. В частности, генерал-адмирал намеревался закупить в США для военного флота артиллерийские орудия, винтовые пароходы, а также провиант для снабжения Камчатки13.

Желание великого князя сблизиться с американцами и сбыть им российские колонии на Аляске не встретили, однако, большого энтузиазма у А.М. Горчакова и самого императора Александра II. Осторожный министр иностранных дел предпочитал не торопиться с реализацией проектов генерал-адмирала, а сначала тщательно изучить проблему, отложив ее до окончания срока монопольных привилегий Российско-Американской компании в 1862 г.14

Сдержанное отношение старшего брата и главы МИД к продаже колоний не остановило вел. кн. Константина. Свои основные усилия он сосредоточил на дискредитации РАК как формального «хозяина» Русской Америки. Он понимал, что компания является главным препятствием в реализации его планов, выступая за сохранение положения, существовавшего тогда в колониях (а, следовательно, и их самих). Ликвидация же РАК могла значительно облегчить в дальнейшем уступку Русской Америки. В новом послании к А.М. Горчакову от 7(19) декабря 1857 г. Константин начал свои нападки на РАК и повторил аргументы, изложенные еще в 1853 г. Н.Н. Муравьевым-Амурским. Обличая компанию, Константин писал, что она соединяет в одном лице «купца и администратора», что самым отрицательным образом сказывается на подвластных ей туземцах. В связи с этим он предлагал послать в колонии для ревизии дел РАК независимых чиновников, а в перспективе превратить компанию в обычное торговое объединение. Далее великий князь опять изложил свои излюбленные геополитические соображения о необходимости добровольного избавления от Русской Америки. Желание поскорее решить это вопрос было так велико, что генерал-адмирал готов был направить в колонии специальное судно с ревизорами уже в 1858 г., т.е. еще за 4 года до истечения привилегий РАК. Однако его адресат занимал более взвешенную позицию и считал, что инициатива приобретения колоний должна исходить от Вашингтона, а преждевременная посылка ревизоров может повредить коммерческим делам РАК15. Император выразил свое согласие с аргументами А.М. Горчакова, и дело было опять отложено на неопределенный срок.

Но Константин Николаевич и не думал складывать оружия. Осенью 1859 г. он переслал свою переписку с А.М. Горчаковым министру финансов А.М. Княжевичу и вновь поставил вопрос о необходимости уступки американских колоний. Как и прежде, великий князь ссылался на большие бюджетные затруднения и указывал на то, что «мысль о продаже вообще государственных имуществ одобрена государем императором»16.  Как видим, в поспешной приватизации госимущества у господина А.Б. Чубайса были вполне достойные предшественники. Для самого же Константина Николаевича продажа Аляски стала одним из внешнеполитических приоритетов, а ликвидация монопольных привилегий РАК (а фактически и самой компании) превратилась в некую «идею фикс», подобно мысли древнеримского полководца Катона Старшего, которой тот заканчивал каждую речь в римском Сенате: «Carthaginem esse delendam» («Карфаген должен быть разрушен»).

Парадокс заключался в том, что как раз в это время значительную часть высших постов в Российско-Американской компании занимали люди из ведомства Константина Николаевича – морские офицеры. С 18 18 г. и до продажи Аляски они бессменно руководили российскими колониями в Новом Свете, а когда в начале 1860-х гг. решался вопрос о предоставлении РАК очередных привилегий на 20-летний срок, трое из пяти директоров Главного правления компании являлись адмиралами (вице-адмирал М.Д. Тебеньков, контр-адмиралы В.С. Завойко и А.К. Этолин). В это же время подконтрольное Константину Николаевичу морское ведомство владело крупным пакетом акций РАК, пополняя ее дивидендами свою пенсионную кассу. Можно добавить также, что воспитатель великого князя выдающийся русский мореплаватель Ф.П. Литке, дважды (в 18 18 и 1827 гг.) побывавший в Русской Америке, относился к ней вполне положительно. Сама РАК также была лояльна к Константину и даже назвала его именем свои суда в 1840 – 1860-х гг. (бриг «Вел. кн. Константин», пароход с аналогичным названием).

Справедливости ради стоит все же сказать, что до 1820-х гг. взаимоотношения компании и представителей морского ведомства были достаточно далеки от идиллии. Служившие на кораблях РАК военные моряки не всегда желали подчиняться гражданской администрации Русской Америки и должностным лицам компании. Так, получил широкую огласку конфликт «корреспондента» (фактического главы) РАК камергера Н.П. Резанова и капитана И.Ф. Крузенштерна во время первого русского кругосветного путешествия в 1803- 1805 гг.; в 1814 г. произошла ссора между правителем Русской Америки А.А. Барановым и лейтенантом М.П. Лазаревым, самовольно покинувшим колонии на корабле РАК «Суворов»17. Кроме того, в начале XIX в. компания подвергалась суровому осуждению со стороны наиболее прогрессивных и гуманно настроенных морских офицеров за жестокое угнетение зависимых туземцев Аляски и Алеутских островов. Именно на этом аспекте сосредоточил главный огонь своей критики Константин Николаевич, продолжая традиционное обличение РАК в притеснениях и безудержной эксплуатации коренного населения колоний. Несомненно,  большое влияние на формирование его представлений о жизни Русской Америки оказала известная записка капитана 2-го ранга В.М. Головнина, который был послан в 1817 г. в качестве ревизора деятельности РАК в Новом Свете. В этой записке знаменитый мореплаватель с едкой иронией изобразил «порядки», процветавшие в колониях, а также злоупотребления местных властей и некомпетентность директоров РАК 18. Знаменательно, что сын В.М. Головнина, А.В. Головнин, был на протяжении десятилетий близким другом Константина Николаевича, состоя при нем в качестве личного секретаря (по протекции великого князя он занял пост министра народного просвещения в 1861 г.)19. Оба они отличались либеральными взглядами и, очевидно, проводили прямые параллели между бесправным положением зависимых туземцев в Русской Америке и положением крепостного крестьянства в самой России.

В борьбе с Российско-Американской компанией и в лоббировании продажи Аляски Константина Николаевича активно поддерживали его сторонники. 7(19) февраля 1860 г. в МИД России поступил документ с красноречивым названием «Об уступке наших американских колоний правительству Соединенных Штатов». Его автором, как выяснил академик Н.Н. Болховитинов, был бывший адъютант великого князя капитан 1-го ранга И.А. Шестаков. В записке Шестакова (не посещавшего, кстати, никогда Русскую Америку) содержался ставший уже привычным набор аргументов в пользу продажи Аляски, а также обвинения РАК в бесчеловечном отношении к туземцам. Коммерческая деятельность компании, с точки зрения Шестакова, не приносила никакой пользы отечеству, а ее торговая монополия являлась анахронизмом и мешала развитию свободной конкуренции. Ссылаясь на хорошо знакомую ему «доктрину Монро», он выступал за добровольный отказ от американских владений России. По мнению военного моряка, российский ВМФ на Тихом океане может быть грозной силой, если не будет прикован к защите оторванных от империи колоний20.

В самом МИДе подобные идеи полностью разделял российский посланник в Вашингтоне Э.А. Стёкль, неоднократно высказывавший аналогичные мысли и опасения в своих донесениях Горчакову21. Он настаивал на продаже колоний из-за постоянных жалоб РАК на проникновение американских китобоев и контрабандистов в территориальные воды Русской Америки, что омрачало дружественные в то время русско-американские отношения. Но ни представления вел. кн. Константина, ни донесения Стёкля из Вашингтона, ни записка И.А. Шестакова не убедили князя Горчакова в необходимости форсировать продажу Русской Америки22. Он не хотел торопиться с выводами до возвращения посланных в 1860 г. в колонии правительственных ревизоров – действительного статского советника С.А. Костливцова от министерства финансов и капитан-лейтенанта П.Н. Головина от морского министерства. Они были направлены туда в преддверии окончания срока монопольных привилегий РАК (1 января 1862 г.).

К этому времени РАК подготовила отчет о своей 60-летней деятельности и разработала новый устав, в котором предлагала лишь небольшие косметические изменения по сравнению с прежним. Она настаивала на сохранении в неизменном виде своих монопольных привилегий на добычу и торговлю мехами, а также эксплуатацию туземного населения Аляски на новый 20-летний срок. Этот отчет и проект устава были направлены руководством компании в различные министерства и ведомства, в том числе и в морское. Реакция вел. кн. Константина оказалась исключительно бурной. Он направил министру финансов А.М. Княжевичу, который курировал РАК в царском правительстве, обстоятельную записку от 18(30) февраля 1861 г. Академик Н.Н. Болховитинов полагал, что эта записка так и не была опубликована23, однако в действительности она увидела свет в материалах Государственного совета24. В ней главный либерал России подверг документы компании суровой критике. Он возражал против продления монопольных привилегий и совмещения в ее руках коммерческой деятельности и административного управления, вновь подчеркивая тяжелое положение туземного населения колоний. Константин Николаевич указывал, что такое положение недопустимо в свете отмены крепостного права в самой России. Он особо отметил тот вред, который нанесла, по его мнению, монополия РАК русскому торговому мореплаванию на Тихом океане. В видах общей государственной пользы великий князь предлагал продлить привилегии компании только на два года, т.е. до 1 января 1864 г., а затем подчинить колонии генерал-губернатору Восточной Сибири. «Соображая все вышеизложенное, – писал он, – я нахожу, что предоставление Российско-Американской Компании тех прав и преимуществ, о продолжении коих, еще на 20-ть лет, она ныне домогается, было важною Государственною ошибкою и что существование ея, при этих правах, принесло России положительный вред»25.

Анализируя эту записку, Н.Н. Болховитинов делает справедливый вывод, что она содержала не просто критику недостатков РАК, а призывала покончить с ней как самостоятельной коммерческой и административной структурой. При этом позиция брата царя оказала влияние и на ряд царских сановников. Однако возобладали осторожность А.М. Княжевича и А.М. Горчакова: из всех предложений вел. кн. Константина Государственный совет утвердил только последнее, продлив монопольные привилегии компании еще на два года (до 1 января 1864 г.), в течение которых должны быть получены и обсуждены результаты правительственной ревизии колоний26.

Российско-Американская компания не была сторонним наблюдателем правительственных дискуссий, а активно включилась в них. На критику вел. кн. Константина достойно, со знанием дела, ответил член Государственного совета адмирал Ф.П. Врангель, бывший правитель Русской Америки ( 1830- 1835 гг.), председатель Главного правления РАК ( 1844- 1850 гг.) и морской министр ( 1855- 1857 гг.)27. Однако даже после ознакомления с запиской Врангеля вел. кн. Константин ни на йоту не изменил своего мнения о будущем РАК и российских колоний. Он снисходительно указывал, что автор записки был заинтересованным лицом, а это давало повод сомневаться в его объективности28.

Вообще полемика вокруг РАК и российских колоний получила большой общественный резонанс, несмотря на просьбу руководства компании засекретить всю информацию, касавшуюся обсуждения ее дел и положения в российских колониях (это могло повредить кредиту компании и сказаться на курсе ее акций). На свою просьбу директора РАК получили отказ от сподвижника Константина члена Государственного совета вице-адмирала Н.К. Краббе29, возглавившего Морское министерство в 1860 г. Как раз с этого времени на страницах курируемого ими «Морского сборника» началась систематическая публикация материалов, которые выставляли компанию и колонии в довольно негативном виде30. В стремлении дискредитировать РАК и ее монопольные привилегии, Константин Николаевич решил опереться на нарождавшуюся гласность и печатное слово с целью воздействовать на формировавшееся в России общественное мнение. Старания великого князя и его сторонников не пропали даром. Как отмечал в 1865 г. близкий к компании публицист Д.И. Завалишин, «неправильно веденная, года три тому назад полемика бесспорно возбудила не совсем справедливое предубеждение против Российско-американской компании»31.  Это возымело серьезные экономические последствия: подрыв доверия инвесторов к РАК самым отрицательным образом сказался на курсе акций компании, которые упали в цене значительно ниже номинала.

Надо сказать, что критика РАК со стороны великого князя и его приверженцев была порой действительно далека от объективности. Как верно замечает Н.Н. Болховитинов, они не всегда были правильно осведомлены о положении в Русской Америке и реальном значении деятельности РАК. Так, явной передержкой выглядело утверждение Константина Николаевича о совершенной бесполезности колоний для государства и обвинение компании в полном экономическом бессилии и убыточности. На самом деле, полагает ученый, положение Российско-Американской компании в 1860-х гг. было трудным, но отнюдь не критическим32. Равным образом спорным представляется тезис генерал-адмирала об абсолютной беззащитности Русской Америки перед лицом внешней угрозы, а также обвинения РАК в жестоком отношении к коренному населению Аляски. Тем не менее, некоторые современные историки слишком доверяют доводам великого князя, цитируя отрывки из его гневных филиппик в адрес РАК по поводу бедственного положения туземцев в Русской Америке33. Компания, конечно, эксплуатировала туземцев, но вместе с тем уже с 1820-х гг. проводила в отношении их достаточно мягкую патерналистскую политику34.

Со своей стороны руководство РАК также развернуло ответную пропагандистскую компанию, опубликовав серию печатных материалов, в которых доказывалась необходимость сохранения ее привилегий35. Дополнительную существенную поддержку компания получила со стороны правительственных ревизоров, возвратившихся осенью 1861 г. из колоний в Санкт-Петербург. Несмотря на ряд серьезных критических замечаний в адрес РАК, оба ревизора пришли к однозначному выводу о целесообразности продления монопольных привилегий компании на новый срок (несколько урезав их объем). По данным ревизоров, положение зависимого туземного населения Русской Америки было далеко не так плохо, как это изображали вел. кн. Константин и его сторонники. А ведь именно этот вопрос был едва ли не главным пунктом в обвинениях компании. Однако, побывав в колониях, ревизор С.А. Костливцов пришел к иным выводам: «Выслужив 15 лет в губерниях в должностях Вице-Губернатора и Управляющаго [казенной] Палатою, я могу сказать по совести, что весьма было бы желательно, когда бы местные полицейские и хозяйственные власти в Империи поступали с подвластным им населением также добросовестно, как поступают ныне агенты Компании с колониальными жителями»36. Он категорически отвергал вину РАК за уничтожение коммерческого флота на Тихом океане и считал продление ее монопольных привилегий полезным делом37.

Хотя его напарник П.Н. Головин более критически оценил деятельность РАК, но и он приходил к сходным выводам. Более того, морской офицер фактически выступил против мнения своего патрона, настаивавшего на скорейшей продаже Русской Америки США. Касаясь этого вопроса в неопубликованной части своего отчета от 20 октября 1860 г., П.Н. Головин затронул переговоры Э.А. Стёкля с американским сенатором У.М. Гвином. В их ходе российский посланник с полной откровенностью повторил аргументы Н.Н. Муравьева-Амурского и вел. кн. Константина о желательности для Петербурга сосредоточить свои силы на освоении Приамурья, а не тратить их на заокеанские колонии, которые почти не приносят пользы государству. Прямой намек на согласие России уступить свои колонии США весьма заинтересовал американца. Пересказывая содержание их диалога, П.Н. Головин отмечал, что в преддверии президентских выборов в США переговоры по этому вопросу были неуместны, причем, по мнению морского офицера, «г.Стёклю необходимо было знать  настоящее состояние колоний, о которых он имел самые поверхностные понятия». Далее Головин указывал, что «общественное мнение России до сих пор негодует за уступку нашей бывшей фактории в Калифорнии» (Форт-Росс), где были открыты богатейшие золотые россыпи. Что же касается дружбы с американцами, прозорливо писал П.Н. Головин, то она продолжится только до тех пор, пока это будет выгодно последним38. Как следует из сохранившейся в архиве ВМФ обширной выписки из отчета капитан-лейтенанта Головина от 30 сентября 1861 г., он особо предостерегал от поспешного избавления от российских колоний, о ресурсах которых было известно далеко недостаточно. «Ежели ожидания не оправдаются, – подводил итог своим рассуждениям Головин, – то пользуясь обстоятельствами можно будет пожалуй и уступить колонии, но по крайней мере с полным знанием того, что мы уступаем не рискуя отдать червонец за грош»39. В частных письмах к родным он наивно уповал на справедливость вел. кн. Константина, который, по его словам, «действует для общей пользы и не захочет, чтобы целый край пострадал от торопливости или предубеждений нескольких лиц»40. На самом деле именно Константин Николаевич инициировал и поддерживал мнение о необходимости избавления от заокеанских владений и ликвидации РАК в правительственных кругах и русском обществе. Правда, он был вполне терпим к иным мнениям и не препятствовал, по крайней мере, открыто высказываться своим оппонентам.

Хотя после возвращения в Петербург правительственные ревизоры представили вполне благожелательные для РАК отчеты о ее деятельности в колониях, они одновременно довольно единодушно свидетельствовали о почти полной беззащитности Русской Америки в случае войны с морскими державами, подкрепив тем самым доводы вел. кн. Константина. Угроза отторжения колоний представлялась в те годы вполне реальной в связи Польское восстанием 1861- 1864 гг. и враждебной к России позицией Великобритании и Франции. Н.Н. Болховитинов пишет: «И если сами ревизоры приходили к выводу о необходимости всемерного укрепления русских владений в Америке, то объективно их свидетельства могли содействовать утверждению мнения о целесообразности ликвидации заморских колоний РАК вообще»41.

Для рассмотрения отчетов ревизоров и решения вопроса о дальнейших привилегиях РАК был учрежден специальный Комитет об устройстве русских американских колоний, куда вошли представители различных министерств и ведомств. Естественно, что от морского министерства туда был назначен убежденный сторонник Константина Николаевича И.А. Шестаков42. Весной 1863 г. Комитет подвел итог в обширном докладе министру финансов, в котором, несмотря на довольно жесткую критику РАК, все же признавал необходимость сохранения компании и колоний. Учитывая рекомендации ревизоров и атмосферу пореформенной России, Комитет призвал ликвидировать принудительный труд туземцев в ее пользу, усилить правительственный надзор и некоторым образом ограничить монопольные привилегии. Кроме того, он рекомендовал передать колонии и саму РАК под опеку морского министерства43. В своем отзыве на заключения Комитета Российско-Американская компания, разумеется, выступала против такой перспективы44, поскольку автоматически попадала в руки своего главного антагониста – вел. кн. Константина. Руководство РАК с завидным упорством продолжало отстаивать свои интересы и оспорило почти все предложения правительственного Комитета. Правда, в пылу полемики компания признала, что не видит перспектив в прочном освоении американского материка и высказывала опасение утраты колоний в случае войны или революции: «Наконец, нужны ли для России поселения в местности столь отдаленной и отрезанной от метрополии океаном?» – вопрошало Главное правление РАК и само же на него отвечало: «Малейший политический переворот, – и они будут от нея отделены»45. Константин Николаевич мог бы аплодировать подобным выводам.

Бюрократические дебаты о судьбе РАК и американских колоний в Департаменте государственной экономии министерства финансов затянулись еще на пару лет46. Наконец, согласованный вариант новых привилегий компании был вынесен на заседание Государственного совета, мнение которого утвердил Александр II 14 июня 1865 г.47 В целом это был компромиссный документ: хотя компании вновь получала на 20 лет (до 1 января 1882 г.) торгово-промысловую монополию на территории Русской Америки, зависимые туземцы освобождались от обязательного труда в пользу РАК, а сама компания и подвластные ей колонии передавались в ведение морского министра.

Естественно, что содержание правительственного документа не устроило компанию. В сентябре 1865 г. общее собрание акционеров предложило правительству внести ряд поправок, а также выдать ссуду в 200 тыс. руб. серебром для покрытия расходов на колониальное управление (администрацию, церковь, школы и проч.)48. Дело в том, что ее «финансовое здоровье» к этому времени значительно ухудшилось. Причем наряду с объективными причинами (сокращение сбыта пушнины на китайском рынке, потери от контрабандной торговли чаем и т.п.)49, компания столкнулась и с субъективным фактором, когда у руля министерства финансов в 1862 г. встал М.Х. Рейтерн, принадлежавший, по выражению того времени, к когорте «константиновских орлов». Поступив еще в 1854 г. на службу морское министерство, Рейтерн сделался одним из «ревностнейших сотрудников» главы этого ведомства вел. кн. Константина50. Характерно, что именно в 1862 г. РАК лишилась практически всех дополнительных льгот (дававших до 200 тыс. руб. серебром в год) и субсидий (еще 250 тыс.) от правительства, что сразу поставило компанию в достаточно тяжелое финансовое положение51. И дело тут, как нам кажется, состояло не только в формальном окончании срока привилегий РАК и тяжелом бюджетном дефиците в связи с возросшими тратами правительства после отмены крепостного права. Видимо, здесь сказалась и позиция М.Х. Рейтерна – активного сторонника Константина Николаевича, не упустившего возможности лишить компанию денежной подпитки из казны, в результате чего РАК постиг жестокий финансовый кризис. Симптоматично, что вскоре после утверждения Рейтерна на посту министра финансов подчиненное Константину морское министерство избавляется от акций компании52. Впрочем, публично Рейтерн не возражал против существования РАК и даже продления ее монопольных привилегий до 1882 г., но, по его мысли, РАК сама должна была нести полную финансовую и материальную ответственность за свои операции с обязательной уплатой положенных процентов, а не перекладывать свои обязательства на плечи правительства53.

После дополнительного обсуждения предложений и замечаний, сделанных на общем собрании акционеров РАК, Министерство финансов подготовило окончательный вариант устава и привилегий компании. Он был представлен Государственному совету, утвердившему его 14 марта 1866 г., а 2 апреля его одобрил император и подписал вел. кн. Константин как глава Государственного совета. В новой редакции устава компании удалось добиться некоторых незначительных изменений по сравнению с компромиссным вариантом 1865 г. «Итак, с формальной стороны положение РАК выглядело вполне удовлетворительным. – пишет академик Н.Н. Болховитинов. – В результате длительной и трудной борьбы компании, казалось бы, удалось одержать победу и достичь невозможного. Ее главный противник вел. кн. Константин скрепил своей четкой подписью согласие на продолжение привилегий РАК еще на 20 лет»54.

Но Российско-Американской компании не стоило торжествовать победу. Недруги готовили смертельный удар старейшей акционерной компании России. Со дня утверждения новых привилегий РАК прошло всего полгода, когда на стол императора легла секретная записка М.Х. Рейтерна от 16(28) сентября 1866 г. «О мерах по улучшению финансового и экономического положения государства». В ней министр финансов указывал на неизбежный рост казенных расходов в 1867 г. и прогнозируемый дефицит в размете 72 860 млн. руб. Ратуя за всемерную экономию государственных средств, он упоминал среди прочих и государственные субсидии РАК. По мнению Рейтерна, для поддержания нормального состояния экономики в три ближайшие года казне требовалось «изыскать» 45 млн. руб. «экстраординарных ресурсов»55. В свете этих расчетов даже небольшие в государственных масштабах ежегодные дотации РАК в размере 200 тыс. руб. представлялись уже неприемлемыми, а выручка средств от продажи американских колоний могла снизить на какое-то время остроту бюджетного дефицита. Над Русской Америкой и компанией вновь сгустились тучи.

Не прошло и трех месяцев с момента подачи записки Рейтерна, как царский кабинет вновь вернулся к рассмотрению казалось бы только что окончательно решенного вопроса о заокеанских колониях. На этот раз его инициатором стал российский посланник в Вашингтоне Э.А. Стёкль, приехавший в Петербург в конце 1866 г. Являясь убежденным противником РАК и сторонником продажи Русской Америки США, Стёкль в короткое время успел встретиться не только со своим непосредственным начальником А.М. Горчаковым, но и переговорить с вел. кн. Константином и министром финансов М.Х. Рейтерном. Одной из главных тем их бесед стало будущее российских владений в Америке. В результате Рейтерн подготовил специальную записку Горчакову от 2(14) декабря 1866 г., в которой еще раз обосновал желательность продажи колоний56. Министр финансов не стал напрягать фантазию и в основном повторил уже хорошо известные аргументы Э.А. Стёкля и, конечно же, вел. кн. Константина. Последний, после разговора со Стёклем поручил управляющему морским министерством вице-адмиралу Краббе сообщить А.М. Горчакову: «Е. Выс-во полагает, что девятилетний период, истекший со времени отзыва, который он препроводил к Вашему сиятельству 7(19) декабря 1857 г., не только ни в чем не изменяет высказанных им в то время мыслей, но, напротив того, представил несколько новых и существенных в подтверждение их доказательств»57. Далее Константин Николаевич указывал, что государство поставлено ныне в необходимость весьма надолго, если не вечно, дотировать частную компанию, доказавшую свою экономическую несостоятельность. Он вновь повторял тезис о привлекательности колонизации Приамурья и уступки американских колоний, которые остаются беззащитными в случае войны. Их продажа США могла бы принести большие выгоды от тесного союза с американцами.

Естественно, что Горчаков не мог устоять перед столь массированным лоббированием и вновь привлек внимание императора к наболевшему вопросу. «Особое заседание», на котором решилась судьба Русской Америки, состоялось 16(28) декабря 1866 г. в здании МИД. На нем присутствовали, помимо Горчакова и царя, вел. кн. Константин, Н.К. Краббе, М.Х. Рейтерн и Э.А. Стёкль. Все участники заседания безоговорочно высказались за продажу колоний США. Да иначе и быть не могло, ведь за исключением царя и Горчакова, занимавших умеренную позицию, все остальные были горячими сторонниками этой сделки и полностью разделяли мнение Константина Николаевича о Российско-Американской компании. Представленные Александру II резюме мнений великого князя и его соратников послужило для императора главным аргументом для окончательного решения «аляскинского вопроса»58.

Итак, решение о продаже Русской Америки было принято и сохранялось в строжайшей тайне. В феврале 1867 г. Стёкль, который, по собственному выражению, был «абсолютно беспомощен в финансовых делах», отправился в США заключать сделку на гигантскую сумму. При отъезде в Вашингтон он получил от Рейтерна санкцию на продажу колоний не менее чем за 5 млн. долларов. Тем не менее, посланнику удалось в ходе напряженных дебатов увеличить размер вознаграждения до 7,2 млн. долларов, а сам договор о продаже Русской Америки был подписан в Вашингтоне 18(30) марта 1867 г.59 И лишь спустя почти неделю, когда о нем уже трубили все газеты мира, царские власти соблаговолили, наконец, поставить в официальную известность об уступке колоний директоров РАК.

И в Вашингтоне и в Петербурге прохождение договора через различные инстанции было не всегда гладким. Так, Стёклю пришлось израсходовать несколько десятков тысяч долларов на подкуп ряда влиятельных политиков и журналистов для утверждения сделки в Конгрессе США. Когда в ходе дел по передаче Аляски США возникли межведомственные разногласия между МИД, с одной стороны, и министерством финансов и морским – с другой, вел. кн. Константин сделал все, чтобы погасить разгоравшийся конфликт и тем самым не поставить под удар всю акцию60.

Получив уведомление о внезапной продаже колоний и автоматической ликвидации монопольных привилегий компании, руководство РАК попыталось, по крайней мере, хотя бы выручить приличную сумму от правительства, чтобы как-то компенсировать возникшие колоссальные убытки. Однако последнее запретило продавать имущество компании новым американским хозяевам Аляски (они предлагали первоначально довольно выгодную цену) под предлогом обеспечения русских подданных, остававшихся еще в то время на уступленной территории. В результате значительная часть собственности РАК в бывших колониях досталась американцам вообще за бесценок. На все протесты компании правительство заявило, что ее поддержка на протяжении многих лет итак уже стоила казне немалых денег и последняя не собиралась и впредь обеспечивать завышенный курс акций РАК. Это было актом настолько вопиющей несправедливости даже для царской России, что экономический обозреватель «Московских ведомостей», сообщая эти факты, вынужден был признаться: «Передавая эти два противоположныя друг другу мнения, я воздерживаюсь от высказывания своего собственнаго, так как иначе я бы вышел за пределы экономических вопросов, с которыми я тут имею дело»61.

Не приходится сомневаться, что за кулисами решений правительства стоял глава Государственного совета вел. кн. Константин. Именно после его доклада 17(29) сентября 1868 г. совет министров постановил выплатить РАК ничтожную компенсацию в размере 381 833 руб. вместо 1 585 451 руб., которые запрашивала компания62. Некоторые возмущенные акционеры намеревались даже подать жалобу на совет министров в сенат империи, однако учитывая бесперспективность борьбы против высших инстанций и лиц в неправовом государстве, отказались от этой затеи63. Общие финансовые потери и убытки РАК в результате непредвиденной продажи колоний составляли по разным оценкам от 1 092 352 до 4 043 882 руб. серебром64.

В отечественной историографии советского периода продажа Аляски в целом трактовалась как негативное явление65. Анализируя причины этой сделки, некоторые авторы особо выделяли субъективный (личностный) фактор. Предельно резко высказался по этому поводу академик А.Л. Нарочницкий, который писал в своей монографии: «Тупость некоторых представителей помещичье-самодержавного строя облегчала американским капиталистам заключение столь выгодной сделки»66. По мнению М.И. Белова, уступка Русской Америки совершилась царским правительством «вопреки здравому смыслу»: оно пошло на «бессовестную сделку» в результате подкупа лиц из окружения царя67. А.И. Алексеев, критикуя «позорную сделку» и уже конкретно вел. кн. Константина, подчеркивал, что «ему оказались чужды более чем вековые героические свершения нескольких поколений русских людей, создавших Русскую Америку. Сиюминутные заботы и интересы постепенно возобладали. Близорукостью, недальновидностью и какой-то удивительной беспечностью, граничащей с легкомыслием, веет от документов той поры, когда решался вопрос, остаться или нет России на берегах Северной Америки»68. Сходную позицию занял и профессор Г.А. Агранат, который главную причину отказа России от Аляски видит в волюнтаристском, непродуманном решении царя и кучки его приближенных, не желавших или не сумевших должным образом оценить свои американские владения69.

С этой позицией принципиально не согласен Н.Н. Болховитинов, считающий заключенный в 1867 г. договор проявлением стратегической мудрости тогдашнего руководства Российской империи. Тщательно проанализировав документы, он пришел к выводу, что различные «гипотезы» и «предположения» о тайных мотивах «позорного решения», включая подкуп лиц из окружения Александра II, не имеют под собой никакого основания, а само решение продать российские колонии было правильным и хорошо продуманным актом70. Ряд современных отечественных авторов полностью разделяет эти взгляды71. Конечно, считает Н.Н. Болховитинов, сумма в 7,2 млн. долл. (около 11 млн. руб.), полученных царской казной в результате сделки, не могла быть значимым подспорьем при общих расходах России, превышавших 400 млн. руб. и выручка от продажи не могла быть существенным резоном для уступки колоний. По мнению ученого, наиболее весомым был внешнеполитический мотив: царское правительство предпочло добровольно отступить с «американского плацдарма», который было не в состоянии эффективно отстаивать, и укрепиться на азиатском берегу Тихого океана, устранив путем договора с США очаг возможных противоречий в будущем72. Вряд ли можно с этим согласиться. Иллюзии о непротиворечивом развитии русско-американских отношений рассеялись уже к началу ХХ в., после того как, «переварив» Аляску, США устремились на Дальний Восток и в Манчжурию, где, естественно, вновь столкнулись с российскими интересами. Неясно, в чем же в таком случае проявилась стратегическая мудрость царского руководства? Тем более что незадолго до продажи Русской Америки правительственный Комитет по устройству русских американских колоний прямо указывал на необходимость их сохранения в составе империи именно по политическим и военно-стратегическим соображениям, отмечая: «Но, несмотря на малополезность, для нас Американских владений, в отношениях промышленном и торговом, есть, однако, политические причины, обуславливающия необходимость их прочнаго за нами удержания. Только при укреплении за нами севера Америки, мы можем считаться хозяевами в северных частях Тихого океана, обладание которым представляет, во многих отношениях, весьма выгодные условия для могущества государства»73.

Недостаточно убедительным выглядит и тезис Н.Н. Болховитинова о внешней угрозе, как на едва ли не самом значимом факторе продажи Аляски. При этом маститый ученый фактически озвучил основной тезис Константина Николаевича:  «Гораздо большее значение, – пишет Н.Н. Болховитинов, – при решении судьбы Аляски имела внешняя угроза, и в первую очередь экспансия Соединенных Штатов». Правда, далее автор приходит к весьма противоречивым выводам: «Тем не менее даже эта опасность не представляется решающей. Дело в том, что внешняя угроза русским владениям в Северной Америке существовала на протяжении многих лет (? – А.Г.). Особенно острой она была в годы Крымской войны со стороны Англии, а также со стороны США (?? – А.Г.), позиции которых на Тихоокеанском севере все более укреплялись. Вместе с тем именно в 60-х годах эта угроза несколько ослабла»74.

На самом деле, по нашему мнению, постоянной угрозы российским колониям не было. Опасность иностранного вторжения угрожала им лишь в отельные незначительные периоды военных конфликтов России с европейскими державами: во время русско-шведской войны (1788-1790 гг.), в эпоху Наполеоновских войн (1799- 1812 гг.) и Крымской компании ( 1853- 1856 гг.). Главный международный конкурент России в середине XIX в. – Великобритания – вовсе не намеревалась идти на противоборство с ней ради Русской Америки, в гораздо большей степени опасаясь американского экспансионизма в отношении Канады75. Что же касается Соединенных Штатов, то, как замечает сам Н.Н. Болховитинов, в 1866 г. они еще не оправились от последствий Гражданской войны. Более того, именно в 1866 г. дружественные отношения между США и Россией достигли апогея, о чем свидетельствовала миссия морского министра Г.В. Фокса в Россию. Внешнеполитической угрозы будущему российских колоний в то время просто не существовало. Собственно территориальных претензий и противоречий между Петербургом и Вашингтоном на официальном уровне вообще не было, ведь еще Конвенцией 1824 г. США признали международные границы Русской Америки. Наконец, Соединенные Штаты не имели общих рубежей с российскими колониями, будучи отделенными от них Канадой. Поэтому раздутый вел. кн. Константином тезис о военной опасности со стороны США (с которыми он, тем не менее, готов был крепить дружбу), представляется явно надуманным. Единственной реальной угрозой была активная экономическая экспансия граждан США (китобои, контрабандисты), с которой в середине XIX в. столкнулась не только Аляска, но и Чукотка. Но защищать экономический суверенитет тихоокеанских владений России генерал-адмирал явно не желал, о чем свидетельствует, например, его инструкция военным крейсерам 1853 г.76, а также маршруты и задачи русской тихоокеанской эскадры.

Можно добавить, что еще в 1930-х гг. профессор С.Б. Окунь пришел к верному, на наш взгляд, выводу: «С продажей американских колоний царизм освободился от необходимости заботиться об их защите и снабжении. Однако приобрести в лице Соединенных Штатов союзника против Англии, о чем мечтало царское правительство, не удалось»77. Другими словами, тактический выигрыш обернулся стратегическим проигрышем.

Тут невольно возникает вопрос, насколько руководствовались интересами страны высшие должностные лица империи и, в первую очередь, Константин Николаевич? Выше уже цитировались некоторые историки, достаточно однозначно высказывавшиеся на эту тему. Тем не менее, великому князю вряд ли можно предъявить обвинения в отсутствии патриотизма или своекорыстных устремлениях. О теплых чувствах к отечеству свидетельствует, например, его личное письмо к брату Александру II от 13(25) мая 1859 г.78 Константин Николаевич зарекомендовал себя горячим сторонником присоединения Сахалина к России: в послании А.М. Горчакову от 6( 18) апреля 1853 г. он требовал немедленной оккупации острова, «что совершенно необходимо дабы предупредить там иностранцев»79. Опасаясь за безопасность Дальнего Востока, он вместе с другими государственными деятелями отклонил предложение ряда деловых кругов США заняться совместной колонизацией устья Амура путем переселения туда русских и американцев80. Нельзя забывать и о том, что идею продажи Русской Америки в высших правительственных кругах первым озвучил не он, а Н.Н. Муравьев-Амурский, которого вообще трудно заподозрить в непатриотизме. Можно добавить, что еще в начале 1860-х гг. Константин Николаевич вынашивал широкие панславистские проекты, за что подвергся суровому порицанию со стороны своего царственного брата в «Конфиденциальной инструкции» от 18(30) июня 1862 г.81 Биограф великого князя К.Г. Житков отмечал в мемориальном очерке его «великую любовь к Родине» и личную бескорыстность: в связи с тяжелым финансовым положением страны после Крымской войны Константин Николаевич отказался от жалования по управлению морским ведомством и приказал придворной конторе произвести сокращение его собственных домашних расходов, в частности, распродать лишних лошадей82. А по словам академика А.Ф. Кони, Константин Николаевич «являл собою образ государственного человека в истинном и полном смысле этого слова. Его деятельность была настоящею службою родине, в светлое будущее которой от глубоко верил и ради которого не стеснялся возстановлять против себя тайных и явных поклонников отжившего прошлаго»83.

Возвращаясь к поднятому А.И. Алексеевым вопросу о легкомыслии царского руководства при подписании «позорного» договора 1867 г., надо сказать следующее. Ничего позорного в самом соглашении не было: продавая Аляску Соединенным Штатам, правительство решало сразу  несколько текущих политических и экономических проблем84, а главный организатор продажи вел. кн. Константин отнюдь не страдал особой беззаботностью и отсутствием интеллекта. Наоборот, современники отмечали его способности, компетенцию и работоспособность85. Думается, что непримиримая позиция генерал-адмирала по отношению РАК и Русской Америке определялась не столько его либеральными воззрениями, на что неоднократно указывал академик Н.Н. Болховитинов86, сколько ведомственными интересами и собственными представлениями о благе России. Можно повторить еще раз, что как глава морского министерства он ощущал особую тревогу за будущее колоний, достойную защиту которых он был не в состоянии обеспечить.

В заключение следует еще раз коснуться роли субъективного фактора в контексте причин продажи Аляски. Безусловно, он имел важное (хотя и не решающее) значение87. Ведь именно от позиции высших царских сановников в прямом смысле слова зависела судьба Русской Америки. Помимо этого существовал и сложный комплекс объективных проблем (экономических, политических, социальных, демографических и др.), подталкивавших царское правительство к уступке Аляски88. Однако существуют большие сомнения, что без мощного лоббирования вел. кн. Константина колонии были бы проданы США только под влиянием записок Муравьева-Амурского или донесений Стёкля. Именно Константин Николаевич с помощью своих надежных соратников и союзников, занявших в 1860-е гг. ряд важнейших государственных постов империи, смог «продавить» нужное ему решение раз и навсегда избавиться от Русской Америки и фактически ликвидировать Российско-Американскую компанию.

Примечания

1 См.: Павлов-Сильванский Н.П. Великий Князь Константин Николаевич // Собр. соч. Т.II. СПб., 1910. С.304-372; Кони А.Ф. Великий князь Константин Николаевич // Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем. М., 1911. Т.V. С.34-54; Житков К.Г. Светлой памяти великого князя Константина Николаевича генерал-адмирала русского флота (Биографический очерк). СПб., 1912; Коршунов Ю.Л. Августейшие моряки. СПб., 1999. С.25-35 и др.
2 Окунь С.Б. К истории продажи русских колоний в Америке // Исторические записки. 1938. Т.II. С.226; Алексеев А.И Судьба Русской Америки. Магадан, 1975. С.302; Батуева Т.М. Экспансия США на севере Тихого океана и покупка Аляски в 1867 году // Американский экспансионизм. М., 1985. С.122; Miller D.H. The Alaska Treaty. Kingston, 1981. P.38; Pierce R.A. Russian America: A Biographical Dictionary. Kingston, Fairbanks, 1990. P.98 и др.
3 Болховитинов Н.Н. Русско-американские отношения и продажа Аляски 1834- 1867. М., 1990. С.92-94, 104-105, 111-112, 185- 186, 327-328 и др.
4 Мне уже доводилось затрагивать эту проблему: Гринёв А.В. Причины продажи Русской Америки США в отечественной историографии // Клио. 2000. № 2(11). С.22-24; его же. О формационном подходе к изучению истории Русской Америки (ответы на замечания В.В. Носкова) // Клио. 2000. № 3(12). С.242-243.
5 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.92.
6 Там же. С.91-92.
7 Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф.Гл. архив II-3, 1847- 1859 гг. Оп.34. Д.4. Л.8.
8 Документ был опубликован первоначально на англ. языке: Miller D.H. Op. cit. P.38, а затем на русском: Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.327-328.
9 Окунь С.Б. Указ. соч. С.216; Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.92-93, 104-105.
10 По мнению В.М. Хевролиной, «расходы на колонии камнем висели на бюджете морского министерства» (см.: Хевролина В.М. Уход из Америки и обретение союзника // История внешней политики России. Вторая половина XIX века (от Парижского мира 1856 г. до русско-французского союза). М., 1997. С.147). Однако на самом деле все расходы по их содержанию несла тогда РАК (примерно по 300 тыс. руб. серебром в год).
11 Mazour A.G. The Prelude to Russia’s Depature from America // Alaska and Its History (ed. by B.M. Sherwood). Seattle and London, 1967. P.163-164.
12 Российский гос. архив Военно-Морского флота (далее – РГА ВМФ). Ф.1375. Оп.1. Д.21 (м/ф. № 21). Л.13-15об.; см. также: Пономарев В.Н. Крымская война и русско-американские отношения. М., 1993. С.38, 143-144.
13 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.76-79, 83-86. С.160-161.
14 Там же. С.105-109.
15 Документы опубликованы: Miller D.H. Op. Cit. P.46-48; Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.111-112.
16 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.116.
17 См.: История Русской Америки (1732- 1867): В 3-х тт.: Т.II. Деятельность Российско-американской компании (1799- 1825). М., 1999. С.94-99; 143-146.
18 Головнин В.М. Записка Капитана 2-го ранга Головнина о состоянии Российско-Американской компании в 18 18 г. // Материалы для истории Русских заселений по берегам Восточного океана. СПб., 1861. Вып.1. С.49-113.
19 Павлов-Сильванский Н.П. Указ. соч. С.309; Кони А.Ф. Указ. соч. С.36.
20 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.115-116.
21 Окунь С.Б. Указ. соч. С.216-2 18, 228; Miller D.H. Op. cit. P.50; Пономарев В.Н. Указ. соч. С.40-44.
22 Батуева Т.М. Указ. соч. С.122.
23 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.125, 127.
24 Россия. Государственный Совет. Департамент экономии. Матералы. СПб., 1864. Т.23. С.24-30.
25 Там же. С.26.
26 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.123-124.
27 Доклад Комитета об устройстве русских американских колоний. СПб., 1863. Ч.2. С.555-566.
28 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.126-127.
29 Там же.
30 См.: Отчет Российско-Американской компании за 1858 год // Морской сборник (далее – МС). 1860. Т.XLV(45). № 1. (Библиография) С.1-9; Современное обозрение // МС. 1862. Т.LVII(57). № 2. С.132-141; Отзыв «Московских ведомостей» об обзоре русских колоний, г.Головина // МС. 1862. Т.LIX(59). № 5. (Смесь) С.52-57; Афанасьев Д.М. Российско-американская компания // МС. 1864. Т.LXXI(71). № 3. (Критика и библиография) С.1-24 и др.
31 Завалишин Д.И. Российско-Американская компания // Московские ведомости (далее – МВ). 1865, 6 июля. № 146. С.3.
32 Об этом свидетельствовал, в частности, отчет директора государственного банка от 8(20) декабря 1866 г. о состоянии дел финансовых компании (см.: Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.124-125, 186- 187, 191, 201).
33 Хевролина В.М. Указ. соч. С.145-146.
34 Подробнее: Гринёв А.В. Туземцы Аляски, русские промышленники и Российско-Американская компания: система экономических отношений // Этнографическое обозрение. 2000. № 3. С.74-88.
35 См.: Краткое историческое обозрение образования и действий Российско-Американской компании с самаго начала учреждения оной и до настоящаго времени. СПб., 1861; Тихменев П.А. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий ея до настоящаго времени. СПб., 1861. Ч.I., 1863. Ч.II; Фуругельм И.В. Отчет по управлению Российско-Американскими колониями с 1859 по 1863 год Капитана 1 ранга Фуругельма. СПб., 1864 и др.
36 Доклад Комитета… СПб., 1863. Ч.1. С.279.
37 Там же. С.300-301.
38 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.129-135; см. также: Окунь С.Б. Указ. соч. С.228-230.
39 РГА ВМФ. Ф.224. Оп.1. Д.304. Л.62об.
40 Головин П.Н. Из путевых писем П.Н. Головина // МС. 1863. Т.LXVI(66). № 6. С.328.
41 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.129, 132-133.
42 Там же. С.136.
43 Доклад Комитета… СПб., 1863. Ч.1. С.256-257.
44 Там же. С.367, 371.
45 Там же. С.345.
46 См.: Россия. Государственный совет. Департамент экономии. Материалы. СПб., 1865. Т.25. С.4-37.
47 РГА ВМФ. Ф.1375. Оп.1. Д.1 (м/ф. № 1). Л.33-36об.
48 Завалишин Д.И. Последнее общее собрание акционеров Российско-Американской компании // МВ. 1865, 9 октября. № 220. С.3. 
49 См.: Гринёв А.В. Причины продажи Русской Америки… С.21-22.
50 Судьбы России: Доклады и записки государственных деятелей императорам о проблемах экономического развития страны (вторая половина XIX в.). СПб., 1999. С.107.
51 Доклад Комитета… Ч.1. С.391.
52 Если к 1 апреля 1862 г. в пенсионной кассе морского ведомства числилось акций РАК на 7 650 руб., то к 1 сентября – только на 5 850 руб., а 1 декабря уже ни одной акции! (См.: МС. 1862. Т.LIX(59). № 5. С.109; МС. Т.LXII(62). № 10. С.76; МС. 1863. Т.LXIV(64). № 1. С.32).
53 Россия. Государственный совет. СПб., 1865. Т.25. С.13-14, 21-23.
54 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.140.
55 Судьбы России… С.142-143, 156, 159.
56 Окунь С.Б. Указ. соч. С.232; Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С. 184- 185 (документ опубликован на с.328-329).
57 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С. 185- 186 (документ опубликован на с.300; англ. вариант: Miller D.H. Op. cit. P.59-60).
58 Батуева Т.М. Указ. соч. С.126; Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С. 187-194; Miller D.H. Op. cit. P.61-62.
59 Окунь С.Б. Указ. соч. С.234.
60 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.271.
61 МВ. 1868, 19 сентября. № 202. С.3.
62 В связи с этим неубедительным выглядит пассаж о заинтересованности вел. кн. Константина в завышенном курсе акций РАК, который приводит на страницах своей монографии Н.Н. Болховитинов со ссылкой на известного публициста-эмигранта М.И. Венюкова: «Много лет спустя оппозиционно настроенный М.И. Венюков высказывал даже предположение, что акционеры РАК, включая членов царской фамилии, занимались спекулятивными махинациями, чтобы получить от казны за свои бумаги большое вознаграждение. Ссылаясь на свидетельство некоего «господина из морского ведомства», М.И. Венюков вспоминал, что, когда «шла продажа Соединенным Штатам наших американских колоний», акционеры РАК «рассчитывали получить из вырученных денег биржевую цену своих акций, и Константин Николаевич скупал последние, возвышая тем цену их, чтобы побольше получить от казны» (Венюков М.И. Из воспоминаний. Кн. 2-я: 1867- 1876. Амстердам, 1896. С.50-51). Что и говорить, не слишком лестный отзыв о нравах членов царской фамилии, включая «либерального братца императора», который, как известно, был лучше всех осведомлен о судьбе русских владений в Северной Америке» (Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.249-250).
63 МВ. 1868, 21 сентября. № 204. С.3.
64 Макарова Р.В. К истории ликвидации Российско-Американской компании // Проблемы истории и этнографии Америки. М., 1979. С.272; Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.278-282.
65 Ушаков В.А., Арсанукаева Н.В. «Аляскинская проблема» в отечественной историографии (краткий обзор) // Русское открытие Америки. Сборник статей, посвященный 70-летию академика Николая Николаевича Болховитинова. М., 2002. С.467.
66 Нарочницкий А.Л. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке 1860- 1895. М., 1956. С. 181.
67 Белов М.И. К столетию продажи Аляски // Известия Всесоюзного Географического общества. 1967. № 4. С.290, 299.
68 Алексеев А.И. Указ. соч. С.302.
69 См.: Агранат Г.А. Судьбы Русской Америки // США: экономика, политика, идеология. 1997. № 11. С.60; его же. Русская Америка: К 200-летию Российско-Американской компании // Известия Академии наук. Сер. географическая. 1999. № 2. С.65.
70 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.200, 202.
71 Комиссаров Б.Н. Ас отечественной американистики (к 70-летию академика Н.Н. Болховитинова) // Русское открытие Америки. С.28; Ушаков В.А., Арсанукаева Н.В. Указ. соч. С.467, 475-476 и др.
72 Болховитинов Н.Н. Указ. соч. С.202, 316- 317; его же. Россия открывает Америку. 1732-1799. М., 1991. С.227-228; его же. Продажа Аляски // История Русской Америки (1732- 1867): В 3-х тт.: Т.III. Русская Америка: от зенита к закату ( 1825- 1867). М., 1999. С.442.
73 См.: Доклад Комитета… Ч.1. С.174-175.
74 Болховитинов Н.Н. Русско-американские отношения… С.200, 202, 316.
75 Mazour A.G. Op.cit. P.162; Barratt G. Russian Shadows on the British Northwest Coast of North America, 1810- 1890. Vancouver, 1983. P.53.
76 АВПРИ. Ф.РАК. Оп.888. Д.983 (м/ф.21). Л.13-15об.
77 Окунь С.Б. Указ. соч. С.239.
78 См.: Переписка имп. Александра II с вел. кн. Константином Николаевичем. Дневник вел. кн. Константина Николаевича, 1857- 1861. М., 1994. С.111.
79 Архив Русского Географического общества. Разр.99. Оп.1. Д.96. Л.3.
80 Болховитинов Н.Н. Русско-американские отношения… С.142-153.
81 РГА ВМФ. Ф.224. Оп.1. Ед. хр. № 323. Л.1об., 50.
82 Житков К.Г. Указ. соч. С.1-3, 27-28, 95-96.
83 Кони А.Ф. Указ. соч. С.50.
84 См.: Гринёв А.В. Причины продажи Русской Америки… С.17-23.
85 Семевский М.И. Вел. кн. Константин Николаевич // Русская старина. 1892, Т.73. С.I-VIII; Кони А.Ф. Указ. соч. С.35-39, 50 и др.
86 Болховитинов Н.Н. Русско-американские отношения… С.121, 127.
87 На эту проблему в свое время обратил внимание профессор Р.А. Пирс (Pierce R.A. The Russian Period of Alaskan History // Alaska Review. 1967-1968. Vol.III. № 1. P.72).
88 Подробнее: Гринёв А.В. причины продажи Русской Америки… С.17-26.

Текст: © 2000 А.В. Гринёв
Опубликовано: Петербургская историческая школа. 2004. №3. 157-179.

Текст статьи предоставлен автором

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Гринёв А.В. Статьи о продаже Русской Америки

Подборка включает статьи: "Великий князь Константин Николаевич и продажа Аляски"; "Причины продажи Аляски США на страницах отечественной историографии"