Фигура крупного политического деятеля России середины – второй половины XIX в. – генерал-адмирала вел. кн. Константина (младшего брата Александра II) уже неоднократно привлекала внимание отечественных историков. Учеными и публицистами хорошо изучена деятельность Константина Николаевича по проведению Великих реформ 1860 – 1870-х гг., в особенности в наиболее близком ему морском министерстве. Куда менее известна широкой научной общественности роль великого князя в уступке российских колоний на Аляске («Русской Америки») США в 1867 г. В посвященных ему статьях и очерках данная тема, как правило, обходилась стороной^[1]. А ведь в результате этой крупнейшей внешнеполитической сделки Россия лишилась огромных территорий в Новом Свете, а Соединенные Штаты, напротив, значительно укрепили свое геостратегическое влияние на Тихим океане. Правда, отечественные и зарубежные специалисты по истории Аляски уже давно пришли к выводу о том, что великий князь выступал главным инициатором заключения соглашения о передаче колоний Соединенным Штатам^[2]. Этот вывод был в значительной мере подкреплен в фундаментальной монографии академика Н.Н. Болховитинова. В ней видный ученый опубликовал, в частности, несколько архивных документов, в которых раскрывается негативное отношение Константина Николаевича к заокеанским колониям, а также к управлявшей ими с 1799 г. Российско-Американской компании (РАК)^[3]. Тем не менее, имеет смысл еще раз обратиться к этой теме для выяснения ряда малоизвестных деталей и уточнения некоторых дискуссионных вопросов отечественной историографии^[4]. Ее актуальность заключается также в том, что положение российских колоний в 1860-х гг. в какой-то мере напоминает нынешнюю ситуацию в связи с проблемой Курильских о-вов и особенно Калининградской области.

Впервые Русская Америка привлекла внимание вел. кн. Константина еще до Крымской войны, когда весной 1853 г. приехавший в Петербург генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский представил его отцу, императору Николаю I, специальную записку о перспективах развития ситуации на Тихоокеанском Севере. В этой записке генерал-губернатор ратовал за усиление позиций России на Дальнем Востоке, а также за продажу российских колоний США и укрепление русско-американских отношений. По мнению Муравьева, Соединенные Штаты рано или поздно оккупируют весь материк Северной Америки, а потому лучше добровольно уступить им российские владения в Новом Свете. Русско-американское сближение могло послужить сильным противовесом политике Великобритании – главной соперницы России на международной арене. Для безопасности дальневосточных рубежей страны, считал Муравьев, необходимо окончательно закрепить за Россией устье Амура и о-в Сахалин^[5].

По мнению академика Н.Н. Болховитинова, именно в записке Н.Н. Муравьева в первый раз был поднят вопрос о продаже Русской Америки^[6]. Однако обнаруженный нами архивный документ свидетельствует о том, что он был поставлен перед царским правительством гораздо раньше и инициатором его выступило Главное правление монопольной торгово-промысловой Российско-Американской компании. В своем представлении министру финансов от 21 сентября 1845 г., директора РАК, жалуясь на тяжелое экономическое положение компании, писали: «Постепенное истощение нынешних средств неминуемо повлечет за собою разстройство дел Компании и тогда Правительство или должно принять на себя управление Колониями, и лишась ныне получаемых оным от торговли Компании выгод, обременить себя значительными на содержание их расходом, или наконец отказаться от Колоний и предоставить их в пользу других наций, жаждущих подобнаго приобретения для усиления владычества своего на морях»^[7]. Но в середине 1840-х гг. правительство не решилось пойти на столь радикальные шаги и ограничилось предоставлением РАК ряда льгот и дополнительных привилегий, позволивших компании в 1850-х гг. выйти из финансового кризиса.

Тем временем международная обстановка в тихоокеанском бассейне изменилась: широкая колониальная экспансия Великобритании и других западных держав в Китае, вынудили царское правительство заняться ревизией своей дальневосточной политики, которая десятилетиями сводилась лишь к поддержанию в этом регионе статус-кво. Поэтому записка Муравьева встретила благожелательный интерес в правящих кругах империи, и в особенности со стороны вел. кн. Константина. Не подлежит сомнению, что содержание этой записки предопределило в дальнейшем его воззрения на судьбу американских владений России. После окончания Крымской войны он превратился в главного сторонника уступки Аляски США. Мысль о полезности продажи Русской Америки он впервые высказал в письме от 22 марта (3 апреля) 1857 г. к министру иностранных дел князю А.М. Горчакову^[8]. Ссылаясь на тяжелое положение государственных финансов и сокращение бюджета морского министерства, в то время как для технического переоснащения флота требовались дополнительные средства, генерал-адмирал откровенно высказался за передачу колоний американцам, которые, как он полагал, в любом случае рано или поздно захватят их силой. С его точки зрения, сами по себе русские владения в Америке приносили мало пользы государству^[9]. Таким образом, выдвигая проект продажи, великий князь следовал чисто ведомственным интересам, которые подкреплял геополитическими рассуждениями и радением о высшей государственной пользе. Выручка средств от уступки колоний могла помочь пополнить казну и облегчить финансирование флотских программ^[10].

У Константина Николаевича был еще один личный, и одновременно ведомственный, повод добиваться продажи колоний США. Как глава морского ведомства он формально отвечал за безопасность заокеанских владений империи. Однако российский военный флот на Тихом океане был слаб и не имел надежных баз снабжения. Защитить Русскую Америку в случае войны с Великобританией, Францией или США он был не в состоянии^[11]. Ответственность же за военное отторжение колоний пала бы на главу морского ведомства, т.е. на Константина Николаевича, а тот, с его болезненным самолюбием, этого явно не желал. Вовсе не случайно в своих официальных посланиях он столь настойчиво подчеркивал беззащитность русских колоний в Америке перед лицом гипотетической внешней угрозы. Полностью решала эту проблему лишь передача заморских территорий потенциальным союзникам – американцам, которых Петербург рассматривал в то время как важнейших противников британского и французского экспансионизма. Ведь нельзя забывать, что Франция, и особенно Великобритания, воспринимались в России после Крымской войны как главные соперники на международной арене. Последнее обстоятельство, видимо, было одной из причин,  по которой  генерал-адмирал не торопился защищать экономический суверенитет Русской Америки от набегов американских китобоев и контрабандистов, о чем свидетельствует, например, его инструкция военным крейсерам от 9(21) августа 1853 г.^[12], а также маршруты и задачи кораблей русской тихоокеанской эскадры.

Сам Константин Николаевич стремился установить самые тесные отношения с США. Его благосклонное внимание к американцам диктовалось как общеполитическими соображениями, так и собственными либеральными убеждениями: демократические порядки Соединенных Штатов вызывали у него вполне понятную симпатию. Великий князь слыл едва ли не главным либералом России и ярым противником крепостного права. Кроме того, Константину не были чужды и чисто практические соображения: Америка была одной из немногих промышленно развитых и вполне дружественных стран, где Россия могла приобрести современную по тем временам военную технику. В частности, генерал-адмирал намеревался закупить в США для военного флота артиллерийские орудия, винтовые пароходы, а также провиант для снабжения Камчатки^[13].

Желание великого князя сблизиться с американцами и сбыть им российские колонии на Аляске не встретили, однако, большого энтузиазма у А.М. Горчакова и самого императора Александра II. Осторожный министр иностранных дел предпочитал не торопиться с реализацией проектов генерал-адмирала, а сначала тщательно изучить проблему, отложив ее до окончания срока монопольных привилегий Российско-Американской компании в 1862 г.^[14]

Сдержанное отношение старшего брата и главы МИД к продаже колоний не остановило вел. кн. Константина. Свои основные усилия он сосредоточил на дискредитации РАК как формального «хозяина» Русской Америки. Он понимал, что компания является главным препятствием в реализации его планов, выступая за сохранение положения, существовавшего тогда в колониях (а, следовательно, и их самих). Ликвидация же РАК могла значительно облегчить в дальнейшем уступку Русской Америки. В новом послании к А.М. Горчакову от 7(19) декабря 1857 г. Константин начал свои нападки на РАК и повторил аргументы, изложенные еще в 1853 г. Н.Н. Муравьевым-Амурским. Обличая компанию, Константин писал, что она соединяет в одном лице «купца и администратора», что самым отрицательным образом сказывается на подвластных ей туземцах. В связи с этим он предлагал послать в колонии для ревизии дел РАК независимых чиновников, а в перспективе превратить компанию в обычное торговое объединение. Далее великий князь опять изложил свои излюбленные геополитические соображения о необходимости добровольного избавления от Русской Америки. Желание поскорее решить это вопрос было так велико, что генерал-адмирал готов был направить в колонии специальное судно с ревизорами уже в 1858 г., т.е. еще за 4 года до истечения привилегий РАК. Однако его адресат занимал более взвешенную позицию и считал, что инициатива приобретения колоний должна исходить от Вашингтона, а преждевременная посылка ревизоров может повредить коммерческим делам РАК^[15]. Император выразил свое согласие с аргументами А.М. Горчакова, и дело было опять отложено на неопределенный срок.

Но Константин Николаевич и не думал складывать оружия. Осенью 1859 г. он переслал свою переписку с А.М. Горчаковым министру финансов А.М. Княжевичу и вновь поставил вопрос о необходимости уступки американских колоний. Как и прежде, великий князь ссылался на большие бюджетные затруднения и указывал на то, что «мысль о продаже вообще государственных имуществ одобрена государем императором»^[16].  Как видим, в поспешной приватизации госимущества у господина А.Б. Чубайса были вполне достойные предшественники. Для самого же Константина Николаевича продажа Аляски стала одним из внешнеполитических приоритетов, а ликвидация монопольных привилегий РАК (а фактически и самой компании) превратилась в некую «идею фикс», подобно мысли древнеримского полководца Катона Старшего, которой тот заканчивал каждую речь в римском Сенате: «Carthaginem esse delendam» («Карфаген должен быть разрушен»).

Парадокс заключался в том, что как раз в это время значительную часть высших постов в Российско-Американской компании занимали люди из ведомства Константина Николаевича – морские офицеры. С 1818 г. и до продажи Аляски они бессменно руководили российскими колониями в Новом Свете, а когда в начале 1860-х гг. решался вопрос о предоставлении РАК очередных привилегий на 20-летний срок, трое из пяти директоров Главного правления компании являлись адмиралами (вице-адмирал М.Д. Тебеньков, контр-адмиралы В.С. Завойко и А.К. Этолин). В это же время подконтрольное Константину Николаевичу морское ведомство владело крупным пакетом акций РАК, пополняя ее дивидендами свою пенсионную кассу. Можно добавить также, что воспитатель великого князя выдающийся русский мореплаватель Ф.П. Литке, дважды (в 1818 и 1827 гг.) побывавший в Русской Америке, относился к ней вполне положительно. Сама РАК также была лояльна к Константину и даже назвала его именем свои суда в 1840 – 1860-х гг. (бриг «Вел. кн. Константин», пароход с аналогичным названием).

Справедливости ради стоит все же сказать, что до 1820-х гг. взаимоотношения компании и представителей морского ведомства были достаточно далеки от идиллии. Служившие на кораблях РАК военные моряки не всегда желали подчиняться гражданской администрации Русской Америки и должностным лицам компании. Так, получил широкую огласку конфликт «корреспондента» (фактического главы) РАК камергера Н.П. Резанова и капитана И.Ф. Крузенштерна во время первого русского кругосветного путешествия в 1803-1805 гг.; в 1814 г. произошла ссора между правителем Русской Америки А.А. Барановым и лейтенантом М.П. Лазаревым, самовольно покинувшим колонии на корабле РАК «Суворов»^[17]. Кроме того, в начале XIX в. компания подвергалась суровому осуждению со стороны наиболее прогрессивных и гуманно настроенных морских офицеров за жестокое угнетение зависимых туземцев Аляски и Алеутских островов. Именно на этом аспекте сосредоточил главный огонь своей критики Константин Николаевич, продолжая традиционное обличение РАК в притеснениях и безудержной эксплуатации коренного населения колоний. Несомненно,  большое влияние на формирование его представлений о жизни Русской Америки оказала известная записка капитана 2-го ранга В.М. Головнина, который был послан в 1817 г. в качестве ревизора деятельности РАК в Новом Свете. В этой записке знаменитый мореплаватель с едкой иронией изобразил «порядки», процветавшие в колониях, а также злоупотребления местных властей и некомпетентность директоров РАК^[18]. Знаменательно, что сын В.М. Головнина, А.В. Головнин, был на протяжении десятилетий близким другом Константина Николаевича, состоя при нем в качестве личного секретаря (по протекции великого князя он занял пост министра народного просвещения в 1861 г.)^[19]. Оба они отличались либеральными взглядами и, очевидно, проводили прямые параллели между бесправным положением зависимых туземцев в Русской Америке и положением крепостного крестьянства в самой России.

В борьбе с Российско-Американской компанией и в лоббировании продажи Аляски Константина Николаевича активно поддерживали его сторонники. 7(19) февраля 1860 г. в МИД России поступил документ с красноречивым названием «Об уступке наших американских колоний правительству Соединенных Штатов». Его автором, как выяснил академик Н.Н. Болховитинов, был бывший адъютант великого князя капитан 1-го ранга И.А. Шестаков. В записке Шестакова (не посещавшего, кстати, никогда Русскую Америку) содержался ставший уже привычным набор аргументов в пользу продажи Аляски, а также обвинения РАК в бесчеловечном отношении к туземцам. Коммерческая деятельность компании, с точки зрения Шестакова, не приносила никакой пользы отечеству, а ее торговая монополия являлась анахронизмом и мешала развитию свободной конкуренции. Ссылаясь на хорошо знакомую ему «доктрину Монро», он выступал за добровольный отказ от американских владений России. По мнению военного моряка, российский ВМФ на Тихом океане может быть грозной силой, если не будет прикован к защите оторванных от империи колоний^[20].

В самом МИДе подобные идеи полностью разделял российский посланник в Вашингтоне Э.А. Стекль, неоднократно высказывавший аналогичные мысли и опасения в своих донесениях Горчакову^[21]. Он настаивал на продаже колоний из-за постоянных жалоб РАК на проникновение американских китобоев и контрабандистов в территориальные воды Русской Америки, что омрачало дружественные в то время русско-американские отношения. Но ни представления вел. кн. Константина, ни донесения Стекля из Вашингтона, ни записка И.А. Шестакова не убедили князя Горчакова в необходимости форсировать продажу Русской Америки^[22]. Он не хотел торопиться с выводами до возвращения посланных в 1860 г. в колонии правительственных ревизоров – действительного статского советника С.А. Костливцова от министерства финансов и капитан-лейтенанта П.Н. Головина от морского министерства. Они были направлены туда в преддверии окончания срока монопольных привилегий РАК (1 января 1862 г.).