Хорейс Грили «Мольба двадцати миллионов»

Horace Greeley «Prayer of Twenty Millions, 1862»

(19 августа 1862 года)

АВРААМУ ЛИНКОЛЬНУ,
Президенту Соединенных Штатов

УВАЖАЕМЫЙ СЭР: я не преувеличу, если скажу то, что Вы уже должны знать сами — большая часть тех, кто помог Вам одержать победу на выборах, и тех, кто желает безусловного подавления Мятежа, ныне опустошающего нашу страну, очень разочарована и глубоко задета политикой, которую, как мы видим, Вы ведёте в отношении рабов, принадлежащих Мятежникам. Я пишу к Вам с единственной целью — кратко и ясно ознакомить Вас с тем, чего мы требуем, о чём мы думаем, чего мы имеем право ожидать, и на что мы жалуемся.

I. Мы требуем от Вас, обремененного особенной и исключительной обязанностью первого слуги Республики, чтобы Вы ИСПОЛНЯЛИ ЗАКОНЫ. Наиболее решительно мы требуем, чтобы исполнялись законы, подобные недавно принятому, который, как можно справедливо предположить, воплотил сегодняшнюю волю и был продиктован существующими потребностями Республики. Данный закон после Вашего должного рассмотрения, и, получив ваше личное одобрение, вступил в полную силу, и теперь Вы должны публично и решительно объявить вашим подчиненным, что такой закон существует, и обязать всех чиновников и граждан повиноваться букве этого закона.

II. Нам кажется, что Вы удивительно и разрушительно небрежны при исполнении ваших должностных обязанностей и непреложного долга по отношению к освободительным положениям нового Конфискационного Закона. Эти положения были разработаны, чтобы Свободой бороться с Рабством. Они предписывают, что люди, лояльные к Союзу, и желающие отдать свою кровь для его защиты, по решению Нации не должны и не будут находиться в неволе у постоянных, злостных предателей, которые в течение двадцати лет готовили заговор, и уже шестнадцати месяцев воюют за разделение и уничтожение нашей страны. Нам неясно, почему Вы относитесь к этим предателям с нежностью, в ущерб важнейшим правам лояльного населения.

III. Нам кажется, что Вы находитесь во власти советов, представлений и угроз некоторых толстокожих политиков из Пограничных Рабовладельческих штатов. Отлично зная, что сердечно и безоговорочно верная часть белых граждан этих штатов (к которой мы относим не только каждого Республиканца, проживающего в этих штатах, но и таких выдающихся лоялистов как Г. Уинтер Дэвис, Пэрсон Браунлоу, Центральный комитет юнионистов Балтимора, и Нэшвилльский Союз) не желает того, чтобы Рабство было сохранено в ущерб Союзу, мы просим Вас, чтобы Вы признали Рабство главной причиной и основной поддержкой измены: большинство рабовладельческих секций Мэриленда и Делавэра, хотя и находятся по сей день под флагом Союза, выражают полную поддержку Мятежу, в то время как секции свободного труда штатов Теннесси и Техас, страдающие под кровавой пятой Измены, являются непоколебимо лояльными Союзу. И это настолько явно, что один неглупый юнионист в Балтиморе недавно признал, что большинство нынешнего Законодательного собрания Мэриленда, хотя и состоит из юнионистов, в сердце надеется на успех Заговора Джеффа Дэвиса. На вопрос, как можно вернуть их лояльность, он ответил: «Только полной Отменой Рабства». И нам кажется самой очевидной правдой, что усиление или укрепление рабства в Пограничных Рабовладельческих штатах усиливает Измену и вбивает клин, разделяющий Союз. Если бы Вы сначала согласились признать, что даже самая безусловная лояльность Союзу этих штатов не может соседствовать с Рабством, то упомянутые штаты были бы намного полезнее и менее опасными для защитников Союза, чем сейчас.

IV. Нам кажется, что нерешительные советы во время такого кризиса являются рискованными, и вероятно, бедственными. Обязанностью Правительства, вероломно подвергнувшегося Мятежу, как в нашем случае, является противостояние силе оружия силой своего непоколебимого бесстрашного духа. Оно не может позволить себе умирять предателей или сочувствующих им. Оно не должно позволить им вести себя безнаказанно, или давать красивые обещания в надежде на прекращение их беспричинной враждебности. Представляя храбрых и мужественных людей, оно может позволить себе утратить что-нибудь другое, кроме их восхищённой веры, или чувства собственного достоинства. После того, как была развязана война, задача нашего Правительства по рассеиванию болезненных представлений вооруженных предателей будто бы войной можно защитить лелеявшиеся ими привилегии, состоит в том, чтобы нанести удар и зародить в них надежды на их собственное крушение. Призывы к оружию в штатах Огайо, Индиана, Иллинойс являются правильным ответом на набеги Мятежника Джона Моргана и изменнические речи Бэрайи Магоффина.

V. Мы жалуемся на то, что дело Союза страдало, и теперь очень страдает, от ошибочного уважения Рабству среди Мятежников. Вы, Сэр, в своей Инаугурационной Речи, явно дали понять, что, в случае, если уже начавшийся Мятеж продолжится, ваши усилия по сохранению Союза и проведению в жизнь законы могут быть подкреплены вооруженной силой, и что Вы не признаёте правомерности удержания предателем любого человека в рабстве, и мы полагаем, что Мятеж тем самым получил чувствительный, если не смертельный удар. В тот момент, согласно результатов самых недавних выборов, юнионисты составляли значительное большинство в Рабовладельческих штатах, но они были представлены пожилыми, слабыми, богатыми и нерешительными людьми. Смелая, предприимчивая молодежь в большинстве своём была вовлечена мошенниками, негроторговцами, политиками от торговли и прирождёнными заговорщиками в лапы Измены. Если бы Вы тогда объявили, что Мятеж ударит по кандалам каждого раба, удерживаемого предателями, богатые и осторожные получили бы мощный стимул для сохранения верности Союзу. Но получилось так, что каждый трус на Юге стал предателем от страха, Лояльность была рискованным делом, в то время как Измена выглядела сравнительно безопасной. Следовательно, хвалённое единодушие Юга было достигнуто запугиванием Мятежников, и уверенностью, что стабильность и безопасность находятся на той стороне, а на нашей же – только вероятная смерть. Мятежники с самого начала стремились отнимать, заключать в тюрьму, избивать и убивать: мы же боролись с волками при помощи овец. Результат оказался предсказуем. Десятки тысяч тех, кого происхождение и природные склонности вели на нашу сторону, сейчас воюют в рядах Мятежников.

VI. Мы жалуемся на то, что Конфискационный Закон, одобренный Вами, обычно игнорируется вашими Генералами, и что Вы не выступаете со словами порицания бездействия. Прокламация Фримонта и Приказ Хантера, одобряющие Освобождение, были быстро Вами аннулированы; в то время как Приказ Хэллека за номером 3, запрещающий рабам, убежавшим от Мятежников, скрываться в тылу его войск, — приказ сколь невоенный, столь же жестокий, получивший самое сердечное одобрение каждого предателя в Америке, ни разу не вызвал вашего протеста. Мы жалуемся на то, что офицеры ваших Армий обычно выгоняют из своих лагерей рабов, которые ради свободы от своих Мятежных хозяев, с удовольствием рисковали бы, добывая сведения, бесценные для дела Союза. Мы жалуемся на то, что тех, кому удалось сбежать и выражавших готовность послужить нам, безумно и жестоко, возвращали для избиения и издевательств жестоким предателям, которые предъявляли права собственности на них. Мы жалуемся на то, что большая часть офицеров нашей регулярной армии и многие прилагают усилия для поддержания Рабства гораздо больше, чем для подавления Мятежа. И, наконец, мы жалуемся на то, что Вы, господин Президент, будучи избранным от Республиканцев и отлично зная, насколько отвратительным является Рабство и что оно находится в ядре этого жестокого Мятежа, никак не реагируете на эти злодеяния и не даете инструкций вашим Военным подчиненным, которые, кажется, больше заботятся об интересах Рабства, а не Свободы.

VII. Позвольте мне привлечь ваше внимание к недавней трагедии в Новом Орлеане, информация о которой получена исключительно через прорабовладельческие каналы. Большая группа здоровых, решительных мужчин, удерживаемых в рабстве двумя Мятежными сахарными плантаторами, вопреки одобренному Вами Конфискационному Закону, покинула плантацию и направилась на большой рынок в тридцати милях к юго-западу, который, как они знали точно, является Союзной собственностью. Они благополучно преодолели тридцать миль по мятежной территории, надеясь получить свободу под нашим флагом. Знали они, или нет о принятии Конфискационного Закона, но они логично решили, что мы не убьем их за то, что они покинули своих пожизненных угнетателей, которые изменили нам и стали нашими непримиримыми врагами. Они прибыли к нам за свободой и защитой, которые, как они надеялись, дадут им лучшее занятие, но встретились с враждебностью, арестом, и убийством. Лай главных сторожевых псов Рабства на этой территории не обманул никого, даже их самих. Они заявили, что негры не имели никакого права появляться в Новом Орлеане вооруженными (орудиями для обработки тростниковой плантации); но никто не сомневается, что они с готовностью сложили бы своё оружие, если бы были уверены, что они будут свободны. Их поймали, избили и казнили только потому, что они хотели исполнения постановления Конгресса, являющееся законом страны, и которым они могли воспользоваться, но о существовании которого они возможно и не знали, хотя кто-то должен был распространить весть об этой возможности прекращения службы Мятежникам и перехода на сторону Союза. Они искали свободу в полном соответствии с законом страны, но они были избиты и возвращены в рабство солдатами Союза, призванными бороться с Изменой рабовладельцев. Их смерть является ошибкой, и если другие будут страдать от подобных ошибок из-за того, что вашим генералами не были даны чёткие и открытые инструкции повиноваться Конфискационному Закону, то весь мир обвинит в этом Вас. Захотите ли Вы, чтобы история, или Божественный суд попрекали Вас этим, я не могу решать. Я могу только надеяться.

VIII. На всей нашей земле, господин Президент, нет одного заинтересованного, твердого, образованного защитника дела Союза, который не видит, что все попытки подавить Мятеж, одновременно поддерживая причины его появления, являются нелепыми и бесполезными, что, в случае оставления Рабства в полной силе, Мятеж, подавленный завтра, вспыхнет снова через год, что армейские офицеры, поддерживающие Рабство, лишь наполовину верны Союзу, что каждый час существования Рабства является новым часом углубления угрозы Союзу. Об этом же могут рассказать Ваши послы в Европе. Расспросить их — в Вашей воле, не в моей. Поинтересуйтесь у них, не вызывает ли Ваша политика по услужению рабству и интересам рабовладельцев недоумение у государственных деятелей всех стран, и вы получите одинаковый ответ.

IX. Я заканчиваю, как и начинал, утверждением, что огромное число миллионов верных Вам соотечественников требует от Вас откровенного, открытого, непредвзятого, всеохватывающего исполнения законов страны, особенно Конфискационного Закона. Этот Закон дает свободу рабам Мятежников, находящимся в пределах наших границ, или тем, кто рано или поздно окажется в пределах наших границ — мы просим, чтобы Вы придали этому закону должное исполнение, публично потребовав от всех ваших подчиненных признания и повиновения ему. Мятежники используют антинегритянские бунты, случившиеся недавно повсеместно на Севере, чтобы показать обращение ваших офицеров с неграми на Юге, и убедить рабов, что успех Союза ничего им не даст – что мы хотим обречь их на ещё более жестокое рабство, чтобы оплатить военные расходы. Позвольте им представить свои слова как истину для большого числа неосведомленных, но доверчивых слушателей – и Союз никогда не будет восстановлен. Мы не можем завоевать доверие десяти миллионов людей, объединенных против нас в стройную фалангу, при помощи сочувствующих на Севере и союзников в Европе. Мы должны позволить неграм Юга воевать на нашей стороне, быть нашими разведчиками, проводниками, шпионами, поварами, кучерами, землекопами и лесорубами, иначе мы потерпим поражение. Как один из миллионов тех, кто с удовольствием избежал бы в этой борьбе любых жертв, кроме Принципов и Чести, но кто видит, что от успеха Союза зависит не только существование нашей страны, но и всего человечества, я упрашиваю Вас сердечно и безусловно повиноваться закону страны.

Ваш,
Хорейс Грили
Нью-Йорк, 19 августа 1862 года

Хорейс Грили «Мольба двадцати миллионов»

Одно из самых известных открытых писем президенту в истории США, в котором редактор «New York Tribune» призывал президента Линкольна поторопиться с решением вопроса о свободе негров. В подборку также включён ответ президента журналисту.
Оригинал и перевод на русский язык.