В бытность нашу в Монтерее мы всякий день, когда ветер и погода позволяли, отправляли к мысу Пинос четырех алеут, бывших у нас для отвозу в крепость Росс, на рыбную ловлю, и они с рассвета до полудня удами столько ловили рыбы, что иногда сверх нашего собственного  продовольствие мы могли уделять испанцам, которые чрезвычайно любят сию пищу, но не могут преодолеть лености своей.

Почти в то же время, когда мы находились в Монтерее, компанейский корабль "Кутузов" был в миссии Санта-Круц, где он для своих колоний купил хлеб; на нем находились 4 человека алеут; люди сии, на двух своих лодках, промышляя притом с величайшею осторожностью, чтоб испанцы не могли приметить, убили в две недели 72 бобра, из коих 20 в одну ночь. Это такое число, какого испанцы не добыли бы в целый год. После алеуты сии были у меня; они ездили в такое место на рыбною ловлю, где испанцы всегда могли их видеть, и потому я строго запретил им бить бобров, но они не утерпели и однажды убили большую самку и двух бобренков, а третьего привезли живого; он жил у нас несколько дней, питаясь мясом и рыбою. Когда, бывало, один алеут увидит бобра, которые часто около нас плавали, то немедленно призовет своих товарищей, и они смотрят на него с таким видом, который явно показывает страсть их к сему промыслу. Алеут, едущий в своей лодке, утерпеть не может, чтоб не бросить стрелы во что бы то ни было, что попадется ему на воде: в морское животное, в рыбу, в птицу или в клочок носящейся травы.

Северный Великий океан. 1818. Сентябрь. Четверг 19. Сентября 19-гоот10-ти часов утра до 3-х пополудни стояло безветрие, потом настали легкие переменные ветры, направлением коих пользуясь, мы выбирали путь, приближавший нас к месту нашего назначения: к порту Румянцева.

После полудня 20 числа прошли мы каменные островки Фаральонес, миновав южные из них в расстоянии миль двух, так, что ясно видели сидевших на берегу алеут, живущих здесь для промысла сивучей и морских котов. Ясная погода позволила нам сделать наблюдение для определение долготы по хронометрам, по коим определили мы долготу южных Фаральонес и нашли, что они будут несколько западнее, нежели как положены у Ванкувера.^[7] Широта же их по нашему определению от полуденной широты сего числа выведена 37°39'36", а у него на карте 37°44'. Тихий ветер с юго-восточной стороны ночью позволил нам пройти мыс Де-Лос-Реис и перед рассветом 21 числа приблизиться к порту Румянцева, в который мы и пошли в 6 часов утра, когда сделалось светло; но как юго-восточный ветер начал усиливаться, то я, не желая стоять на якоре совершенно в открытом месте, счел за нужное держаться под парусами, доколе он не стихнет. На сей конец, подойдя ближе к берегу, в 8-м часу утра я отправил наших алеут в их байдарках на берег с письмом к г. Кускову в Росс, а сам стал лавировать под малыми парусами; но как ветер скоро утих, то мы и пошли к якорному месту, где в 10-м часу пред полуднем, пришедши на глубину 6 сажень, стали на якорь, в расстоянии от ближнего берега на одну милю. К полудню мы поставили шлюп на два якоря и тотчас отправили гребные суда за пресною водою на берег, а одну треть команды мыть свое белье. Открытое местоположение здешнего рейда делает оный весьма опасным при южных ветрах, и сие самое заставило меня сколько возможно скорее кончить здесь наши дела и убраться. Вечером, часу в восьмом, и г. Кусков приехал к нам: он увидел наш шлюп с мыса от крепости и, полагая, что это корабль "Кутузов", в 11 часов утра отправился. Письмо мое получил он на дороге и послал повеление в крепость немедленно доставить к нам свежие съестные припасы, в коих мы имели нужду. Обыкновенный переезд от крепости Росс до порта Румянцева на байдарке совершается в 5 часов, но противный ветер задержал г. Кускова долее сего.

Воскресенье 22. 22 сентября мы продолжали возить воду на шлюп, а часть экипажа мыла белье свое на берегу: к вечеру мы кончили обе сии работы. Между тем из крепости доставили нам двух быков, 10 баранов, 4 свиней, несколько кур и множество зелени. Сего дня я провел время с г. Кусковым: он сообщил мне все нужные сведение касательно здешней страны. После обеда были мы вместе в селении индейцев или, лучше сказать, в шалашах их; видели как они живут, что едят, как лечат наговорами больных и как играют на корысть палочками: все сие будет описано впоследствии.

Весь день сего числа дул тихий южный ветер при пасмурной, дождливой погоде, а ночью по временам шел проливной дождь; Понедельник 23 и по поутру 23 числа с переменою ветра к северо-западу и погода сделалась ясная. Будучи совсем готов, я располагал поутру сего числа выйти из залива и подойти к крепости Росс, где мне нужно было побывать; но как ветер был противный и притом столь крепкий, что г. Кусков не мог туда отправиться, то я рассудил лучше простоять сутки здесь; к тому же это было не без пользы, ибо совершенно ясная погода и весьма чистый горизонт позволили нам сделать хорошие астрономические наблюдение и определить широту и долготу якорного  нашего места и склонение компаса.^[8] А притом старшина независимых индейцев, при здешнем заливе живущих, приезжал ко мне с переводчиком, объяснил весьма важные дела касательно несправедливого  притязание испанцев на сию страну и просил меня, чтоб русские приняли их в свое покровительство и поселились между ими. Все это дело обстоятельнее будет описано впоследствии. Сверх всего этого  я был рад, что не вышел в Море и потому, что после полудня ветер от северо-запада дул с величайшею жестокостью, даже до того, что, невзирая на закрытое положение рейда при сем ветре, шлюпки не могли ехать к берегу. Самая большая свирепость ветра продолжалась от 2-х часов пополудни до захождение солнца, потом вдруг стал он утихать, и 1с полуночи наступило совершенное безветрие, продолжавшееся до 9-ти часов утра 24 числа; Вторник 24 тогда сделался легкий ветерок от северо-запада, с которым мы, вышедши из залива, стали лавировать к крепости при весьма ясной погоде; но около полудня ветер стал усиливаться и наконец сделался весьма крепкий, и всё дул от NW, при самой ясной погоде. По причине крепкого  ветра мы никак не могли приблизиться к крепости, да и подходить к ней при таком волнении было бы бесполезно, ибо прибой у берега никак не позволял пристать к оному; и потому мы, не отходя далеко от берега, лавировали, держа столько парусов, сколько по нужде возможно было. Крепкий ветер, с некоторыми промежутками, продолжался до ночи с 25 на 26 сентября, тогда стал утихать и

Четверг 26 на рассвете 26 числа был уже очень тих. В сие время мы находились против мыса Де-Лос-Рейс милях в 5 или 6 от оного . Во все время продолжение крепкого  ветра от NW небо было совершенно ясно, и вообще, как мы заметили и слышали, при ветрах из северо-западной четверти всегда стоит ясная погода.

Ветер, перешедши к востоку, не прежде позволил нам подойти к крепости, как поутру 27 числа,

Пятница 27 когда мы увидели оную сквозь мрачность. В 10-м часу утра приехали к нам на большой лодке компанейские служители; они были отправлены от г. Кускова, который послал их за нами, полагая, что я с некоторыми из офицеров поеду на берег, но как погода была пасмурная и даже временно находил туман, то с моей стороны было бы неблагоразумно в такое время оставить шлюп под парусами; на якорь же стать, как я выше сказал, здесь почти невозможно. Посему я отправил мои бумаги для России к г. Кускову и просил его приехать ко мне, если будет возможно, а шлюп между тем лавировал подле берега, приближаясь к оному, сколько бывшая в то время весьма пасмурная погода позволяла. В 5-м часу приехал к нам г. Кусков и привез с собою разные свежие съестные припасы и список (для которого  единственно я сюда заходил во второй раз) с акта, по коему значится, что земля здешняя уступлена индейцами русским. Г-н Кусков, пробыв у нас до половины шестого  часа, отправился на берег, а мы пошли в путь. Ровно в 6 часов вечера крепость находилась от нас по правому компасу на NO 59° в расстоянии по глазомеру от 4 до 5 миль. Сей пункт, говоря морским языком, мы взяли за место отшествие и стали править к юго-западу при ветре, наступившем после нескольких часов тишины, от северо-запада. Ветер сей, прогнав пасмурность, стал вдруг усиливаться и скоро превратился в настоящую бурю: мы едва к половине восьмого  часа успели убраться с парусами.

Часть северо-западного  берега Америки, называемую Новым Альбионом, должно считать между широтами северными 38° и 48°, ибо английский мореплаватель, второй путешественник вокруг света, Дрейк, назвавший сим именем американский берег, видел протяжение оного  от широты 48° до широты 38°*. В сей последней нашел он открытый залив, в котором стоял на якоре и который впоследствии получил название Дрейкова залива. Селение Российско-Американской компании, названное крепостью Росс, находится на сем берегу, подле небольшой речки, в широте 38°33' и в расстоянии от президии Сан-Франциско, составляющей северную границу Калифорнии, около 80 миль. Крепость сие основана в 1812 году с добровольного  согласие природных жителей, которые здесь суть индейцы того же рода, что и в Калифорнии, но непримиримые враги испанцев, которых без всякой пощады умерщвляют они, где только встретят и смогут. При заведении сего селение Компание имела в виду промыслы бобров и хлебопашество, для которого  земля и климат чрезвычайно удобны; бобрами же, так сказать, наполнен обширный залив Св. Франциска.

Крепость Росс составляет четвероугольный из толстых и высоких бревен палисад, с двумя по сторонам деревянными башнями, и защищается 13 пушками; внутри оной находится весьма хорошее строение: дом начальника, казармы и магазины. К чести основателя сего заведение коммерции советника Кускова надобно упомянуть, что в крепости есть колодезь, хотя она стоит подле реки. Это весьма нужная мера воинской осторожности на случай вражды с природными жителями или при покушениях стороннего неприятеля. Вне крепости есть баня и скотные дворы. Гарнизон состоит из 26 человек русских и 102 алеут, из коих многие часто отлучаются на промысел. В нашу бытность здесь 74 человека алеут находились у мыса Мендосино для ловли бобров, которые водятся между сим мысом и заливом Троицы (Trinidad), хотя и не в большом количестве.

И с такою-то силою здешний правитель, коммерции советник Кусков, не страшится испанцев и пренебрегает всеми их угрозами. При самом основании сего заведение губернатор Верхней Калифорнии знал об оном, равно как и все другие испанцы, в зависимости его находившиеся, и они даже сами помогали русским, снабжая их на первое обзаведение скотом и лошадьми, и после имели с г. Кусковым дружеское сношение и торговлю. Миссионеры покупали у него разные товары на хлеб и на чистые деньги; испанские чиновники ездили к нему в гости, и он у них бывал; словом, они жили как должно двум дружественным соседним народам. Но это было, когда они не признавали Иосифа королем испанским; ныне же, когда дела Испании пришли в прежний порядок, прибывший сюда из Мексики новый губернатор требовал, чтоб русские оставили сии берега, как принадлежащие короне испанской, а в противном случае угрожал согнать их силою. Г-н Кусков сначала не знал, что ему делать, по непривычке к сношениям такого рода, не зная притом ни одного иностранного  языка; но как ему хорошо было известно, сколь слабы и презрительны те силы, коими губернатор может располагать, то он дал ему короткий и смелый ответ, что селение он основал по предписанию своего начальства, следовательно и оставить его не должен, не может и не хочет иначе, как по повелению той же власти. Сие заставило губернатора прекратить свои требование и угрозы, и удовольствоваться тем только, что он запретил иметь какое-либо сношение с крепостью и не позволяет г. Кускову ловить бобров в заливе Св. Франциска.

Русские имели, по всем обычаям народным, полное право поселиться на здешних берегах, а испанцы хотят изгнать их по неосновательным и совершенно пустым притязаниям. Русские основали селение свое с добровольного  согласие коренных жителей сей страны, с дозволение народа, не признающего  власти испанцев и в вечной вражде с ними пребывающего. Народ сей уступил право выбрать на его берегах место и поселиться за известную плату, выданную ему разными товарами. Дружеское расположение сего народа, до сего времени продолжающееся к русским, явно свидетельствует, что они не насильно завладели сею землею. Русские промышленники по одному и по два ходят стрелять в леса диких коз, часто ночуют у индейцев и возвращаются, не получив от них ни вреда, ни обиды. Напротив того, испанцы в малом числе и без оружие показаться между ими не смеют, иначе все будут убиты. Индейцы сии охотно отдают дочерей своих в замужество за русских и алеут, поселившихся у с; и в крепости Росс теперь их много. Чрез сие составились только дружество, но и родственные связи. Сверх того русские поселились на таком берегу, который никогда никаким европейским народом занят не был; ибо, кроме Лаперуза и Ванкувера, много других, после их здесь бывших английских и американских торговых мореплавателей можно привести в свидетели, что далее президии Св. Франциска к северу испанцы никогда никакого селение не имели; в северной же стороне пространного  залива сего имени основали они миссию Св. Рафаила спустя 3 года после нашего заселения, и основали оную на земле, принадлежащей к Новому Альбиону, а не к Калифорнии; индейцы сожгли сие их заведение. Вот права русских на занятие Нового  Альбиона.

Испанцы основывают свои притязание на праве первого  открытие и на соседстве своем с сими берегами. Видели ли испанцы здешние берега прежде Дрейка, это подлежит крайнему сомнению, ибо и в новейшие времена мореплаватели их обнаружили, что о западных странах Северной Америки они ничего не знали. Уже в 1778 году мореходец их дон Франсиско-Антонио Морелль, зашедши в Чугацскую губу, воображал, что он в Камчатке, и с часу на час ожидал нападение русских. Но положим, что испанцы видели сии берега прежде всех других европейских народов и, как у них водится, на всех мысах и во всех гаванях, где они приставали, исполнили весьма смешной и глупый обряд принятие земель во владение своего короля; то и за всем тем одно открытие без действительного  занятие мест нимало не дает права на обладание; иначе испанцы могли бы утверждать, что вся Америка от мыса Горна до северного  полюса им принадлежит, и даже на восточную Сибирь предъявить могут свои права, ибо они славу открытие Берингова пролива себе присваивают и называют его именем какого-то испанца,^[9] который, по всей вероятности, никогда там не плавал, а может быть, и вовсе не существовал. Правило, что открытие без действительного  занятие области не составляет обладание и не дает никакого права на оное, испанское правительство несколько раз признавало. Еще при английской королеве Елизавете двор испанский требовал, чтобы английское министерство велело англичанам оставить одно место в Северной Америке, которое, по праву открытия, принадлежало Испании; но Елизавета в ответ приказала сказать им, что испанцы открыли сие место, когда там не было пушек, и что теперь снова надлежит открыть оное, если хотят им владеть. Залив Нутку, из которого  в 1789 году они выгнали англичан, сделав над ними разные жестокости, и гае начальник судов их, Мартинец сказал им, что вся Западная Америка от Берингова пролива до мыса Горна принадлежит королю испанскому, принуждены они были в 1791 году уступить англичанам, которые права свои точно на том же основали, на чем ныне русские основывают свое в занятии Нового  Альбиона, а именно на добровольном уступлении земли за плату природными жителями, то есть законными ее обладателями. В прежней главе я упомянул уже, что старшина народа, живущего  в соседстве порта Румянцева, в бытность мою там приезжал ко мне на шлюп. Он привез подарки, состоящие из разных их нарядов, стрел и домашних приборов, и просил, чтоб Россие взяла его под свою защиту. Переводчиком у нас был один алеут, живший более года между сим народом.

 Сей старшина, по имени Валенила,^[10] именно желал, чтоб более русских поселилось между ими, дабы могли они защитить жителей от притеснение испанцев. Он выпросил у меня флаг наш, с тем, как он говорил, чтоб при появлении у их берегов русских судов мог он поднимать оный в знак своей дружбы и союза с русскими. После сего я не думаю, чтоб можно было, не поступив явно против справедливости и здравого  рассудка, утверждать, что россияне заняли чужие земли и поселились на берегу Нового  Альбиона, не имея на то никакого права.^[11]

По уверению г. Кускова и по собственным нашим замечаниям, климат в Новом Альбионе прекрасный и земля плодоносна. Летом большею частию дуют северо-западные ветры и стоит теплая, ясная погода; а когда бывают ветры с юга, то всегда тихие; только в три зимние месяца (ноябрь, декабрь и генварь) дуют они с большою силою и идет много дождя; холоду же большого  никогда не бывает; в сии же месяцы случаются часто сильные громы, а особливо в декабрь, с самою ужасною молниею.

Земля производит здесь в изобилии многая растения: теперь у г. Кускова в огородах родится капуста, салат, тыква, редька, морковь, репа, свекла, лук, картофель; даже созревают на открытом воздухе арбузы, дыни и виноград, который недавно он развел. Огородная зелень весьма приятного  вкуса и достигает иногда чрезвычайной величины, например, одна редька весила 1 пуд 13 фунтов, а около пуда часто попадаются; тыквы здесь бывают в 1 ½  пуда, и одна репа имела весу 13 фунтов. Особливо плодлив картофель: в Россе обыкновенный приплод его от одного яблока сто, а в порте графа Румянцева от одного же яблока иногда родится 180 и 200, и притом садят его два раза в год: посаженный в первой половине февраля снимают в исходе мая, а в октябре поспевает тот, который сажают в июне месяце. Г-н Кусков для опыта завел у себя маленькое земледелие, но по неимению достаточного  числа работников и нужных орудий, а может быть, и по неопытности, урожай не соответствовал ожиданиям, ибо в нынешнем году пшеница родилась у него только вчетверо против посева, а ячмень впятеро.

Он разводит также скот, и в успехе нет сомнения, ибо обильные паствы, водопой, круглый год подножный корм позволяют с небольшим числом людей иметь большие стада. Теперь у него есть 10 лошадей, 80 голов рогатого  скота, до 200 овец и более 50 свиней. Все сии животные в весьма хорошем состоянии: в двух быках, от него мною полученных, чистое мясо весило 47 пуд. Дворовых птиц — гусей и кур, он имеет много. К домашней его экономии принадлежит мельница и выделка кож на обувь. Ныне он сбирается делать свое сукно и учить индианок, вышедших в замужество за алеут, прясть шерсть. Словом, г. Кусков умеет пользоваться добрым свойством климата и плодородием земли; он такой человек, которому подобного  едва ли Компание имеет другого  в службе; и если бы во всех ее селениях управляли такие же Кусковы, тогда бы доходы ее знатно увеличились, и она избежала бы многих нареканий, ныне директорами ее без причины притерпеваемых.