Но в некоторых домах ликование сменилось трауром, когда стали поступать известия об убитых. В доме Бартона на Маркет-стрит вся семья собралась вокруг тела Маршалла Бартона, красивого артиллеристского офицера, убитого снарядом.

Городские юнионисты были потрясены бегством их войск и разгульным приветствием войск сепаратистов. «О, какой это был ужасный день!»,- записала Джулия Чейз. «Бог не допустит, чтобы я увидела подобное снова. Горожане превратились в демонов. Говорят, что преподобный Норвал Уилсон стрелял в федерального солдата. Господи, помилуй этот город».  

Ликование сецессионистов было недолгим. Смелый набег Джексона в долине нарушил планы Союза по соединению Потомакской армии генерал-майор Джорджа Мак-Клеллана, стоявшей к востоку от Ричмонда с войсками бригадного генерала Ирвина Мак-Дауэлла, шедших на юг из Вашингтона, и совместному их наступлению на конфедеративную столицу. Теперь под угрозой оказалась северная столица, и Линкольн отправил три отельных соединения на охоту за Джексоном. После захвата федеральных баз в Харперс-Ферри Джексон пошёл на юг через долину, маневрируя и нанося поражения своим преследователям. Уинчестер остался беззащитным, брошенным на произвол судьбы и горюющим по любимому герою – кавалерийскому командиру Тёрнеру Эшби, убитому в арьергардном бою около Гаррисонберга в начале июня, спустя всего две недели после получения звания бригадного генерала.

Помнящие, как с ними обращались в Уинчестере две недели назад, федеральные войска не были настроены прощать. Они обыскивали дома, мародёрствовали, грабили склады и запугивали граждан. Положение ухудшилось, когда Бэнкс приказал большей части армии выйти из города и перекрыть все пути для почты и контрабанды. Федеральные артиллеристы оттачивали свои навыки, обстреливая город деревянными ядрами. Несколько ядер упало на дома, обозначив те повреждения, которые могли быть нанесены при обстреле боевыми снарядами.

После долгого и трудного лета Уинчестер оказался втянут в новое сражение, когда генерал Роберт Ли со своей Северовиргинской армией зашёл в долину после Второго сражения при Манассасе в августе 1862 года. Город избежал разрушений, когда численно превосходящие федеральные войска отступили, сдав его без боя, хотя войска Союза и внесли в жизнь горожан немного страха, предав огню несколько складов и взорвав пороховое хранилище. Взрыв был такой силы, что потряс каждый дом, выбив во многих домах окна.

Ли устроил в Уинчестере базу для конфедеративного вторжения на Север. Он пошёл со своей армией в штат Мэриленд и встретился с федеральными войсками около ручья Энтиетем у Шарпсберга, приблизительно в 35 милях от Уинчестера. Работа поварами и медсёстрами стала привычной для женщин Уинчестера, но ничто не могло подготовить их к тому потоку человеческого  страдания, который затопил город после самого кровавого дня войны 17 сентября и сражения при Энтиетеме.  Город стал гигантским госпиталем, в который въезжали сотни повозок с тысячами искалеченных и истекающих кровью мужчин.

Даже юнионисты были встревожены ужасающими жертвами конфедератов на Энтиетеме. «О ужас! Ужас войны!»,- записала Джулия Чейз, - «Сердце каждого должно стонать, когда он думает о страдании среди нас. Сегодня привезли около 3 тысяч раненых, наш город ими переполнен».

Хотя к тому времени Корнелия Мак-Дональд пропустила через свои руки много раненых солдат, эта бойня ужасала её по-прежнему. «Сегодня в городе я увидела столько страшных картин, что почувствовала себя дурно. Длинные ряды раненых мужчин, сидящих на бордюрах…, с жалкими лицами, измученными страданиями».

Следующий месяц Уинчестер находился в центре конфедеративной вселенной, так как Ли разместил свои войска чуть к северу от города. Солдаты, их семьи, лошади, повозки и «отставшие»^[1] заполнили узкие городские улочки. Мэри Ли, о чьей горячей поддержке Юга было известно далеко за пределами Уинчестера, принимала у себя британских журналистов, а однажды к ней в гости зашёл Джексон, нанеся, по-видимому, свой единственный светский визит за время войны.

Потомакская армия с новым командующими, генерал-майором Эмброузом Бернсайдом пришла в движение в ноябре. Уинчестер постепенно потерял всех своих защитников, так как Ли перебросил свои силы к Федериксбергу, чтобы в следующем месяце нанести там Бернсайду чувствительное поражение. Городским сецессионистам стало очень не хватать присутствия конфедератов.

С появлением в первый день 1863 года в городе северного бригадного генерала Роберта Милроя, Уинчестер вступил в один из своих самых тяжелых периодов за время войны. Милрой оставил в Уинчестере о себе горькую память тем, что начал жестокую практику отправки беспокойных граждан «за границу». Это означало их вывоз в повозках на 20 километров к югу и, несмотря на погоду, выгрузку прямо у дороги. Его первой целью стал городской богач Логан, который, несмотря на то, что две его дочери были больны, был выселен из своего большого дома, только потому, что Милрой присмотрел его дом в качестве своего штаба и дома для себя и жены. Чтобы обеспечить строительство новых фортов на вершинах окружающих холмов, до основания срывались городские здания.  Величественный дом бывшего американского сенатора, а ныне конфедеративного дипломата Джеймса Мейсона был разобран по кирпичику. Мятежных женщин Уинчестера Милрой предупредил о том, что для них настали трудные времена. «Ад не достаточно полон»,- сказал он, - «И эти сецессионисткие женщины Уинчестера должны его заполнить».

Весна и лето 1863 года вновь повергли сецессионистов сначала в траур, а затем в ликование. Женщины надели черные траурные ленты после того, как «Каменная Стена» Джексон скончался от ран, полученных в сражении при Чанселорсвилле в мае. Это их символическое заявление разгневало федеральные войска и привело к новому всплеску изгнаний. Траур сменился ликованием в июне, когда стало известно, что Ли пошёл на Север. 

Когда Ли отправил Второй корпус генерал-майора Ричарда Юэлла изгнать янки из Уинчестера, в первых рядах южной освободительной армии были уроженцы города. Несмотря на превосходящие силы противника, Милрой решил остаться и вместе с 7 тысячами своих солдат дать ему бой. Но этот гарнизонный генерал не был ровней повоевавшим южным командирам. 

Генерал-майор Джубал Эрли использовал холмы к западу от города, чтобы скрыть перемещения своей дивизии на господствующие позиции, пока бригада к югу от города отвлекала внимание Милроя. Пока Милрой собирал свои силы в одном из западных фортов, 14 мая вспыхнула короткая схватка у другого форта, и Милрой под покровом темноты сбежал на север. Днём дивизия генерал-майора Эдварда Джонсона поймала войска Милроя в нескольких милях от Уинчестера. Конфедераты захватили около 4 тысяч пленных и 20 пушек, и славно отобедали из захваченных припасов. К большому сожалению много испытавших от него жителей Уинчестера, Милрой сбежал.

Празднование победы в этом Втором Сражении при Уинчестере напомнило об освобождении города Джексоном год назад. Мэри Ли снова принимала у себя южных лидеров и иностранных гостей, включая британского наблюдателя, полковника Артура Фримантла, с которым они провели «очень веселый вечер, хохоча над произношением другого». Также она встретилась с Юэллом, который попросил её молиться об армии. «Великая битва ещё впереди», - предрёк он.

Фримантл заметил неудачное местоположение Уинчестера, которое «постоянно превращает его в воланчик для игры в бадминтон между противостоящими армиями». Я понимаю, что когда-то Уинчестер был милым маленьким городком с чрезвычайно приятным обществом. Но теперь многие его здания разрушены, или превращены в госпитали. Оставшиеся выглядят убогими и ветхими». Он был поражён местными женщинами. «Испытавшие на себе кровавую правду войны», они «говорят о противнике с меньшей жестокостью и злобой», чем другие конфедеративные женщины, с которыми он встречался. Они сказали ему, что их сострадание явилось результатом тяжелого опыта наблюдения за тем, как «на улицах подстреливают солдат прямо на твоих глазах».

Великая битва, которую предсказал Юэлл, началась 1 июля в Геттисберге, штат Пенсильвания, и стала кульминационным сражением второго вторжения Ли на Север. Четыре дня спустя в Уинчестер прискакал гонец с сообщением, что в город направляются 5 тысяч раненых. Повозки с ними стали прибывать уже на следующий день, и пока армия Ли форсировала Потомак в обратном направлении, горожанки снова до измождения кормили и лечили раненых. На этот раз армия не задержалась в городе и к середине июля все, конфедеративные солдаты, кроме нетранспортабельных, покинули город. За ними на юг потянулись некоторые семьи, уставшие от бесконечной войны. Город почти опустел.

Отказались уезжать только самые непоколебимые горожане, включая упрямую Мэри Ли. «Дождь превратился в ливень, и мы отрезаны от Севера, Юга, Востока и Запада», - записала она. «Ни газет, ни писем, ни новостей, ни гостей». Единственным развлечением в городе остались беседы на религиозные темы. «Не произошло совсем ничего нового, или интересного, достойного, чтобы это записать», - пишет в дневнике Кейт Сперри. «В полном разгаре всё те же старые религиозные разговоры, да иногда случаются перестрелки между нашими солдатами и разведчиками янки. Наступает ещё одна холодная, очень холодная зима. С каждым днём всё холоднее, темнее и тоскливее».

Остаток 1863 года Уинчестер оставался свободным от военной оккупации, хотя его часто посещали кавалеристы обеих сторон, иногда в один и тот же день. Мэри Ли записала, что её «часто будили крики, что голод полон конфедератов, и сердца теплели при взгляде на них. Потом они уходили, и мы ненавидели янки, шастающих в поисках, чем бы поживиться». Во время присутствия в городе обе стороны арестовывали сторонников противника. Джулия Чейз, которая приписывала смерть своего отца его пребыванию в конфедератской тюрьме, писала: «солдаты Союза так боятся попасть в ужасные южные тюрьмы, что считают себя обязанными делать всё, что в их власти, чтобы не допустить ареста сецессионистов».

^[1] В оригинале - «strugglers» - термин, обозначавший солдат, в поисках пропитания отставших от своих воинских подразделений. (Прим. пер.)