При сочинении мифа об шовинизме Сьюарда, историки, похоже, принимают на веру идею о том, что Сьюард подчинялся Линкольну только потому, что тот держал его в узде. Особенно стараются Николей и Хэй. Рассказывая о деле с меморандумом Сьюарда от 1 апреля, они пишут, что Линкольн «вооружил себя неотразимой логикой, безупречным тактом, безграничным терпением, самой доброй, но самой невозмутимой твердостью.» «Железной рукой в бархатной перчатке» он написал ответ, который показал Сьюарду, «какую серьёзную ошибку тот совершил», после чего госсекретарь оставался полностью преданным и почтительным к «своему начальнику на протяжении долгих лет, не только без замены, но с самой искренней самоотдачей». Таким образом, как позже выразился Э. Адамс, твердое руководство Линкольна только ограничило его беспорядочного подчиненного, но также побудило его «полностью сосредоточиться на политике». И как добавляет Брайан Дженкинс: «мечта об объединяющей внешней войне… покинула его разум». ^[47]

Биограф Чарльза Самнера Дэвид Дональд даже предположил, что это целительное изменение поведения стало следствием влияния, оказанного на него через Линкольна сенатором из Массачусетса, что «под недремлющим оком Самнера» Сьюард «становился умеренным и воспитанным в своём отношении к иностранным государствам».^[48]

Но у Сьюарда не было подобного изменения. Всю свою жизнь он питал отвращение к войне, и был предрасположен к тому, чтобы обсуждать, примирять и вести переговоры, вместо того, чтобы бушевать, хвастаться, противостоять, и сражаться. Как он объяснял Чарльзу Фрэнсису Адамсу, который услышал в Лондоне слухи о предполагаемой воинственности Сьюарда к Англии: «Моей первейшей и главной заботой было предотвращение внешней войны, и только этим я могу объяснить те решительные и иногда, возможно, страстные протесты, которые я до настоящего времени делал против любой формы или меры признания повстанцев правительством Великобритании.» ^[49]

Правда заключается в том, что Сьюард понимал, что война между Соединенными Штатами и европейским государством не только «подожжёт мир», но вероятно также навсегда стерёт демократию с лица Земли. Его речи в Сенате в 1850-е годы часто содержали такие чувства. Сьюард часто описывал опасности внешней войны в письмах, беседах, и дипломатических инструкциях. Каждый раз, когда неразумное слово или плохо продуманная политика, могли привести к разрыву дипломатических отношений с одним или более европейскими правительствами, Сьюард был всегда на стороне мира. Действительно, в случае с «делом “Трента”» именно госсекретарь провёл решающий совет, который оттащил президента и остальных членов Кабинета от пропасти разрушения.^[50]

Перед тем, как пригласить Сьюарда в свою администрацию, Линкольн выразил такое же восхищение ньюйоркцем, как и другими кандидатами в администрацию. Он заимствовал некоторые из политических идей Сьюарда и выражений, поскольку отдавал себе отчёт в том, что, как Линкольн писал о своем госсекретаре другим, даже после избрания его президентом, Сьюард «остаётся общепризнанным лидером Республиканской партии».^[51]

Сьюард, со своей стороны, проявлял большое уважение и привязанность к неуклюжему адвокату из Иллинойса. В часто неправильно интерпретируемом фрагменте из его письма к жене («Президент - лучший из нас: но он нуждается в постоянном и усердном сотрудничестве»), госсекретарь просто говорит, что Линкольн был замечательным, но неопытным человеком, который будет способен внимательно прислушиваться к советам Сьюарда и других вашингтонских ветеранов. То, что сам Линкольн признавал потребность в советах ньюйоркца и очень ценил их, неоднократно подтверждается современниками, такими как Сэлмон Чейз, Самнер, Уиллес, и Блэр, то есть теми, кто сильно обижался на особенное влияние Сьюарда на президента. Действительно, зависимость Линкольна от Сьюарда была настолько известна, что, когда Джон Уилкс Бут стрелял в президента в театре Форда, его соратник Льюис Пэйн в ту же самую ночь попытался убить Сьюарда.^[52]

Почти с самого начала их официальных отношений, Линкольн нравилась приветливая компания Сьюарда. Много раз он вызывал Сьюарда в Белый дом для разговора тет-а-тет, или сам приходил на площадь Лафайетта, где стоял дом Сьюарда, или брал ньюйоркца с собой в поездку в армию или просто «подышать воздухом.» Существовало действительно замечательное сочувствие между этими двумя мужчинами, которые обладали чертами, столь редкими среди американских политических деятелей, такими как чрезвычайная честность, великодушие, сострадание, способность скрывать личное неудовольствие, и добродушный юмор.^[53]

Конечно, Линкольн был бы первый, кто согласился бы с тем, что «Глупость Сьюарда» 1861 года была не большей глупостью, чем «Глупость» 1867 года. Историческая правда девятнадцатого века была плохо замаскирована поклонниками Авраама Линкольна, чьи нелепые попытки приукрасить репутацию шестнадцатого президента, позволили горстке уцелевших «джексоновцев» успешно подорвать репутацию великого лидера вигов и республиканцев, который затмевал их всех.

Я изучал кампанию клеветы против Сьюарда в переписке Монтгомери Блэра, Сэлмона Чейза, и Гидеона Уиллеса, трех бывших демократов, которые служили с бывшим вигом Сьюардом в кабинете Линкольна. Кампания началась, когда друг и политический покровитель Сьюарда, Турлоу Уид издал несколько глав из автобиографии в популярном журнале. Прочитав их, Уиллес был поражен «экстраординарным влиянием, которое Сьюард имел на обоих президентов, которым служил.» Уиллес думал, что оно было «пагубно для страны». И Линкольн и Джонсон «были в большой зависимости от него… он постоянно вел своих руководителей к ошибке.» Уиллес сразу начал писать Блэру, Чейзу и Чарльзу Самнеру, ещё одному бывшему политическому противнику Сьюарда, призывы «обменяться взглядами» на действия Уида «по преднамеренной … фальсификации истории», являющиеся его местью им четырём, не допустившим избрания Сьюарда президентом в 1860 году. «В некоторой степени», предупреждал Уиллес своих корреспондентов, Уид преуспел в нанесении «ущерба нам». Уиллесу требовалась помощь, чтобы «рассказать, как обстояло дело на самом деле».^[54]

Чуть ранее, в 1872 году, Чарльз Фрэнсис Адамс, бывший посланник в Великобритании и весьма уважаемый государственный деятель, произнёс хвалебную речь о Сьюарде. В той речи говорилось, что многие из идей и решений Линкольна, получившие безусловное одобрение, фактически были предложены Сьюардом, который был самым главным мозговым центром администрации. Уиллес был возмущён тем, что постоянное вмешательство Сьюарда, ранее проклинаемое, теперь представляется как конструктивное руководство. Адамс подразумевает, что Сьюард «был главным в администрации, и управлял мерами и политикой президента». Наоборот, парировал Уиллес, «Линкольн полностью владел ситуацией, … и ни один член кабинета, как мне кажется, не выступал против предложений Линкольна так часто, как это делал госсекретарь». Сам Уиллес «более чем кто-либо другой, был вовлечен в конфликт с Сьюардом… но мне хочется верить, что президент разделял все мои взгляды… [утверждение, подрывающее доверие ко всему, что Уиллес написал о Сьюарде и Линкольне] Те из нас, кто знает истину, должен исправить эти ошибки.» Уиллес и в дневниках, и в письмах друзьям, жаловался только на одно – доминирование Сьюарда над Линкольном и Джонсоном; и чтобы уверить в том публику и выбить эту уверенность на скрижалях истории, Уиллес поставил под угрозу свою репутацию и репутации Блэра и Чейза.^[55]

К концу 1872 года Уиллес был уже абсолютно одержим идеей, чтобы старые «джексоновские демократы», которые служили в кабинете Линкольна вместе со Сьюардом, «не позволили сфальсифицировать историю» ни «лживыми воспоминаниями Уида о себе и Сьюарде, преувеличившими достижения одного и порочащих достижения других», ни высказыванием Адамса про сьюардовскую роль «мозгового центра» в администрациях Линкольна и Джонсона. Другие рассказы по истории «наших дней», опубликованные в прессе, Уиллес тоже оценил как «в большинстве своем вздорные». Уиллес решил написать свою собственную версию истории.^[56]

Блэр поощрил намерение Уиллеса и убедил председателя Верховного Суда Чейза дать Уиллесу письменное разрешение выступать от имени их троих во время исправления искажений, сделанных Уидом и Адамсом. Уиллес прибег к стратегии косвенного опровержения. Он не выступал против Уида, Адамса и Сьюарда, который оказывал влияние на Линкольна и тот часто отвергал идеи Уиллеса. Его методом было нападение на репутацию покойного государственного секретаря, в котором открылась вся спрятанная враждебность и недовольство тех, кому мешали управлять администрацией Линкольна и вести её по пути признания прав штатов во внутренней политике и воинственной внешней политики, и чьей целью было создание иллюзии существования конфликта не между Сьюардом и ними, а между Сьюардом и Линкольном. Таким образом, история была переписана и изменена природа конфликта в Кабинете 1860-х годов. Линкольн был сделан защитником трёх оставшихся в живых членов кабинета. «Я не намериваюсь проявлять в отношении Сьюарда несправедливость, - писал Уиллес, - но правда не должна быть извращена. Мы, те, кто владеет фактами, должны перед лицом Линкольна, страны и истории исправить ошибки, допущенные таким человеком, как мистер Адамс» ^[57]

В газетах стали появляться заметки других авторов, оказывающие ему помощь. Скоро откликнулся бывший демократ, предшественник Сьюарда в государственном департаменте Джеремия Блэк. Блэк, описываемый сенатором Генри Уилсоном как «желчный, разочарованный и мстительный человек», советник бывшего президента Джеймса Бьюкенена, чьи «дурацкие советы» подтолкнули южный раскол, написал эмоциональную, несдержанную статью, в которой утверждал, что Сьюард несёт персональную ответственность за военный «общий упадок наших политических институтов». Выступление Сьюарда на процессе Фримена в 1846 году, которое Уильям Гладстон назвал «величайшим использованием английского языка в судебном процессе» ^[58] , Блэк определяет как «словесный мусор», извергнутый адвокатом, опозорившим профессию защитой массового убийцы негров. Во время своего сенаторства, пишет Блэк, Сьюард являлся «обычным демагогом» с отсутствием «каких-либо суждений». Он был «ограничен, близорук, и лишен ... великодушия.»^[59] Статья Блэка, названная Уилсоном нагромождением лжи, была охотно использована Уиллесом и Блэром для оправдания своих попыток уничтожить репутацию Сьюарда. Хотя бывший сенатор Труман Смит написал Уиллесу, что «тирады злого бреда, подобные высказанной мистером Блэком в колонке «Galaxy»» подрывают усилия других по созданию из Линкольна образа человека, превосходящего Сьюарда по «проницательности и простому здравому смыслу», я не нашёл никаких доказательств, что Уиллес и Блэр сделали с грубой резкой критикой Блэка что-нибудь иное, кроме того, что получили от неё удовольствие. ^[60]

Семейства Уиллеса и Блэра встретились летом 1873 в Ньюпорте, Род-Айленд, так, чтобы два старых политических деятеля могли наедине посовещаться о тактике, а их потомство насладиться удовольствиями фешенебельного курорта. Вскоре в «Galaxy» стали появляться статьи Уиллеса, направленные против Сьюарда, Уида и Стэнтона. Блэр ликовал, называя их «наказанием Уиду и Адамсу». Он был счастлив обнаружить, что с ними согласилось много людей, что статьи оказали «впечатление на общественное мнение.» Наконец все увидели «малодушие» и «неискренность» Сьюарда, и как Линкольн страдал от присутствия ньюйоркца в его Кабинете. Больше всего писанина Уиллеса помогла «увековечить принципы истинного демократического правительства», которому Блэр и Уиллес посвятили свои жизни. Эндрю Джексон мог бы гордиться ими.^[61]

В своих статьях Уиллес породил идею, что «Сьюард намеревался быть тем, о ком говорит Адамс, но я отказываюсь предположить, что он направлял и контролировал мнение администрации.» Сьюард, говорит Уиллес, «пожертвовал собой, чтобы создать такое впечатление.» Но Линкольн, на которого «втихую» влияли Уиллес и Блэр, «никогда не позволял ему ходить без поводка.» ^[62]

Для первых глав их отчёта о роли Линкольна в Гражданской войне Николею и Хэю, требовался некто, кто бы расстраивал планы президента до того момента, как на сцене появится Джордж Мак-Клеллан. Когда они прочитали во вступлении Уиллеса к «Линкольну и Сьюарду», что госсекретарь намеревался сделать президента своей марионеткой, то нашли искомое. Они решили присоединиться к интриге бывших демократов по помещению узурпатора на место. Авторы осторожно подошли к отбору документов, и объяснению значения тех документов, которые создавали самое неблагоприятное впечатление от предполагаемых намерений и мыслей Сьюарда. Таким образом лживый Уиллес и властный Блэр перенесли своё собственное отношение к покойному Сьюарду на общественное мнение, и защищая Линкольна от сьюардовской узурпации, которая, как они отлично знали, является издевательством и над покойным президентом, и над его любимым советником, сумели оставить от исторической репутации Сьюарда одни руины.