В апреле 1808 г. директора компании решили юридически оформить статус Н.П. Румянцева как покровителя РАК. На общем собрании акционеров было специально рассмотрено дело о трудностях, возникших у компании в отношениях с дальневосточным начальством. Акционеры обратились с просьбой к Николаю Петровичу принять звание ходатая по делам РАК у престола. Директора попросили Н.П. Румянцева "не отвергнуть усерднейшего прошения компании и в звании ее ходатая доставить ей в ее праведных нуждах деятельную помощь, защиту, а у монаршего престола истинное покровительство".^[17]

Предложение общего собрания было неожиданным для министра коммерции. Однако вскоре он ответил директорам: "В прошлом компания неоднократно имела опыт моего попечения в ее пользах, да и впредь всегда найдет готовым стараться в оных".^[18] В конце апреля директора рапортовали Александру I о том, что на пост ходатая компании избран министр коммерции граф Н.П. Румянцев.^[19] Покровительство Н.П. Румянцева было важно для РАК еще и потому, что после смерти Н.П. Резанова в 1807 г. у компании не оказалось посредника в отношениях с правительством.

Главное правление РАК, добиваясь назначения Н.П. Румянцева на пост ходатая, рассчитывало, видимо, по-прежнему сохранять свою независимость от правительства. Однако привлечение министра коммерции к делам компании имело еще и оборотную сторону. Теперь министр мог высказывать свои соображения и тем самым влиять на процесс принятия решений. Следующий шаг правительства в отношении компании был уже предсказуем. В 1811 г. в связи с расширением круга деятельности РАК, затрагивающим интересы государства, в министерстве внутренних дел возникла идея подчинения компании департаменту мануфактур и внутренней торговли.

Инициатором такого преобразования выступил глава МВД О.П. Козодавлев. По его поручению директор департамента мануфактур и внутренней торговли Е. Карнеев составил обширную записку, озаглавленную "Об Российско-американской компании".^[20] Излагая деятельность РАК, Е. Карнеев признал, что за 13 лет своего существования она не "представила правительству ни одного публичного акта, который мог бы дать хотя бы слабое о деятельности компании понятие". Неизвестность о делах компании возродила в публике "недоверчивость, которая до такой степени простирается, что акции ее, в руках частных людей находящиеся, в достоинстве своем приходят в немалый упадок".

Кроме этого, автор записки заметил, что компания принимает активное участие во внешней политике России, а ошибки в этой сфере могут "навлечь ответственность целой империи или, по крайней мере, дать повод к невыгодным заключениям о целой нации и прервать навсегда торговые связи с Россией". Единственным средством для предотвращения потенциальных злоупотреблений компании директор департамента видел в "восстановлении между лицом монаршим и компанией посредника - министра внутренних дел, которому она обязана будет... представлять полные свои отчеты, состоя под непосредственном оного ведением".^[21]

В декабре 1811 г. император Александр I одобрил основные предложения министерства внутренних дел и предписал О.П. Козодавлеву быть в отношении к РАК не только попечителем во всех ее делах и оборотах, но и требовать от директоров компании сведения о всех фактах ее деятельности. "Таковые сведения должна компания представлять мне (Александру I. - А.Е.) впредь через министра внутренних дел, дабы во всякое время все ее действия были подробно известны".^[22]

Оценивая перевод РАК в ведение министерства внутренних дел, С.Б. Окунь заметил, что это явилось началом "подлинного финансового контроля" государства за компанией.^[23] Стоит, однако, заметить, что в указе Александра I ничего не говорилось о содержании отчетов РАК, их форме и регулярности подношений. Это давало возможность компании отчитываться тогда, когда ей самой будет это необходимо. Таким образом, указ 1811 г. только заложил основы правительственного надзора за деятельностью Российско-американской компании.

Установление государственного контроля было связано не только с тем, что правительство обратило внимание на расширение круга деятельности компании и затрагивание интересов внутренней и внешней политики России, но и с тем, что сама компания была вынуждена искать поддержку у государства, платой за которую стало усиление государственного надзора. Следствием всего этого стало некоторое изменение схемы взаимодействия директоров РАК с правительством. Из-за расширения круга деятельности компании и усложнения ее функций на общем собрании акционеров в феврале 1812 г. было решено в помощь к двум директорам избрать еще двух: санкт-петербургского купца Андрея Ивановича Северина и рыльского купца Сидора Андреевича Шелихова. Первый приступил к должности, "а ко второму было писано в Иркутск, чтоб поспешил сюда прибыть", но Сидор Андреевич не решился перебираться в Санкт-Петербург, и Главное правление продолжало работать в неполном составе.^[24] Кроме того, в декабре 1813 г. по инициативе директоров РАК был создан Особый совет Российско-американской компании, состоящий из трех видных акционеров и призванный решать сложные политические вопросы. Фактически Особый совет превратился в посредника между Главным правлением и правительством, причем члены совета практически всегда поддерживали директоров монополии.^[25] Усложнение административного аппарата компании привело к изменению процесса выработки решений. Теперь уже к обсуждению проблем монополии были привлечены влиятельные акционеры, занимающие, как правило, высокие административные должности. Директора компании использовали членов совета для лоббирования своих интересов, поддержания привилегированного статуса компании.

В 1819 г. встал вопрос о продлении привилегий компании, срок действия первого устава истекал именно в этом году. Проблемы разработки второго устава детально изучены академиком Н.Н. Болховитиновым.^[26] Весной 1819 г. Главное правление РАК предложило на рассмотрение правительства новый вариант основного документа компании. Директора РАК выступили с программой расширения привилегий компании. Важным был п. 14 проекта привилегий, директора ходатайствовали о приравнивании службы в компании к государственной службе.^[27] Заметим, не правительство шло на сближение с компанией, а само руководство монополии стремилось приблизиться к государству, именно директора предпринимали шаги, направленные на сращивание аппарата компании с административным аппаратом страны.

В новом уставе, принятом в сентябре 1821 г., было записано, что компания "обязана стараться всевозможными мерами оправдать доверие оной сделанное: сохранять в целости колонии, исключительно в ее пользу предоставленные" (п. 35). Компания должна была отчитываться перед правительством о своей деятельности. Министр финансов имел право предпринимать все необходимые меры к исправлению отступлений компании от устава (п. 64). Таким образом, в уставе 1821 г. впервые были прописаны права и обязанности Российско-американской компании перед правительством. Второй устав компании, принятый в 1821 г., способствовал усилению государственного контроля за деятельностью монополии.

Тесные контакты руководства Российско-американской компании с правительством, которые оборачивались для нее усилением государственного контроля, не вызывали особого восторга у многих акционеров РАК. Больше всего интересна реакция акционеров-купцов, которых в компании было еще немало. Некоторые из акционеров совершенно не хотели мириться с такой политикой Главного правления. В мае 1823 г. на общем собрании акционеров был рассмотрен вопрос об отправки кораблей в навигацию следующего года. Возникли некоторые разногласия, для устранения которых был создан специальный комитет из акционеров РАК. В него вошли нарвский купец Егор Карлович Сутхов, петербургский купец Степан Чаплин, титулярный советник Василий Федорович Беляев и лейтенант флота Василий Николаевич Берх. Как только комитет начал работать, вскрылись серьезные упущения в работе директоров В.В. Крамера и А.И. Северина. Оказалось, что Главное правление купило в 1820 г. корабль "Елену" без всякой надобности. Выяснилось также, что бывший владелец корабля американец Дж. Д'Вульф продолжал эксплуатировать судно даже после того, как получил за него деньги, По мнению комитета, общий ущерб от этой махинации составил 200 тыс. руб.^[28]

Осенью 1823 г. комитет завершил свою работу и представил подробный отчет Особому совету компании. Члены комитета признали, что В.В. Крамер и А.И. Северин совершили ряд предприятий, нанесших вред всей компании. Во-первых, были посланы разорительные для РАК экспедиции в Тихий океан. Корабль "Кутузов", отправленный в колонии в 1820 г., был там совершенно не нужен, так как перед этим в Русскую Америку отплыл корабль "Бородино" со всеми необходимыми продуктами и товарами. Два корабля - "Елена" и "Елизавета" куплены без всякой надобности, кроме того, на их ремонт было потрачено очень много денег.^[29] Во-вторых, по мнению комитета, в последнее время очень сильно увеличились расходы по Сибирским конторам. Третье обвинение касалось непосредственно директоров РАК. Их обвинили в использовании денежных средств компании в личных целях, в необоснованных выплатах разных премий и вручении денежных наград семье Л.А. Гагемейстера.^[30] Комитет постановил, что экспедиции вокруг света необходимо посылать не чаще чем один раз в три года, что расходы по Сибири надо снизить и взыскать с В.В. Крамера сумму, заплаченную им за корабль "Елена", а также наказать директоров за использование капиталов компании в личных целях.^[31]

Представили члены комитета и свою точку зрения на причины, приведшие РАК к такому положению дел. Комитет выделил три главные причины кризиса компании. Во-первых, "удаление в 1818 году от управления колониями в Америке господина Баранова и преобразование дел в оных; во-вторых, отзыв первенствующего директора господина Булдакова в том же году, что он по случаю постигших его удара и болезни вовсе от службы отказывается... в-третьих, что с сего времени, когда господа директора Крамер и Северин приняли в единственное заведение все дела компании, возникли в полной силе нерасчетливость, худое хозяйство и неосмотрительность".^[32] Как видим, акционеры связывали тяжелое положение компании не только с личностью директоров, но и с их политикой относительно преобразований в Русской Америке. Члены комитета выступили против реформ Л.А. Гагемейстера, которые, как известно, были направлены на разрушение экономической заинтересованности промышленников в результатах своего труда.^[33]

Детальную критику реформ Леонтия Андреяновича мы находим в анонимной "Записке о зловредном влиянии Л.А. Гагемейстера на дела Российско-американской компании". Автор записки был явно человеком близким к комитету, возможно даже одним из его членов. Вот что он пишет о реформах Гагемейстера: "Он уничтожил паи и положил промышленникам жалование - перемена сия вредна как для компании, так и для промышленников, для компании вредна потому, что промышленники, имея в виду известное жалование, перестали заботиться об улучшении промышленности и от того промышленность в последние годы приметно упала". Но наибольший вред, по мнению автора записки, принес запрет торговли с иностранцами. Баранов успешно вел такую торговлю и снабжал всем необходимым колонии, Л.А. Гагемейстер же "запретил продавать котов и всех велел высылать в Россию". В заключении автор пишет: "Я всегда говорил, говорю и, пока жив, утверждать буду, что если бы Александр Андреевич (Баранов. - А.Е.), владея прежними силами, прожил бы еще в Америке десять лет и если бы Михаил Матвеевич (Булдаков. - А.Е.) такое же время поуправлял компанией по-прежнему, то компания наша наверно стала бы наряду с первыми европейскими компаниями, обладающими отдельными морями и землями... Я неохотно, но должен сказать правду, что компания значит теперь совсем не то, что значила за пять лет перед сим. Главнейшая к тому причина есть запрещение расторжек с иностранцами в Америке, и главный виновник тому есть Гагемейстер".^[34]

Таким образом, есть все основания утверждать, что в начале 20-х годов XIX в. среди акционеров компании выделилась группа лиц, недовольных деятельностью директоров, по сути дела сложилась оппозиция к Главному правлению. Недовольные акционеры выступали не только против частных злоупотреблений директоров, но и в целом против той политики, которую вело Главное правление компании. Политика же директоров не учитывала экономические интересы акционеров. Держатели акций требовали от Главного правления коммерческих выгод, а не решения государственных задач.

Конфликт в компании был разрешен при активной посреднической деятельности адмирала Н.С. Мордвинова. Сами акционеры призвали его быть арбитром в споре. Изучив все документы, Николай Семенович "нашел в действиях правления некоторые неудачные дела", но они, по его мнению, "от случайных обстоятельств проистекают". А потому "не токмо не благоразумно было бы заводить о сем следствие, но даже очень вредно и для собственных капиталов компании, ибо от подобного действия могли бы потерять акционеры наши достоинство свое". Н.С. Мордвинов все же предлагал навести порядок в делах компании и рассмотреть вопрос об увольнении директоров РАК.^[35]

Мнение адмирала было признано единственно правильным. Авторитет Н.С. Мордвинова был очень велик среди акционеров. Директор В.В. Крамер был уволен, а на его место 24 июня 1824 г. был избран петербургский первой гильдии купец Н.И. Кусов. Еще до конфликта на пост директора компании был приглашен другой купец - И.В. Прокофьев. Иван Васильевич был правителем Московской конторы РАК и пользовался авторитетом среди акционеров, после того как в 1812 г. при взятии Наполеоном Москвы сумел организовать эвакуацию всех капиталов конторы за пределы города.^[36] И.В. Прокофьев вступил в должность директора в 1823 г. и принял активное участие в конфликте. В своем письме в Особый совет он предложил ряд конкретных мер по сокращению расходов компании и рекомендовал восстановить торговлю с иностранцами.^[37]