Сецессия глазами южан

12 декабря 1860 г. юнионистская газета в Северной Каролине написала: «Кажется, что безумие управляет нашим временем. Сгустившиеся тучи предвещают пугающую перспективу. Требуется нечто большее, чем человеческая мудрость, чтобы вывести нас из трудностей и сохранить Союз»1. Такие настроения сторонников сохранения Союза были вполне объяснимы, так как после победы на президентских выборах кандидата республиканцев Авраама Линкольна южные экстремисты активизировали свою деятельность по созданию независимой южной Конфедерации.

Период 1860-1861 гг. один из самых драматических в истории США, так как именно в эти месяцы происходит раскол страны, приведший к длительной и кровопролитной Гражданской войне. Не случайно, что интерес американских историков к этим событиям всегда был велик, а в последнее время появился ряд интересных работ, свидетельствующих о том, что в американской историографии так и не найден исчерпывающий ответ на вопрос о причинах разрушения американского союза штатов, созданного в 1787 году. Если в 1960-70е гг. многие американские историки главную вину за раскол страны возлагали на аболиционистов, теперь внимание переключилось на южных экстремистов. Именно политиков, которых северяне именовали «пожирателями огня» за их крайний экстремизм, теперь считают главными виновниками трагедии Гражданской войны2. Несомненно, что их роль достаточна велика в разжигании нетерпимости к Северу, но не меньший вклад вносили различные периодические издания Юга. Нельзя не отметить определенный интерес к роли прессы в критическое десятилетие 1850-х гг. в американской исторической науке3. Однако, несмотря на это, по-прежнему не выясненной остается роль общественного мнения в отношении раскола страны. Цель данной статьи – выяснить, какова была реакция большинства населения южных штатов в отношении сецессии. Это тем более важно, что в отечественной американистике данная проблема не рассматривалась, хотя проблемам сецессии было посвящено несколько исследований4.

Сторонники сецессии пытались внушить южанам, что только путем раскола Союза можно спасти южную цивилизацию от северной агрессии. Их политическая идеология возводилась на основе доктрины прав штатов. Союз, по их мнению, был создан как добровольное объединение штатов, и каждый штат имеет право в любой момент выйти из него. «У меня нет ни тени сомнения в том, что выход из состава США – наше священное право и обязанность», конгрессмен и министр финансов X. Кобб5. Ссылаясь на провозглашенное Декларацией независимости право на революцию, , что южане осуществляют на практике право изменять форму правления, если та целям, ради Они осуждали институт рабства как греховный. Они позволили открыто учреждать у себя общества, явная цель которых заключалась в том, чтобы нарушать покой и отчуждать собственность граждан других штатов. Они подстрекали тысячи наших рабов покинуть свои дома и помогали им в этом»6.

Для экстремистов сецессия явилась эпилогом, венчающим длительную борьбу за политическую независимость Юга, в избрании президентом США кандидата республиканской партии они видели удачный повод для раскола7. Еще в декабре 1859 г. после восстания Дж. Брауна плантаторы Южной Каролины пытались организовать встречу представителей всех рабовладельческих штатов, чтобы договориться о «совместных действиях».

Начиная с политического кризиса 1828-1832 гг., вызванного повышением федеральным правительством тарифов на иностранные товары и попыткой их отменить (нуллификация), штат Южная Каролина дважды пытался расколоть союз штатов и объявить о своей сецессии. «Нет ничего во всех темных пещерах человеческой страсти, столь жестокого и смертельного как ненависть, которую южно-каролинцы выражают по отношению к янки, – писал корреспондент лондонского «Times» из Чарльстона. – Вражда греков к туркам была ребячьей игрой по сравнению с враждебностью, проявленной «джентри» штата Южная Каролина по отношению к «толпе Севера».. Штат Южная Каролина, как мне объясняли, был основан джентльменами.. Ничто на свете, говорили они, не заставит нас подчиняться любому союзу со зверскими, фанатичными подлецами-аболиционистами из штатов Новой Англии!»8

Южная Каролина выступила застрельщиком сецессионистского движения в 1860-1861 гг. не случайно, поскольку в этом штате накопились типичные для предвоенного Юга проблемы, причем одной из острейших был рост афроамериканского населения по отношению к белым. В течение ряда лет здесь вели активную пропагандистскую работу по выработке особого южного самосознания крайние экстремисты, прозванные на Севере «пожирателями огня»9.

Главным представителем этого движения в Южной Каролине был Роберт Барнуэлл Ретт (1800-1876), который посвятил расколу Союза всю жизнь10. Подлинная фамилия Ретта была Смит, но он изменил ее, чтобы связать себя с более прославленными предками и тем подчеркнуть свой аристократизм. Будучи состоятельным и преуспевающим плантатором, он причислял себя к элите Юга и свысока смотрел на северных янки. Уже в 1828 г. он стал активно поддерживать идею сецессии, основанную на трактовке Союза не как единой нации, но как добровольного соглашения штатов с признанием их права на отделение. Ретт имел длительную политическую карьеру, неоднократно избирался на различные должности, включая конгресс США. Однако главной своей задачей он считал пропагандистскую работу по формированию в общественном мнении южан представлений об особой цивилизации Юга и необходимости ее обособленности от северного влияния. Будучи одним из собственников и редакторов наиболее экстремистской газеты Юга «Charleston Mercury», он активно использовал ее для агитации за сецессию южных штатов. Как пишет, оценивая Ретта, известный американский историк Уильям Дэвис, «недобросовестный в соблюдении своего слова, чрезвычайно высокомерный, он был последователен только в одном, в своей тяге к расколу Союза любой ценой, даже за счет войны и разрушения страны»11. Себя самого Ретт именовал «отцом сецессии».

Кроме Ретта, в других штатах Юга действовали не менее экстремистски настроенные журналисты и политики: в Виргинии – издатель и редактор «Farmers’ Register», плантатор Эдмунд Руффин (1794-1865)12; в Луизиане – профессор политической экономии и издатель «De Bow’s Review» Джеймс Дэнвуди Браунсон Де Боу (1820-1867)13; в Алабаме – Уильям Лоундес Йенси (1814-1863)14, в Техасе – Луис Трезеван Уигфолл (1816-187415); в Джорджии – Роберт Аугустус Тумбс (1810-1885)16. Зажигательные передовицы южных газет с призывами к отделению, написанные ими; пламенные речи, произнесенные в многочисленных аудиториях, свидетельствуют о невероятной активности и энергии этих людей в борьбе за полную и немедленную независимость южных штатов. «Никто не может отрицать, – утверждалось в «De Bow’s Review», – что закон самосохранения является первым естественным законом. Мы имеем право защищаться, мы должны потребовать власти… Если мы не будем бороться, Юг погибнет. Тогда южное рыцарство будет лишь плодом необузданного воображения, мужество южан лишь грезой, а справедливость и правота нашего дела – нашим проклятьем и позором»17.

Президентские выборы 1860 г. явились не просто столкновением различных партийных программ, победа республиканской партии расценивалась южанами как утрата политической власти в Союзе. В обстановке ненависти и страха, воцарившейся на Юге после восстания Джона Брауна, южными пропагандистами выстраивался негативный образ президента А. Линкольна, неприемлемый для южан. Он представлялся «черным республиканцем», «низким и вульгарным приверженцем Джона Брауна, верящим в негритянское равенство», «типичным пограничным бродягой» и фрисойлером, вульгарным представителем толпы, ненавистником Юга, непреклонным аболиционистом, которого республиканцы выбрали для того, чтобы подчинить Юг Северу. Умеренные взгляды Линкольна трактовались как самая тонкая и опасная форма «антирабовладельчества». Его изображали как лидера партии «свободной любви, свободной земли и свободных негров», щеголявшей своим презрением к Югу18.

Джеймс П. Холкомб, один из южных авторов подвел итог опасениям многих, когда он написал: «Никогда нашему народу не угрожала худшая опасность. Она нависла над всем Югом, отношениями хозяев и рабов, белой и черной расами, она направлена именно против собственности, свободы, чести и цивилизации». Свой памфлет он назвал: «Выбор президентом крайнего республиканца – откровенный акт агрессии по отношению к праву собственности на рабов»19. Именно такие заявления и должны были вызвать панику и истерию на Юге. Эти и другие мнения представляли искренние опасения южан, но они могли быть тактикой распространения паники политиками, стремившимися добиться от южан поддержки курса на сецессию.

«Charleston Mercury» в статье «Опасность, грозящая Югу», заявляла: «Когда республиканская партия воцарится в Вашингтоне, заняв исполнительную власть, закон о беглых рабах будет отменен, а «подземная железная дорога» станет надземной.. Пограничные рабовладельческие штаты придут к политике, которая превратит их в свободные штаты». Для издателя газеты Ретта-младшего республиканцы были однозначно аболиционистами, угрожающими Югу. «Тайный заговор и сопутствующие ему ужасы, а также угрожающие слухи будут распространяться во всех районах Юга, в то время как они (северяне – Т.А.), пользуясь выражением патриарха черных республиканцев Дж Гиддингса, «будут смеяться над нашими бедами и хохотать, когда для нас наступит кошмар»»20. Подчеркивая, что основой южной цивилизации является институт рабовладения, газета утверждала, что любое посягательство на него вызовет не только крах южной экономики, но и уничтожит Юг как таковой: «Собственность на рабов является основой всякой собственности на Юге. Когда ее надежность поколеблена, все другие виды собственности тоже не стабильны, это повлияет на банки, фондовые биржи, облигации. Воцарятся смятение, недоверие, и угнетение… Погубить Юг, освободив его рабов, не то же самое, что погубить какой-либо другой народ… Это будет потерей свободы, собственности, дома, родины – всего, что придает ценность жизни. И эта потеря, по всей видимости, произойдет при обстоятельствах таких страданий и страха, каким не было равных в истории человечества. Мы должны сохранить наши свободы и установления, в противном случае нас ожидают худшие беды, чем любой другой народ в мире»21.

Газета «Charleston Mercury» была ведущим сецессионистским органом Юга. Осенью 1860 г. Ретты, отец и сын, повели еще более активную кампанию за отделение. Они день за днем публиковали зажигательные речи, отчеты о массовых митингах в защиту прав Юга, рассказывали и пересказывали вымыслы и слухи о «северных оскорблениях». Заголовки одного из номеров гласили: «Насилие аболиционистов в рабовладельческих штатах – политика м-ра Сьюарда», «Общество пробуждается», «Каким будет эффект избрания Линкольна». «Charleston Mercury» добивалась не только выхода Южной Каролины из Союза, но и присоединения к ней других штатов, считая, что ее пример заставит последовать за ней. Редакторы газеты заявляли: «Мы должны добиваться сотрудничества всех южных штатов. Если этого невозможно добиться, тогда мы должны искать поддержки хлопковых штатов. Если и этого нельзя сделать, тогда мы должны бороться за то, чтобы на нашей стороне оказались 4, 3 или 2 хлопковых штата. Если все эти средства не помогут, то тогда и только тогда действительно возникнет вопрос: подчинится ли Южная Каролина правлению черных республиканцев, завладевших федеральным правительством, или она одна выйдет из Союза? Мы должны быть готовы к этой альтернативе. Нам кажется, что наш прошлый курс служит некоторой порукой нашей верности Югу и своему штату в любых испытаниях»22. Подобные статьи не только влияли на формирование общественного мнения в соответствующем духе, они в полной мере отражали сложившиеся убеждения.

Однако не меньшую роль в том, чтобы переубедить сомневающихся и склонить на свою сторону колеблющихся, играли многочисленные митинги, устраиваемые сецессионистами, где на трибунах, украшенных соответствующей символикой, ораторы беспрестанно повторяли о тех притеснениях, которые терпит Юг со стороны северных штатов, и о том, какие прекрасные перспективы откроются перед ним в будущем, если он добьется независимости. Естественно, что каждый такой митинг сопровождался музыкой оркестров, хоровым пением популярных южных песен, красочными парадами и манифестациями. Во многих городах Юга сецессионистами устраивались праздничные салюты, запускались фейерверки и воздушные шары, организовывались факельные шествия и парады оркестров. Во время одного из таких шествий несли гроб с надписью «Союз мертв»23. Все это воздействовало на воображение и эмоции собравшихся, подогревало настроения южного национализма, убеждало их не только в превосходстве над северянами, но и в том, что единого союза по существу уже нет. В рамках оппозиции «мы-другие» южные пропагандисты сецессии нагнетали враждебность, настаивали на непримиримости интересов двух секций, призывали бороться против северян, разжигая ненависть и нетерпимость, призывая к Гражданской войне.

Выступая на митинге в Чарльстоне 16 ноября 1860 г., Эд. Руффин говорил: «Если Виргиния останется в Союзе под властью этой низкой, вульгарной тирании черных республиканцев, и какой-либо штат мужественно сбросит это ярмо, я буду искать постоянное прибежище именно в этом штате и оставлю Виргинию навсегда. Если Виргиния не будет действовать, как Южная Каролина, у меня нет больше дома, и я отныне изгнанник»24. Речь была встречена бурными аплодисментами и приветствиями. Руффин затем отправился в агитационную поездку по другим южным штатам, всюду призывая к немедленному отделению от Союза.

Южная Каролина возглавила движение за сецессию, отделение от Союза. Законодательное собрание штата первоначально назначило дату выборов делегатов на сецессионистский конвент – 8 января 1861 г. Однако общественное мнение настолько энергично выступало за немедленное отделение, что выборы были перенесены на 6 декабря, а сбор конвента на 17 декабря25. Конвент собрался в г. Колумбии в назначенный срок, но угроза эпидемии оспы заставила делегатов перенести свои заседания в Чарльстон. Там, 20 декабря, в течение 45 минут без прений все 169 депутатов конвента проголосовали за ордонанс «О расторжении союза между штатом Южная Каролина и другими штатами, соединенными с ней в соответствии с договором, называемым Конституцией Соединенных Штатов Америки»26.

От имени народа штата Южная Каролина объявлялось, что «ордонанс.. которым Конституция Соединенных Штатов Америки была ратифицирована, а также все Акты и части Актов Генеральной Ассамблеи.. штата, ратифицирующие поправки к названной Конституции.. аннулируются..» Провозглашалось, что «союз.. существующий между Южной Каролиной и другими штатами под именем Соединенные Штаты Америки.. расторгается»27. Представители штата в Конгрессе США заявили о своем выходе из Палаты представителей

В «Декларации о непосредственных причинах, побуждающих и оправдывающих отделение Южной Каролины от федерального Союза», принятой 24 декабря 1860 г., делались ссылки на права штатов, гарантированные Конституцией 1787 г.28 Право на сецессию обосновывалось договорными обязательствами федерального правительства и штата. Исходя из того, что в каждом договоре обязательства сторон являются взаимными, Южная Каролина утверждала, что в течение ряда последних лет штаты Севера не выполняли свои конституционные обязательства, предусмотренные ч. III разд. 2 ст. IV Конституции США (норма о выдаче беглых рабов). Конституционный договор, как заявлялось на конвенте Южной Каролины, «был преднамеренно нарушен и проигнорирован нерабовладельческими штатами»29. Ссылаясь на то, что это условие являлось столь существенным для данного договора, что без него последний не был бы заключен, штат, как одна из договаривающихся сторон, счел себя свободным от обязательств.

В декларации утверждалось, что вступление Линкольна в должность явится прямой угрозой «особому институту Юга»: «Тогда не станет конституционных гарантий, равные права штатов будут уничтожены. Рабовладельческие штаты утратят способность к самоуправлению и самозащите, и федеральное правительство станет их врагом». Далее шли ссылки на непримиримость Севера по отношению к интересам Юга, происходящую из его пуританских корней: «Секционные интересы и враждебность усилят недовольство, и всякая надежда на исправление зла будет тщетна, потому что общественное мнение Севера подкрепило огромную политическую ошибку еще более ошибочными религиозными убеждениями».

Заканчивалась декларация провозглашением полной независимости штата Южная Каролина: «И потому мы, народ Южной Каролины, в лице наших делегатов, собравшихся на конвент, свидетельствуя перед Верховным судией Вселенной чистоту наших намерений, торжественно заявляем, что Союз, доныне существовавший между этим штатом и другими штатами Северной Америки, расторгнут и что штат Южная Каролина снова занимает свое положение среди стран мира в качестве отдельного и независимого государства…»30

Решение южнокаролинской легислатуры было встречено с ликованием ведущими чарльстонскими редакторами. Вскоре на улицах распродавался экстра-выпуск «Charleston Mercury» с огромным заголовком: «Союз разрушен», сообщающий о выходе штата из Союза. «Двадцатый день декабря, – писала эта газета, – будет «начертан в календарях мира как начало новой эпохи в истории человеческой расы»31. Другие газеты штата Южная Каролина имели не менее кричащие заголовки: «Великолепная независимость! Штат Южная Каролина навечно! Ордонанс о сецессии прошел 20 декабря 1860 года!» Редактор «Daily Southern Guardian» (г. Колумбия) сообщил в новостях, что штат Южная Каролина больше не является «членом федерации, известной как Соединенные Штаты». Редактор этого издания заявлял, что он даже не в состоянии «написать какие-либо комментарии относительно этого события». «Weekly Journal» (г. Кэмден) объявлял: «Союз распущен!.. Большое, великое, благородное дело сделано, и решение декабря 20 декабря 1860г. в Чарльстоне, штат Южная Каролина, никогда не может быть пересмотрено»32.

Сецессионистские газеты в других штатах более глубокого Юга восторженно восхваляли решение Южной Каролины. Они признавали, что действия этого штата фактически гарантировали отделение всех штатов Залива и создание Южной Конфедерации. Газета «Mississippian» писала: «Храбрая Южная Каролина! Долго вынашивающая идею сецессии Южная Каролина! ..Она поведет за собой большую армию Южной Конфедерации»33. «The New Orleans Bee» заявляла, что «…Южная Каролина выбрала справедливый курс, и что он приведет к быстрому и эффективному объединению штатов, склоняющихся к сецессии», пример Южной Каролины объявлялся «достойным подражания для всех»34. «Позвольте нам сделать так же, – убеждала «Daily Constitutionalist» (г. Августа, Джорджия), – и с нашим знаменем, гордо реющим на ветру, объявить нашу независимость. Другие штаты скоро последуют за Южной Каролиной, общие интересы и институты приведут их всех к объединению против общего врага»35

Несомненно, что главенствующую роль в формировании благоприятного по отношению к сецессии Юга общественного мнения играла периодическая печать. Известный журнал «Southern Literary Messenger» утверждал, что южане должны задуматься о тех «великих социальных и философских истинах, которые скрытно находятся» позади происходящих драматических событий. Работа периодической печати, подчеркивал редактор, состоит в том, чтобы «формулировать и распространять подходящую философию». Редакторы «The Richmond Age» также имели подобную концепцию своей миссии, намереваясь быть «транспортным средством для переноса идей, распространенность которых мы считаем обязательным условием для непрерывного обоснования нашей национальной независимости»36.

Важно понять, каким образом организаторы сецессии настраивали общественное мнение южан на то, что без Севера можно прекрасно обойтись, и что именно Север посягает на спокойствие и мирную жизнь южан, к каким аргументам они прибегали. Это можно выяснить, анализируя декларации о сецессии различных штатов Юга. Некоторые их них довольно кратко формулируют причины, подтолкнувшие к выходу из Союза, другие приводят более развернутую аргументацию. Тем не менее, ведущей идеей в них является защита института рабства от посягательств со стороны Севера. В «Ордонансе Южной Каролины о сецессии» в качестве главной причины указывается неуважение северных штатов к институту собственности на рабов, активная аболиционистская пропаганда: «Эти штаты присвоили себе право судить о правомочности наших внутренних установлений и отрицали права на собственность, установленную в пятнадцати штатах и признанную Конституцией. Они осуждали институт рабства как греховный. Они позволили открыто учреждать у себя общества (аболиционистские – Т.А.), явная цель которых заключалась в том, чтобы нарушать покой и отчуждать собственность граждан других штатов. Они подстрекали тысячи наших рабов покинуть свои дома и помогали им в этом. Тех, кто остался, их эмиссары, книги и картинки побуждали к восстанию». Далее следовало утверждение о том, что республиканцы стоят на позициях аболиционизма и что избрание президентом их кандидата покончит с рабством на Юге: «Географическая линия пересекла Союз, и штаты, находящиеся к северу от этой линии, объединились и выбрали на высокий пост президента США человека, чьи взгляды и намерения враждебны рабовладению. Ему доверена высшая власть, в то время как он провозгласил, что «правительство не может оставаться наполовину рабовладельческим и наполовину свободным» и что общественность может верить в скорое конечное уничтожение рабства»37.

Хотя эти аргументы не отличались новизной или оригинальностью, они падали на благодатную почву, поскольку многократное посторенние этих простых и четких формулировок не просто закреплялось в мозгу, но и воздействовало на собственнические чувства южан. Другим мощным рычагом воздействия на общественное мнение было обращение к чувству попранной справедливости в отношении Юга, прежде всего по поводу доступа к общественному фонду земель в новых территориях. «Было провозглашено, что Югу будет запрещен доступ к общей территории, что судебные трибуналы превратятся в секционные, и что против рабства будут вести войну до тех пор, пока оно не исчезнет на всей территории Соединенных Штатов»38.

Анализ деклараций о сецессии показывает, что южане четко осознавали и безапелляционно заявляли, что раскол Союза происходит из-за института рабства, который они стремятся во что бы то ни стало сохранить, в то время как Север стремится к его постепенному уничтожению. Вот как это выглядит в декларации Миссисипи: «Наша позиция целиком основана на институте рабства – величайшем материальном интересе в мире. Рабский труд создает продукты, которые составляют самую обширную и самую важную часть мировой торговли. Эти продукты свойственны лишь климату субтропических регионов, а согласно повелительному закону природы лишь черная раса может выносить тропическое солнце. Эти продукты стали для всего мира предметами первой необходимости, и удар по рабству станет ударом по коммерции и цивилизации. По этому институту уже долгое время намеревались нанести такой удар, а теперь почти достигли своей цели. Нам не осталось иного выбора, кроме подчинения аболиционистам или расторжения Союза, чьи принципы были извращены и теперь используются для того, чтобы погубить нас»39. Причем важно подчеркнуть, что на первом месте стояли именно экономические интересы южан. «Мы должны либо смириться с деградацией и потерей собственности стоимостью в четыре миллиарда, либо выйти из Союза, созданного нашими отцами, для того чтобы сохранить этот вид собственности, наряду со всеми остальными», – подчеркивалось далее в декларации Миссисипи40.

Конечно, в общественном мнении большинства жителей южных штатов рабство представлялось в виде незыблемой социальной основы, и любые посягательства на этот «благословенный институт» ими встречались в штыки. Апеллируя к собственническим инстинктам сограждан, авторы деклараций о сецессии напоминали им о несоблюдении северными штатами законов о возвращении беглых рабов на Юг, об их противодействии превращению новых территорий в рабовладельческие штаты. В декларации о причинах сецессии, принятой Джорджией, говорилось: «За последние десять лет у нас были многочисленные и серьезные причины для жалоб против нерабовладельческих штатов Союза по вопросу о негритянском рабстве. Они пытались поставить под угрозу нашу безопасность, нарушить наш внутренний мир и спокойствие. Они постоянно отказывались выполнить свой явный конституционный долг перед нами в отношении этой собственности и, используя свою власть в федеральном правительстве, старались лишить нас равного права на использование общей территории республики. Эта враждебная политика проводилась при помощи любых обстоятельств, которые только могли разжечь страсти и вызвать ненависть нашего народа. Из-за нее две секции Союза многие годы находились фактически в состоянии гражданской войны»41.

Здесь также главный акцент делался на негативных для Юга последствиях победы республиканцев на президентских выборах. «Партия Линкольна, называемая республиканской, под своим нынешним именем и при своей нынешней организации – недавнего происхождения. Признано, что это партия антирабовладельческая. Ее кредо привлекает к ней разрозненных сторонников забытых политических ересей и проклятых теорий политической экономии, защитников ограничений свободы торговли, протекционизма, особых привилегий, расточительства и коррупции в управлении, но в то же время ее главная миссия и ее цель – уничтожение рабства».

Далее приводились факты, долженствующие убедить жителей Джорджии и всего остального Юга, что Север строил свое промышленное и финансовое благополучие за счет южан. Здесь авторы документа опирались не столько на действительное положение вещей, сколько апеллировали к чувству обиды и несправедливости по отношению к Югу. «Интересы мореплавания требовали защиты от иностранных кораблестроителей и от конкуренции в каботажной торговле… Владельцы судов вкупе с классами коммерсантов и промышленников сумели также, посредством введения субсидий для почтовых пароходов и снижения почтовых тарифов, освободить свой бизнес от уплаты ежегодно около 7 млн. долл. Под именем почтового дефицита эти расходы были возложены на казначейство. Промышленный интерес рано включился в эту борьбу и постоянно добивался правительственных премий и особых преимуществ. Этот интерес господствует главным образом в восточных и среднеатлантических нерабовладельческих штатах»42.

По-прежнему, важным для закрепления в общественном мнении считалась мысль о том, что земли, завоеванные у Мексики, являются общим достоянием как свободных, так и рабовладельческих штатов, поэтому, на них также должен распространяться институт рабства наравне со свободным трудом. «Мы проливали за эти земли свою кровь и платили свои деньги. Мы требовали их раздела по линии Миссурийского компромисса или равного участия в использовании всего этого фонда. Эти предложения были отвергнуты, волнение стало всеобщим, и опасность для общества была велика. Позиция Юга была непоколебима. Ценой приобретения была кровь и деньги обеих секций – кровь и деньги всех, и, следовательно, приобретенное принадлежит всем»43. Но не только обычные для южан претензии к Северу были в арсенале пропагандистских средств сецессионистов, им необходимо было убедить всех южан в том, что с избранием республиканского президента, федеральная власть стала опасной и гибельной для Юга, его особой цивилизации, основанной на рабском труде. В ход пускались уже апробированные в 1856 г. утверждения, что республиканская партия является неприемлемой для Юга. «Запрещение рабства в территориях, повсеместная враждебность к нему, равенство белой и черной расы, пренебрежение всеми конституционными гарантиями рабовладения – вот что провозглашали ее лидеры и вот чему аплодировали ее последователи»44.

Обиды растравлялись и по поводу неисполнения закона о беглых рабах 1850 г., при этом сгущались краски, чтобы представить ситуацию еще более болезненной для самолюбия южан. «Он и по сей день остается мертвой буквой и не приносит пользы ни одному из рабовладельческих штатов Союза. У нас есть с ними договоренность, и мы слышали от них клятвы соблюдать его, но несчастный истец, пусть даже его сопровождает федеральный чиновник с мандатом высшей судебной власти в руках, сталкивается с надувательством, с насилием, с законодательными актами, которые помогают избегать его, сопротивляться ему и наносить ему поражение. Истцов безнаказанно убивают; судебные исполнители бывают избиты разъяренной толпой, возбужденной подстрекательским призывами лиц, занимающих самое высокое общественное положение в этих штатах. При этом ее поддерживает местное законодательство, противоречащее ясным указаниям конституции и даже простой человечности… Трудно представить, чтобы ненависть могла причинить нам больше страданий, чем любовь таких братьев»45.

И самая главная претензия к Северу, многократно повторяемая в его прессе, в речах и заявлениях политиков и закрепленная в декларациях о причинах сецессии, – это обвинение в ведении аболиционистской пропаганды, в возбуждении в рабах духа восстания и мятежа. «В течение двадцати лет аболиционисты и их союзники в северных штатах постоянно предпринимали попытки ниспровергнуть наши установления и поднять восстания и мятеж рабов в наших штатах. Для достижения этих целей они посылали к нам эмиссаров. Некоторые из этих попыток получили признание со стороны большинства лидеров республиканской партии в Конгрессе, со стороны тех самых людей, которых нам теперь предлагают в правители…». Заканчивалась декларация штата Миссисипи откровенно пропагандистским призывом к спасению всех святынь Юга и основ южной цивилизации, «поскольку их (северян – Т.А.) откровенная цель – ниспровергнуть наше общество, не только отнять нашу собственность, но и погубить нас самих, наших жен и детей, разрушить наши дома, наши алтари и очаги. Чтобы избежать этих бед, мы возвращаем себе полномочия, которые наши отцы делегировали правительству Соединенных Штатов, и с этих пор мы будем искать новых гарантий нашей свободы, равенства, безопасности и спокойствия»46.

Однако нельзя представлять общественное мнение на Юге совершенно монолитным, а действия южан достаточно сплоченными. На Юге, особенно в пограничных штатах, было немало сторонников сохранения единого союза штатов. Сецессия Южной Каролины была расценена жителями верхнего Юга , как «предательство», «как неразумная и самоубийственная политика»47. Южные юнионистские газеты были возмущены провокационными действиями штата Южная Каролина. Они обвиняли отделяющийся штат в игнорировании желаний ее южных соседей, в провокационных действиях в момент, когда проблемы еще могли быть улажены с помощью компромисса. Своим выходом из Союза, даже не поинтересовавшись мнением других рабовладельческих штатов, Южная Каролина, по их мнению, подвергла опасности дальнейшие переговоры с Севером и, таким образом приблизила страну к войне.

Кроме того, согласно юнионистским газетам, южнокаролинские лидеры не расценивали избрание Линкольна как угрозу рабству, а использовали это событие для оправдания своих давних амбиций по уничтожению Союза. «Опрометчивые действия штата Южная Каролина, – заявила «Virginia Free Press», – начинают внушать отвращение каждому, и быстро уничтожают симпатию, которая естественно существовала среди южан». Этот штат попробовал втянуть весь Юг «в вихрь революции», но другим южным штатам не следует идти этим порочным курсом. «Richmond Whig» писала: «Мы никогда не имели сомнений, что сознательной целью Южной Каролины было – втянуть братские рабовладельческие штаты в бедствия гражданской войны. Она вовсе не стремилась мирно уйти из Союза. Ее цель состоит в том, чтобы, чтобы «утащить» другие штаты вместе с собой и вовлечь их в общий и ужасный конфликт с федеральными властями. Ее самомнение и эгоизм не знают никаких границ. Но Виргиния не должна становиться несчастным пасынком, привязанным к ее хвосту. Мы будем смотреть в оба».

Одна из газет штата Теннеси отмечала: «опрометчивое поведение Южной Каролины, заключающееся в стремительном уходе из Союза, ..ведет к неминуемому столкновению с федеральными властями и осуждается всеми умеренными людьми во всех пограничных штатах». 26 декабря «Raleigh Register» призывала: «Позвольте Южной Каролине остаться в одиночестве, чтобы наслаждаться всеми богатыми приобретениями ее высокомерного и упрямого курса»48. Даже многие видные политики Юга не одобряли сецессии и действий экстремистов. Так будущий вице-президент конфедерации А. Стефенс выступил против выхода его штата Джорджии из Союза. «Сецессию я считаю неразумным шагом, – писал он, – и я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить ее. Однако это движение уже не могут контролировать даже те, кто был ее инициаторами»49.

Однако сецессионистски настроенные редакторы южнокаролинских газет не хвастались, когда заявляли, что другие штаты скоро последуют за их штатом. В январе-феврале 1861 г. еще шесть рабовладельческих штатов вышли из Союза: Миссисипи (9/I), Флорида (10/I), Алабама (11/I), Джорджия (19/I), Луизиана (26/I), Техас (1/II). Позднее к ним присоединились еще четыре: Виргиния (17/IV), Теннеси (6/V), Арканзас (6/V),  и Северная Каролина (20/V)50. Территория всех 11 отделившихся штатов достигла 733 144 кв. миль, что составляло 40% территории страны51.

Стремясь «зажечь сердца южан» и «направить их мысли в направлении сецессии» журналисты и политики обращались к населению Юга на языке республиканизма, воскрешая великие идеалы войны за независимость, опирались на сложившиеся архетипы сознания. Они обращались к славным для южан именам Дж. Вашингтона, Т. Джефферсона, Дж. Мэдисона как борцов за свободу против угнетения. Они заявляли, что борьба с федеральным правительством – это борьба против коррупции и превращения государственных должностей в кормушку для мздоимцев. «Daily Register» заявляла, что выборы 1860 г. – это выбор между северными аболиционистами и друзьями Конституции. «Чай выброшен в воду… Революция 1860 г. началась», – восклицал «Charleston Mercury» после избрания Линкольна52. На знамени, развернутом на массовом митинге в Алабаме красовалась надпись: «Сопротивление Линкольну угодно богу».

В своей речи в легислатуре штата Джорджия 13 ноября 1860 г. Роберт Тумбс прямо заявлял о том, что есть прямое сходство ситуации в начале войны за независимость и в 1860 г. Однако, он, как и другие сецессионисты всю вину за происходящее перекладывал на аболиционистов. «Но нам говорят, что сецессия уничтожит самое справедливое создание свободы, которое мир когда-либо видел.. Аргументы, которые я теперь слышу в пользу связи с Севером, по сути, повторяют  те же самые слова, которые использовались в 1775-1776 гг., чтобы сохранить связь с Британией. Мы выиграли свободу, суверенитет, и независимость в американской Революции – мы пытались обеспечивать и увековечивать их блага посредством нашей Конституции. Люди, которые используют эти аргументы, признают, что эта Конституция нарушена, разбита и растоптана под пятой аболиционистов. Мы должны отдать драгоценности, потому что грабители и подстрекатели сломали шкатулку? Это — способ сохранить свободу? Я бы охотнее отдал бы ее назад британской короне, чем аболиционистам. Но я защищу их и от тех, и от других. Наша цель состоит в том, чтобы защитить наши привилегии. Каким несчастьем для нас, для нашего великого эксперимента свободного правительства станет, если нам придется написать на могиле Союза: «Пал от рук аболиционистов и из-за трусости его естественных защитников». Если мы испугаемся теперь, то это и будет его эпитафией»53.

Большинство сторонников сецессии уверяли, что она будет исключительно мирной, поскольку Север не будет воевать и не готов к вооруженному отпору. Редакторы газеты «Charleston Mercury», отец и сын Ретты, считали северян недостойными даже презрения. Их забавляло даже предположение, что сецессия может привести к войне: «Что народ подобный северянам, занятый судебными тяжбами, и выколачиванием денег, сможет подняться и провести военную кампанию по завоеванию 8 млн. единственных людей на континенте, которые по своему образованию и привычкам являются военными, – это одна из нелепостей, которые могут распространять только профессиональные паникеры». Ретт-старший уверял своих читталей, что «Сецессия – это мирное и легко осуществимое средство избавления от невыносимой тирании». По его мнению, янки были жалкой, малодушной, трусливой расой, «от природы и в силу образования годной только на, чтобы перерабатывать мускатные орехи». И если бы произошло невероятное, и «Север объявил войну, – доказывала «Charleston Mercury», – Юг все равно был бы непобедим». Хотя южане и занимались исключительно сельским хозяйством, у них нашлись бы средства для ведения войны, поскольку они по своему складу характера воины, и их воинственный дух помог бы им54.

Однако в лагере сепаратистов не было единства в вопросе о том, как осуществить сецессию: одна фракция поддерживала идею провозглашения независимости отдельно взятыми штатами, а другая соглашалась расторгнуть федерацию только в результате совместных действий значительного большинства рабовладельческих штатов55. 13 декабря 1861 г. 13 южных сенаторов и конгрессменов объявляли, что нет никакой надежды относительно компромисса в пределах Союза и что «честь, безопасность, и независимость южан должны быть найдены в Южной Конфедерации»56. Десять дней спустя сенатор Р. Тумбс призвал своих друзей из Джорджии проголосовать единодушно за сецессию до инаугурации Линкольна57.

Большинство антисецессионистскких газет продолжало предупреждать федеральное правительство, чтобы оно не прибегало к насилию и принуждению. «Republican Banner» (г. Нэшвилл) писал: «Насколько мы любим Союз этих штатов, в такой же мере мы не симпатизируем планам тех южан, которые ставили себе целью в течение многих лет разрушить федеральное правительство.. Тем не менее, мы говорим, что надо «позволить Союзу распасться», а не пытаться сохранить его «насильственно». Принудительная политика может закончиться в конечном счете гигантской войной между штатами»58. «Arkansas State Gazette» (г. Литл-Рок) говорила: «Штат Южная Каролина ушел; позвольте ему уйти; и остановите мощь администрации, …которая пытается вернуть его в Союз против желания»59.

Но, несмотря на миролюбивые настроения сторонников Союза, в январе становилось все яснее, что мирная сецессия невозможна. Растущая агрессивность нижнего Юга с ростом настроений на Севере в пользу применения силы, настраивала редакторов на веру в неизбежность войны. 15 января 1861 г. арканзанский «Telegraph» писала: «конфликт между секциями страны становится все более интенсивным. Самые мудрые люди на земле не могут видеть никакого мирного разрешения наших трудностей, и при этом мы не достаточно оптимистичны, чтобы надеяться на любой хороший результат в поисках выхода из этих бедствий». Газета Виргинии «Richmond Enquirer» была еще более пессимистична; она прогнозировала только шестьдесят дней мира, прежде чем кровопролитие обрушится на землю. «Мирный раскол, – заявила та же газета, – заблуждение и нелепость»60. И война, если она начнется, наоборот, будет длительным, дорогостоящим, и кровавым конфликтом, утверждало большинство юнионистских газет. Юг может и выиграет такую войну, полагали некоторые редакторы, но это будет пиррова победа. Мало того, что будет немало катастрофических разрушений, но военный деспотизм вытеснит демократическое правительство. Северокаролинская «Daily Banner» (г. Солсбери) писала: «Огонь и меч опустошат землю – несчастные и тяжело страдающие люди станут еще более зависимы, и ради мира и надежды на относительную безопасность, они согласятся на правление честолюбивых тиранов»61.

Американцы могли бы избежать междоусобной войны только, согласившись на новый компромисс, утверждали юнионистские газеты. Если национальные консерваторы, любящие союз, могли бы приструнить экстремистские меньшинства в обеих секциях, они могли бы восстановить гармонию путем переговоров. Газета Северной Каролины «North Carolina Standard» (г. Рэли) предложила в качестве превентивной меры заключить экстремистов как Севера, так и Юга в тюрьму на шесть месяцев»62.

Однако пропасть между Севером и Югом оказалась слишком большой для того, чтобы воссоединить их. 18 декабря 1860 Джон Дж. Криттенден, почтенный сенатор из штата Кентукки, предложил план продления линии Миссурийского компромисса (36° 30′) к Тихому океану. Рабство должно было быть запрещено к северу от этой линии, но разрешено к югу от нее. Кроме того, новые рабовладельческие штаты могли или принять или объявить вне закона рабство; действие закона о беглых рабах было бы усилено, и рабовладельцам должны возмещаться убытки за сбежавших рабов; иностранная работорговля запрещалась, но между штатами – нет; и рабство было бы охраняемо в южных штатах, так же как в округе Колумбия. Эти предложения составляли минимальные требования даже для юнионистов63.

Предложения Криттендена были переданы в специальные комитеты обеих палат конгресса. Более выдающимся по составу оказался сенатский комитет 13-ти, в котором находились видные политики: Дж. Дэвис, Р. Тумбс, Ст. Дуглас, Дж. Криттенден и У. Сьюард64. Компромисс не получил поддержки в конгрессе и не замедлил сецессионистского движения.

Второй важной попыткой достичь компромисса между Севером и Югом была организованная по предложению генеральной ассамблеи Виргинии Вашингтонская мирная конференция. Специальные уполномоченные от 21 штата, за исключением 7 отделившихся, собрались в Вашингтоне 4 февраля 1861 г. Экс-президент Джон Тайлер был выбран председателем. Состав был весьма представительный: из 132 делегатов – 6 были экс-министрами, 14 – экс-конгрессменами; более половины участников были старше 50 лет65. Эти престарелые государственные деятели, которых Хорас Грили недоброжелательно назвал «политическими окаменелостями», имели, по его словам, «склад ума жителей границы; они надеялись извлечь уступки и от республиканцев и от сепаратистов, чтобы спасти Союз, который дал им почести и должности»66.

После трех недель ожесточенных и страстных дебатов, Вашингтонская мирная конференция представила на рассмотрение Конгресса предложение 13-й поправки к Конституции, которая включила большинство первоначальных предложений Криттендена. Но за два дня до инаугурации Линкольна, Сенат решительно отклонил план компромисса; нижняя палата не соизволила даже рассмотреть его. Вероятно большинство американцев в конце 1860 г. одобрило бы некоторый компромисс, чтобы сохранить Союз. Общественное мнение даже на Юге все еще колебалось67. По мнению историка Дж. Родса, если бы предложения компромисса Криттендена были вынесены на общенациональный референдум, как желали некоторые из его сторонников, то, возможно, они получили бы большинство68. Это подтверждается публикациями южных юнионистских газет, которые поддерживали как план Криттендена, так и предложения Вашингтонской мирной конференции. В течение февраля юнионисты все еще сохраняли веру в возможное восстановление Союза.

Поддержанные растущим успехом сецессионистского движения, экстремистские газеты Юга категорически отклоняли все предложения компромисса. «Charlotte Bulletin» из Северной Каролины писала: «Мы плюем на всякий план заключения компромисса, из какого бы источника он ни исходил. Южанин, который теперь предлагает идти на компромисс с северными штатами – предатель Юга, и должен быть заклеймен, если возможно, более наглядно, чем ранее клеймились убийцы. Пусть он будет проклят навсегда»69. Отклонение плана Криттендена республиканцами дало сепаратистам сильный аргумент против дальнейших попыток южан-юнионистов сохранить Союз. Они теперь утверждали, что Север не желает признавать даже минимальные требования Юга. Защитники сецессии продолжали утверждать, что отмена рабства была реальной целью республиканской партии, и они подчеркивали страшные экономические, политические, и социальные разрушения, которые такой шаг обрушит на Юг.

Некоторые видели в опыте других наций доказательства для своего тезиса, что отмена рабства окажется губительной. «The Wilmington Journal» из Северной Каролины нашла урок для Юга в недавней истории прежних испанских колоний в Америке. Освобождение чернокожих в этих колониях не только «ухудшило положение белого человека, сведя к уровню его прежних подчиненных», но и вызвало глубокую экономическую депрессию, «капитал сбежал, занятость ушла». Сецессионистские газеты также апеллировали к расистским чувствам белых южан, которые с отвращением относились к возможному социальному и политическому равенству белых и черных, которого чернокожие могут достигнуть, если они будут освобождены. Издатель из Арканзаса предупреждал своих читателей: «Подумайте на мгновение, ..как бы вам понравилось, если бы негр пришел на выборы и заявил, чтобы вы стояли позади него, пока он голосует? Хотели бы вы сидеть рядом с негром в суде присяжных, или чтобы негр давал свидетельские показания против вас, …хотели бы вы иметь его своим деловым партнером на равных?»70 Одна из газет Джорджии обращалась непосредственно к читательницам, чтобы привлечь их на свою сторону: «Мы обращаемся к женщинам этой земли, чтобы они сохранили бы наш справедливый Юг от проклятия негритянского равенства; сохранили бы навсегда раба на кухне и в хижине. Захотят ли они видеть негров в национальном Капитолии, толкаться локтями с ними в галереях Сената, и видеть негритянских депутатов, .. сидящих рядом с именитыми гражданами». По мнению газеты, «матери должны были призвать своих сыновей, сестры – братьев, невесты – женихов, чтобы они надевали серую форму Конфедерации и шли защищать наше славное дело»71.

Газеты сецессионистов все чаще нападали на умеренных, утверждая, что в лучшем случае они были простаками, а в худшем случае, предателями. «The Atlanta Daily Intelligencer», например, советовала южным редакторам писать о северянах примерно так: «мерзкий аболиционизм, .. вышедший из-под коррумпированных перьев Грили и Гаррисона». «Intelligencer» продолжала, что если северный аболиционист прибудет на Юг «в это возбужденное время, проповедуя доктрины аболиционизма, мы не дадим и цента за его жизнь. Он будет вздернут на ближайшем дереве. Пришло время, когда аболиционизм должен подавляться силой». Другая газета Джорджии «Daily Chronicle and Sentinel» называла сдержанных и осторожных людей «детьми в политике». Техасская газета не была так сдержанна в выражениях, она утверждала, что те, кто все еще выступает за Союз на Юге, самые настоящие изменники: «Разве они не предатели? Предатели Юга, прав штатов и конституции!»72

Неудивительно, что сецессионистские газеты требовали запрещения юнионистских изданий. Ведущая в Джорджии газета «пожирателей огня» «The Atlanta Daily Intelligencer» заявляла, что нужно препятствовать распространению газеты «Nashville Democrat». Свободное обсуждение раскола было в порядке вещей ранее, объяснял редактор, «но теперь мы вступили на этот путь и …находимся в том критическом состоянии переходного существования, которое требует гармонии и патриотизма». Газета «Oxford Mercury» (Миссисипи) писала: «Преданность Союзу – измена Югу! Нас привел к этому фанатизм, и мы готовы принять это из чувства самосохранения. Конституции созданы для защиты меньшинства. Право на восстание – право на самозащиту – исходит от небес, оно выше конституционного соглашения… Юг требует лишь того, что принадлежит ему по Конституции»73.

8 февраля 1861 года представители отделившихся штатов приняли конституцию «Конфедеративных штатов Америки».74 18 февраля 1861 г. временным президентом Южной Конфедерации был избран Джефферсон Дэвис (1808 — 1889), крупный плантатор из Миссисипи, ранее являвшийся сенатором конгресса США. 21 января 1861 г. он покинул сенат США, заявив на прощание, что он: «в течение многих лет защищал, как существенный признак суверенитета штатов, право любого из них покинуть Союз»75. Вице-президентом был избран Александр Гамильтон Стефенс из Джорджии (1812-1883). Будучи политическим деятелем и юристом, он еще задолго до сецессии Юга отстаивал это право, как действенное, хотя и крайнее средство, заставляющее федеральную власть держаться в рамках Конституции, но при этом был противником раскола страны. «Настоящее государство должно прежде всего быть сильным… Необходимо, чтобы некая сила объединяла воедино все его части и всех его граждан. Я охотно признаю эту необходимость. Наши расхождения затрагивают не эту силу и не широту ее применения, а характер и природу. Какой она должна быть – физической или моральной? Я полагаю, что самая могучая сила, способная связывать воедино все составные элементы всякого государства, это любовь народа к своему государству»76. До тех пор, пока уважаются права всех, общие интересы и верность своему государству будут сохранять целостность союза.

Несмотря на миролюбивые заявления мятежников, подготовка к войне началась на Юге еще задолго до начала открытых военных действий. Юг мог беспрепятственно готовиться к войне, так как до 4 марта 1861 г. на посту президента США оставался сторонник рабовладельцев Д. Бьюкенен. Будучи главой государства, он не мог открыто выступить в поддержку действий южан. Он на словах порицал сецессию как нарушение конституции, но при этом заявлял, что конституция не дает президенту права использовать силу, чтобы восстановить единство Союза77. Более открыто действовали члены правительства – Флойд, Кобб и Томпсон, возглавлявшие соответственно военный департамент, финансов и внутренних дел. Военный департамент передал южным штатам 500 тыс. ружей и отказался направить подкрепление крошечным гарнизонам фортов Чарльстона, осажденных сецессионистами. Все регулярные воинские части были отведены с Юга на Дальний Запад. Министр финансов Х. Кобб перевел крупные суммы в банки Юга, и к моменту прихода Линкольна к власти федеральная казна была по существу опустошена78. С первых же дней существования Конфедерации начались переговоры с Англией об оказании мятежникам военной и финансовой помощи.

26 февраля начал функционировать генеральный штаб Конфедерации. Вскоре было объявлено о выпуске займа в 15 млн. долл. для осуществления военных мероприятий и для содержания правительства. 6 марта начался набор в вооруженные силы 100 тыс. волонтеров. Губернатор Джорджии Джозеф Браун захватил форт Паласки в устье Саванны 3 января 1861 г., за две с лишним недели до отделения штата. Примеру Джорджии последовали остальные южные штаты, и вскоре все основные форты и арсеналы Юга общей стоимостью в 6 миллио­нов долларов перешли в руки южан79.

Сенаторы и конгрессмены с Юга оставляли свои места в Конгрессе и покидали Вашингтон, южные начальники почтовых контор, судьи, окружные прокуроры, таможенники заявляли о прекращении своих обязанностей; из 1 108 офицеров регулярной армии 387 по­дали в отставку, многие из них уже записались в вооруженные силы конфедерации. Монетный двор в Новом Орлеане и два других меньших монетных двора были захвачены конфедеративными штатами, так же как и почтовые конторы и таможни80.

Многие южные газеты полностью напечатали и активно обсуждали инаугурационную речь Линкольна. Новый президент стремился смягчить южные опасения и восстановить федеральную власть над отошедшими штатами. Линкольн твердо отрицал право на раскол. «Ни один из штатов не вправе сугубо по собственной инициативе законно выйти из Союза», – заявил он. Он далее утверждал, что «исходя из Конституции и права… Союз нерушим». Линкольн обещал «заботиться о том, чтобы законы Союза добросовестно выполнялись во всех штатах… Надеюсь, что это не будет расценено как угроза, а всего лишь как объявленное намерение Союза защищать и сохранять себя конституционными средствами. При проведении этой политики нет никакой надобности в кровопролитии или насилии, и их не будет, если их не навяжут общенациональным органам власти». Он тогда заявил то, что, многим южанам казалось прямой угрозой против штата Южная Каролина: «Доверенные мне полномочия будут использованы для того, чтобы контролировать, занимать и владеть собственностью и местами, принадлежащими федеральному правительству, а также собирать налоги и сборы»81.

Инаугурационная речь Линкольна не получила никакой положительной реакции в газетах отделившихся штатов. Новоорлеанская газета «New Orleans Daily Crescent» назвала президентский стиль «вульгарным», и далее отметила: «Мы вынуждены расценить выступление Линкольна с литературной точки зрения как грубую поделку. Язык является скупым, неотработанным, характерным для недостаточно образованных людей»82.

Сецессионистские редакторы осудили обещание Линкольна утвердить власть правительства над федеральной собственностью и продолжать собирать пошлины во всех южных портах. Нэшвильская «Union and American» заявила: «Никто, читая инаугурационный адрес, не может не прийти к заключению, что это объявление войны против отделившихся штатов, и меньше чем через 30 дней, если его заявления будут выполнены, у нас будет звучать звон оружия, а не речей со всеми сопутствующими этому обстоятельствами: смерть, резня и горе». «Объявлением войны Югу», – назвала речь Линкольна «Richmond Enquirer». «Richmond Dispatch» заявляла: «Инаугурационный адрес А. Линкольна открывает гражданскую войну.. Черные республиканцы затеяли свою игру… Демон насилия снял свою маску… Меч вынут и ножны отброшены»83.

Сецессионистские газеты верхнего Юга обвиняли Линкольна в нечестности. Они уверяли, что их штаты очень скоро станут ареной военных действий, поэтому они должны поспешить присоединяться к братским штатам из Южной Конфедерации. Виргинская газета «Richmond Dispatch» писала: «Мы отваживаемся утверждать, что нет различий во мнениях виргинцев в отношении их долга, их интересов, их чести… Есть всего лишь один путь предотвратить всеобщую войну и разрушение, слишком ужасные в своих последствиях, и этот единственный курс для Виргинии и каждого рабовладельческого пограничного штата состоит в том, чтобы объединиться с южными штатами, и объявить Северу, что никакое вмешательство с его стороны недопустимо»84.

Многие из тех газет, которые были среди лучших защитников Союза в предыдущие месяцы, теперь готовы были бросить борьбу. Они соглашались с сепаратистами, рассматривающими речь Линкольна как фактическое объявление войны против Юга. Эти газеты демонстрировали и растущую враждебность к Линкольну и новое расположение к хлопковым штатам. «North Carolina Whig» заявила относительно речи Линкольна: «Она не может не вызвать дрожь даже в самой стоической груди». Далее редактор возлагал прямую ответственность за будущую войну на нового президента: «Люди Юга понимают этот вопрос совершенно четко, и кто бы ни стал после писать историю этих времен, они не найдут никакой трудности в определении вины, на кого она будет справедливо возложена. Мы ждем только сигнала, который должен призвать нас к оружию. И когда меч вынут из ножен, мы надеемся, что он никогда не будет снова вложен в ножны, пока права Юга не признаны и не уважаются». «Richmond Whig» заявлял, что «Виргиния никогда не сможет согласиться, чтобы федеральное правительство использовало принудительные меры по отношению к отошедшим штатам». А другая виргинская газета «Richmond Enquirer» прямо призывала к неповиновению федеральным властям: «Может ли Виргиния забыть навсегда, что ее граждане – это дети Юга, и подчиниться угрюмому рабству линкольнизма? Должна ли она отбросить великолепное будущее, которое ждет ее при воссоединении со штатами залива, и ждать, пока цепи тирании не будут выкованы; или она будет в духе революционного сопротивления несправедливости, которому она всегда благородно следовала, вести святой крестовый поход для свободы, равенства и независимости»85.

Сепаратистские газеты верхнего Юга удвоили свои усилия в направлении сецессии. Хотя конвенты в Виргинии, Северной Каролине, Теннеси и Арканзасе отвергли раскол, защитники сецессии в этих штатах были совершенно уверены в конченом успехе своего дела. Было очевидно, заявляли они, что конфликт между свободными и рабовладельческими штатами действительно неразрешим. Они далее заявили, что больше не существует вопроса, оставят ли южные штаты Союз; это только вопрос времени, когда они отойдут. «Daily Times and Herald» (Арканзас) заявила: «Южные штаты, мы подразумеваем все, расположенные к югу от линии Мейсона-Диксона, должны и будут в конечном счете объединиться в одной Конфедерации. Это столь же неизбежно как законы всемирного тяготения»86.

Все эти заявления и постоянные призывы к сопротивлению Северу и правительству Линкольна оказывали все большее воздействие на общественное мнение южан, прежде настроенных в пользу сохранения Союза. Сецессионистское движение воздействовало и на юнионистские газеты. Сепаратисты пытались перетянуть на свою сторону юнионистов. Они утверждали, что Союз был уже распущен; поэтому теоретические споры о праве на сецессии, больше не нужны, а необходимы единение и сплочение всех штатов Юга. «Staunton Vindicator» (Виргиния) написала: «Мы должны идентифицировать себя или с Севером, или с Югом. Вопрос о разрушении Союза мертв и захоронен. Роспуск Союза уже произошел… Раскол не означает ничего более как разрыв с черными республиканцами Севера и союз с белыми мужчинами южной Конфедерации»87.

Сепаратисты использовали различные методы давления на невосприимчивых консерваторов-юнионистов. Их продолжали обвинять в измене Югу. На них оказывали личное давление, от них отворачивались друзья и знакомые, поспешившие примкнуть к сецессионистскому движению. Редактор нэшвильской «Republican Banner» признал, что потеря друзей и читателей вынудила его пересмотреть собственную позицию в отношении раскола88.

Борьба за пограничные штаты Юга была особенно острой после вступления Линкольна в должность. Юнионисты этих штатов рассчитывали на миролюбивые шаги нового правительства и надеялись, что не будет открытых враждебных действий против отделившихся штатов. Они были воодушевлены слухами о намерениях Линкольна эвакуировать форт Самтер. Такой шаг, по их мнению, устранил бы основную угрозу гражданской войны, остановил бы сепаратизм и, в конечном счете, Союз мог бы быть восстановлен. В статье, озаглавленной «Сецессия повергнута», арканзанская газета сообщала читателям о надвигающейся эвакуации Самтера и предсказывала, что такие действия правительства нанесут «смертельный удар по расколу в этом штате. И мы скоро будем иметь мир и спокойствие всюду на земле». «North Carolina Standard» написала: «Дайте реализоваться этой политике, и мы предсказываем, что лихорадка раскола заглохнет в короткое время, не только в пограничных штатах, но и в тех, которые отделились». Газета штата Теннеси «Daily Nashville Patriot» полагала, что отделившиеся штаты «будут, после нескольких лет независимого существования, возвращены в великолепный Союз наших отцов». 3 апреля 1861 г. «Clarksville Jeffersonian» заявил: «Мы полагаем, что дальнейшее существование этого Союза, при котором мы процветали и достигли такого величия и славы, является полностью совместимым с правами каждой секции и истинными интересами каждого индивидуального гражданина»89. Но надежды на восстановление Союза, да еще мирными средствами, были абсолютно нереальны и иллюзорны в марте-апреле 1861 г.

Решение Линкольна сохранить права федерального правительства на форт Самтер не сохранялось в секрете и быстро распространилось в южной прессе. Большинство газет верхнего Юга вновь подтвердило свою уверенность в том, что война последует за любой попыткой укрепить Самтер. Большинство редакторов теперь утверждали, что война между двумя частями Союза становится неизбежной. «Война близко, – писала газета «North Carolina Standard» 11 апреля 1861 г. – самые надежные источники из Вашингтона гарантируют, что скоро последует война с отошедшими штатами».

Тем временем, 10 апреля 1861 г. военный министр Конфедерации Л.П. Уолкер и генерал П. Борегар, командовавший вооруженными силами в Чарльстоне, предъявил ультиматум о сдаче командующему гарнизоном форта Самтер майору Андерсону. Если Андерсон откажется, Борегар должен был открыть огонь против форта. Андерсон отклонил ультиматум, но, в то же самое время, признал, что нехватка продовольствия заставит его сдаться в течение «нескольких дней». Должностные лица в Монтгомери надеялись избежать необходимости сделать первый выстрел гражданской войны. Их стратегия состояла в том, чтобы выйти из Союза мирно, если возможно, а, если это окажется недостижимым, они хотели, чтобы федеральное правительство первым начало военные действия.

Борегар в ночь, с 11 на 12 апреля, потребовал от Андерсона, чтобы он определил дату и время эвакуации форта. Андерсон ответил, что он ожидает до 15 числа «или окончательных инструкций моего правительства, или дополнительных подкреплений». Такой ответ был признан недостаточным, и Андерсона информировали, что бомбардировка форта начнется в 4:30 утра, 12 апреля. И лучшие надежды сепаратистов, и худшие опасения юнионистских газет были подтверждены, когда назначенное время батареи конфедератов открыли огонь по форту Самтер. После 40-часовой бомбардировки Андерсон сдал форт90. Флаг Союза был спущен и над фортом взвился флаг Южной Конфедерации.

В течение нескольких часов после первого выстрела в Чарльстоне телеграф разнес новости на всем пространстве Юга. Не удивительно ликование сепаратистских газет. По их мнению, начало военных действий сломает остатки юнионистских настроений в пограничных штатах, и будет цементировать общественное мнение в пользу раскола. Они потребовали полного единства взглядов и позиций. «Daily Missouri Republican» написала: «Теперь мы не можем иметь никаких политических различий; теперь мы не можем иметь никаких сторонников Союза; теперь мы должны иметь объединенный и гармоничный Юг. Оказывая поддержку друг другу, держать знамя независимости и бесстрашно и двигаться вперед». «State Journal» из Северной Каролины обещал предать забвению выпады юнионистов против него и не «принимать ответные меры против тех, кто осуждал нас. Сейчас – время когда люди должны забыть прошлые различия и приблизиться к священному алтарю своей страны, чтобы выстоять или погибнуть всем вместе»91.

Сепаратистская печать Виргинии, Северной Каролины, Теннеси и Арканзаса настаивала, чтобы их штаты отделились от Союза без дальнейшей задержки. «Nashville Union and American» написала 20 апреля 1861 г.: «Как долго штат Теннеси останется в Союзе Эйба Линкольна? Наши люди беспокоятся… Увидеть штат Теннеси вне Союза – вот высшая точка наших амбиций. Очень долго, много лет, среди злоупотреблений и клеветы, мы усердно трудились во имя этой большой цели, и когда это будет достигнуто, мы ожидаем испытать чувства, родственные тем, которые наполняли утомленную грудь Колумба, когда он обнаружил землю, о которой столь долго тосковал»92. Общественное мнение в ряде пограничных штатов склоняется к поддержке сецессии и требует присоединения к Конфедерации.

Однако нельзя утверждать, что юнионистские настроения исчезли полностью. Большинство графств в Западной Виргинии стойко сопротивлялись сецессионистскому движению, и когда 17 апреля 1861 г. Виргиния вышла из Союза, отделились от нее и создали свой собственный штат в составе Союза. Некоторые из юнионистских газет, ошеломленные новостями относительно бомбардировки Самтера, обвиняли конфедератов в начале военных действий. П. Браунлоу заявлял, что нападение на форт было «трусливым», и утверждал, что «война в Чарльстоне была начата отделившимися штатами»93.

В Теннеси Парсон Браунлоу, издатель «Knoxville Whig», был самым известным из южных юнионистских редакторов, которые продолжали сопротивляться расколу даже после того, как война началась. Он объявил, что, если бы ему предоставили выбор: идти к черту или присоединиться к Конфедерации, то, вероятно, потребовалась бы не одна неделя, чтобы решить эту проблему. Выступая активно в защиту Союза, Браунлоу снискал симпатии читателей, его газета в период сецессионистского кризиса достигла тиража в 14 тыс. при населении Кноксвилла в 4 тыс. чел. Все движение по разрушению Союза было, по его заявлениям, «работой коррумпированных, беспринципных демагогов, которые преследовали свои собственные, а не общественные интересы». Они стремятся установить правление «рабовладельческой олигархии», которая будет править за счет «унижения и бесчестья белых бедняков»94.

Парсонс обещал бросить борьбу против раскола только после того, как штат Теннеси оставит Союз. Когда 6 мая 1861 г. Арканзас и Теннеси, а 20 мая 1861 г. Северная Каролина, заявили о своем выходе из Союза и присоединении к Конфедерации, он объявил, что его газета впредь посвятит свои столбцы «литературным, сельскохозяйственным и прочим вопросам, включая военные новости». Но перо Браунлоу оказалось неспособным к сдержанности, и он продолжал осуждать Конфедерацию как «царство террора» в отношении юнионистов вплоть до своего ареста в октябре 1861 г.95. На три месяца он оказался заключенным в тюрьму по обвинению в измене. Нераскаявшийся до конца, Парсонс в своем последнем номере перепечатал статьи, которые были основанием для обвинений против него, так, чтобы было ясно всем, что он ни от чего не отрекся96. Тем не менее, издание его газеты было прекращено.

Хотя горстка храбрых редакторов продолжала бороться против раскола, огромное большинство газет штатов Виргиния, Арканзаса, Северной Каролины и Теннесси присоединились к сепаратистам. Журналисты, которые, за несколько недель до этого защищали Союз, отточили свои перья и принялись поддерживать активные военные действия. «Вперед на Вашингтон! – призывала газета «Richmond Examiner» – Вашингтон – это слабый пункт наших врагов. Их страхи и их приготовления доказывают, что они сами это чувствуют и знают. Именно в Вашингтон созывают северный сброд. Разве виргинцы и другие южане не могут достичь Вашингтона до того, как прибудут эти многочисленные и беспорядочные толпы?»97

Газеты, которые когда-то призывали к братским чувствам южан и северян теперь, объявили что раскол между этими двумя секциями непреодолим. Виргинская «Daily Express» объявляла, что раскол так далеко зашел, что даже «сто миллионов из федеральной солдатни, предводительствуемые хоть тысячей Бонапартов, не смогут восстановить Союз». «Когда мир наступит», – утверждала «Clarksville Jeffersonian» (Теннеси),это будет «мир на основе двух независимых правительств». «North Carolina Whig» писала: «И теперь мы позволим заявить Северу, пусть он ведет свой неразрешимый конфликт огнем и мечом. Пока вы не истребите наши города, не разрушите наши здания, не опустошите наши поля, не уничтожите наши леса и не напитаете нашу землю братской кровью, ваши цели не будут достигнуты. Это может быть куплено ценой нашего полного истребления. Но вы как награду вашей безобразной войны будете пожинать горечь антипатии против вас, которая даже через столетия не сотрется из воспоминаний наших внуков и правнуков»98.

Призыв Линкольна к набору добровольцев привел на Юге к тому, чего сепаратисты были неспособны достигнуть с помощью своей пропаганды. Общественное мнение южных штатов склонилось на сторону Конфедерации, южане готовы были драться и умирать за «славное дело» южной независимости. Пресса штатов, входящих Конфедерацию, теперь полностью поддерживала раскол. Газеты, которые весь период сецессионистского кризиса обвиняли в трудностях Юга «пожирателей огня», южных экстремистов, теперь возложили ответственность за братоубийственную войну на Линкольна.

Газета Северной Каролины писала: «маска упала, и позиция администрации черного республиканца предстала во всем ее отвратительном уродстве.. Свободные люди, не желающие подчиняться несправедливости и угнетению и борющиеся за свои права, должны выступить против власти этого правительства»99.

В целом юнионистские газеты смело и мужественно защищали Союз и упрямо сопротивлялись усиливающемуся давлению сепаратистов. Их усилия поддерживать разумный подход к пониманию проблем резко контрастировали с эмоциональными обращениями сепаратистских газет. Их предупреждения о грядущих экономических трудностях и лишениях имели больше оснований, чем красочные обещания «пожирателей огня», что южная Конфедерация станет «райским садом». Кроме того юнионистские редакторы предсказывали длинную, кровавую гражданскую войну, и они оказались трагически правы, в то время как заявления сепаратистов о мирном разделении оказались опрометчивыми. Тем не менее, юнионистская журналистика приходит в упадок, а их пропаганда в поддержку Союза полностью прекращается после начала военных действий. Редакторам пришлось выбирать между преданностью своим штатам и лояльностью к федеральному правительству, и выбор решился не в пользу последнего, поскольку все они всегда стояли на защите основных прав Юга.

Юнионистская пропаганда на Юге никогда не имела таких сильных позиций, как агитация за раскол. Инициатива и организованность были у защитников раскола, так как только их партия имела программу действия. Кроме того, защитники Союза обращались к логике и разуму и были скучны и неинтересны для большинства читателей, их поведение и позиция казались трусливыми людям, которые верили, что оскорбленную южную честь надо защищать посредством оружия. Большинство южан расценило выбор республиканского президента исключительно голосами северян как прямое оскорбление. Общественное мнение Юга поддержало создание Конфедерации и одобрило действия ее правительства. Издания, оставшиеся верными Союзу, лишались своих подписчиков и читателей и вынуждены были прекращать свое издание. Кроме того, юнионистские издания испытывали огромное давление со стороны новых властей, которые не скрывали своих намерений ограничить свободу слова и добиться полной поддержки со стороны прессы.

Большинство из тех редакторов, кто не мог отказаться от своего юнионизма, должны были покинуть или закрыть свои газеты. Так Джеймсу В. Ханникатту, редактору «Christian Banner» (Фредериксберг, Виргиния) пришлось прекратить свое издание после сецессии Виргинии. В объяснении своих действий, Ханникатт написал: «Мы видели и чувствовали, что свобода печати, свобода слова и прав почтенных граждан были вырваны у нас, и что прекращение покровительства властей в конечном счете вынудит нас прекратить публикацию «Banner», и мы решили после публикации номера от 9 мая 1861 закрыть наш офис»100. Сепаратистские редакторы оправдывали подавление свободы печати на том основании, что Юг борется за свой образ жизни, за южные ценности и не может позволить себе разногласия среди его людей.

Беспокойство по поводу возможной отмены рабства было самой основной причиной для сплочения общественного мнения на Юге. Южане боялись последствий отмены рабства, которые могли привести к политическому и социальному равенству негров. Социальное равенство вело бы, по их мнению, к смешанным бракам и к краху цивилизации Юга. Таким образом южные редакторы всех политических убеждений признавали, что именно институт рабства и необходимость его сохранения привели к сецессии. Газета Джорджии «The Daily Constitutionalist» (г. Августа) писала 30 декабря 1860 г.: «институт африканского рабства произвел раскол хлопковых штатов. Если бы его никогда не существовало, Союз штатов сегодня был бы сохранен». В то же время эта же газета доказывала, что этот специфический институт привел Юг «к такой степени совершенства, какого не знали другие века в истории мира». Это северные «пуритане», с их «жаждой власти, завистью и ненавистью к рабству», не оставили гордым южанам другой альтернативы, кроме раскола. Оставаться в Союзе, над которым осуществляет контроль Авраам Линкольн, не только означало прийти к возможной отмене рабства, но также и к деградации «идиллического общества» Юга. Газета Луизианы «New Orleans Daily Crescent» заявляла относительно Линкольна и его близких друзей: «Они могут быть наиболее умеренными из политиков, но их окончательная цель вызвать исчезновение рабства.. Этот триумф черного республиканизма.. должен быть осужден каждым южанином независимо от его партийной принадлежности»101.

Существующая на Юге монополия по распространению новостей очень облегчала задачу сепаратистских редакторов. Южане читали в своих газетах, что предположительно думали и говорили северяне, но эта информация всегда подавалась в сильно искаженном и измененном виде, негативном для Севера. Даже юнионистские редакторы довольно часто демонстрировали свои сильные антисеверные предубеждения в выборе и обработке новостей. Большинство южан безоговорочно верило утверждениям своих газет, что Север имел единственное сильное желание – отменить рабство – и что Линкольн едва мог дождаться вступления в должность, чтобы назначить негров на официальные посты, чтобы поощрять негритянские восстания против белых, и ввести как социальное так и гражданское равенство двух рас. Такие искажения позиции республиканцев в южной прессе и публицистике помогли экстремистам преодолеть консерватизм и юнионизм южан.

Большинство южан склонилось к мнению, что в стране происходит новая революция, призванная освободить великую южную цивилизацию от агрессивного и порочного Севера. Недаром в это время большой популярностью на Юге пользовалась «Марсельеза». Они воображали себя великими революционерами, готовыми на битву «за светлые идеалы Юга». Пропагандисты Юга объявляли сецессию и создание Конфедерации «великой революцией», беспрецедентной в истории, «благословением небес»102. В своей публичной лекции в 1864 г. южный священник Уильям Уиш доказывал, что Юг защищается от «бесчеловечной агрессии» северян, желающих навязать Югу свои устои жизни, подчинить его своему эгоизму, отменить то, что свято и ценно для всего Юга. В своей речи он вновь идентифицировал Южан с «кавалерами», славными рыцарями, сражающимися за «справедливое дело», а северян – с «пуританами, узколобыми фанатиками, насквозь пропитанными аболиционизмом».

У большинства жителей Юга, во многом благодаря южной пропаганде, отсутствовала объективная картина происходящего. Они нисколько не задумывались о том, к каким трагическим и необратимым последствиям для страны могла привести их «революция» – раздел общего дома, разрушения и бедствия Гражданской войны – все это казалось не слишком большой ценой за сохранение особого уклада жизни Юга. На самом деле происходящее являлось «контрреволюцией Юга», стремлением южан «пересмотреть» итоги войны за независимость, приведшей к созданию федерального Союза. Южане страшно обижались, когда северяне стали именовать их мятежниками и повстанцами, считая, что это несправедливо. Но в действительности, они выступали не как революционеры, а как люди, стремившиеся законсервировать «отживающий» свой век институт рабства. Их намерения по разрушению страны не только были призваны сохранить аграрный характер Юга, но и подчинить его экономику диктату более развитых в промышленном отношении европейских держав. Англия не скрывала своего удовольствия, наблюдая, как разваливается на части страна, которая ранее являлась ее колонией, и как огромная часть этой страны готова была стать ее полуколонией, ее аграрно-сырьевым придатком, не видя в этом никаких негативных последствий. Главный тезис был в том, что Юг, отделившись и отменив протекционистские тарифы, сможет покупать дешевые и более качественные английские товары.

Только немногие умеренные редакторы сожалели об отказе южных газет давать объективную информацию, как проблемах Юга, так и о действительном положении дел на Севере. Газета «Arkansas Telegraph» обвиняла прессу в обеих частях страны в сецессионистском кризисе. «Как могут две секции нашей страны надеяться жить в мире, пока журналисты продолжают делать все, чтобы они бросались друг на друга? Мы не можем осуждать северную прессу только потому, что мы имеем многое из того же самого секционного духа на Юге»103. Газета штата Теннесси «Republican Banner» проявила исключительное понимание ситуации, когда в секционном кризисе обвинила прессу: «Пожалуй, нет из 40 южных журналистов и одного, который знает реальное положение общества на Севере, отливы и приливы в его общественном мнении». И при этом газеты Севера тоже не имели правильного понимания южан, продолжала газета. «Получается, что каждый использует все возможности, чтобы ввести в заблуждение и нанести ущерб людям и стране. И даже теперь, когда страна находится на грани распада, война со стороны прессы путем искажений и злоупотреблений продолжается с удвоенной яростью теми, кто процветает и жиреет на предубеждениях»104. В начале сецессионистского кризиса одна газета Виргинии прокомментировала: «Газеты и телеграф разрушили страну. Подчинив их цензуре, страна могла быть сохранена»105. Такое утверждение выглядит достаточно категорично. Несомненно, что у Юга и Севера накопилось слишком много неразрешимых проблем. Но, несомненно и другое: без прессы, задача тех, кто разделил нацию, была бы просто невыполнимой.

Примечания

1Raynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р. 160.
2Ratner L. Jr., Dwight L. Fanatics and Fire-Eaters: Newspapers and the Coming of the Civil War (The History of Communication). Chicago: Univ of Illinois Press, 2003; Dew Ch. B. Apostles of Disunion: Southern Secession Commissioners and the Causes of the Civil War. Charlottesville: University Press of Virginia, 2002.
3 См.: Reynolds D. E. Editors make war. Southern newspapers in the secession crisis. Nashville: Vanderbilt Univ. Press.1970; Fermer D. James Gordon Bennett and the New York Herald. A study of Editorial Opinion in the Civil War Era, 1854-1867. N.Y.,1986; Osthaus C. R. Partisans of the southern press. Editorial spokesmen of the XIX-th century. Lexington, (Ky), 1994; Ratner L. Jr., Dwight L. Fanatics and Fire-Eaters: Newspapers and the Coming of the Civil War. (The History of Communication). Chicago: Univ of Illinois Press, 2003, etc.
4 Иванов Р.Ф. А. Линкольн и гражданская война в США. М., 1964; Он же: Конфедеративные Штаты Америки (1861-1865). Ч.1. М., 2002;. Поршаков С.А. Партии и политическая борьба в период сецессии рабовладельческих штатов Юга (1860-1861) //Проблемы американистики. Вып.3. М., 1985; Кормилец А.А., Поршаков С.А. Кризис второй партийной системы США накануне и в годы гражданской войны в США (1840-1865 гг.) М., 1987; Кормилец А.А. Консерватизм против революции: эрозия консервативной политической традиции США (1860-1862) //Проблемы американистики. Вып.8. 1990; Супоницкая И.М. Север и Юг США. Истоки межрегионального конфликта. //Межрасовые и межнациональные отношения в Европе и Америке XIX-XX вв. М.,1996; Рагозин С.А. Сецессия в истории американского конституционализма //Правоведение. 1998. № 3; Алентьева Т.В. Сецессия Юга как отражение менталитета южан. //США: становление и развитие национальной традиции и национального характера. М., 1999; Она же. Правовые аспекты сецессии американского Юга в 1860 г. // Актуальные проблемы юридической науки. Вып.5. Курск, 2000.
5 The correspondence of R. Toombs, A. Stephens and H. Cobb. In Annual Reports of the AHA for the year 1911. Vol. 2. Wash. 1913. P.516.
6 May J.A., Faunt J.R. South Carolina Secedes. Un-ty of South Carolina Press, 1960), P.76-81. http://www.electricscotland.com/history/america/civilwar/cw14.htm
7 Brock W.R. Conflict and Transformation. The United States, 1844-1877. N.Y., 1976. P.191-192; Davis M. The Image of Lincoln in the South. Knoxville, 1971. P.10-13.
8 McPherson J.M. Battle Cry of Freedom. The Civil War Era. N.Y., 1988. P.234
9 Поразительно, но именно их роль практически не рассматривалась в отечественной американистике.
10 См.: http://members.tripod.com/~greatamericanhistory/gr02014.htm.
11 См.: Davis W.C. Rhett: The Turbulent Life and Times of a Fire-Eater. University of South Carolina Press, 2001; Idem. A Fire-Eater Remembers: The Confederate Memoir of Robert Barnwell Rhett. University of South Carolina Press, 2000.
12 http://www.tulane.edu/~latner/Ruffin.html. За свой крайний экстремизм он удостоился чести первым сделать выстрел по федеральному форту Самтер.
13 Riley S.G. Magazines of the American South. N.Y.-Westport (Conn.), 1986. P.45-49.
14 http://www.u-s-history.com/pages/h42.
15 http://enterprise.is.tcu.edu/~swoodworth/Walther.html.
16 http://37.1191encyclopedia.org/T/TO/Toombs_Robert.htm.
17 Our Country – Its Hopes and Ideas //De Bow’s Review. Vol. XXIX. July 1860.
18 Louisville Daily Courier, May 26, 1860; Catton B. The Coming Fury. Garden City (N. Y.), 1961. Р. 94; .
19 Holcombe J. P. The Election of a Black Republican President an Overt Act of Aggression on the Rights of Property in Slaves. Richmond (Va.), 1860. Р. 5; Barney W. The Road to Secession. N.Y.,1972. P.168.
20 Charleston Mercury. Oct. 11, 1860.
21 Charleston Mercury. Oct. 11, 1860.
22 Osthaus C.R. Partisans of the Southern Press. Editorial Spokesmen of the XIX-th century. Lexington (Ky), 1994. Р.86; Jones R.W. Journalism in the United States. N.Y., 1947. P. 316-317.
23 Coulter E. The South during Reconstruction, 1865-1877. Baton Rouge, 1947. Р. 15.
24 Mitchell B.L. Edmund Ruffin. Bloomington, 1991. Р. 168; Ruffin E. The Diary. Vol.1. Toward Independence. 1856-1861. Baton Rouge, 1972. Р.496-497.
25 Barney W. The Road to Secession. N.Y.,1972. P.168.
26 http://www.civilwarhome.com/scordinance.htm
27 Hockett H.C. The Constitutional History of the United States.1826-1876. N.Y.,1939.P.260-261; Vandiver F. Basic History of the Confederacy. Princeton, 1962. P. 99.
28 May J.A., Faunt J.R. South Carolina Secedes. Un-ty of South Carolina Press, 1960. P.76-81.
29 Echoes from the South Comprising the Most Important Speeches, Proclamations and Public Acts Emanating from the South during the Late War /Ed. by E.B. Treat. (1 ed. 1866). Westport, Conn., 1970. P. 45.
30 Echoes from the South… P.54-55.
31 Charleston Mercury. 20 Dec. 1860.
32 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.162.
33 Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.380.
34 The New Orleans Bee Dec. 28. 1860.
35 Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.386.
36 McPherson J.M. Battle Cry of Freedom. The Civil War Era. N.Y., 1988. Р.6.
37 http://www.civilwarhome.com/scordinance.htm
38 http://www.civilwarhome.com/scordinance.htm
39 Documents of American History. /Ed. by Commager H.S. N.Y.,1945. Р. 371-372.
40 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Mississippi
41 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia
42 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia
43 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia
44 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia
45 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Mississippi
46 http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Mississippi
47 Супоницкая И.М. Антиномия американского Юга: свобода и рабство. М., 1998. С.153.
48 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.163.
49 The correspondence of R. Toombs, A. Stephens and H. Cobb. In Annual Reports of the AHA for the year 1911. Vol. 2. Wash. 1913. P.527.
50 http://www.csawardept.com/documents/secession, http://www.wvculture.org/history/statehood/ordinanceofsecession.html
51 Иванов Р.Ф. Конфедерация рабовладельческих штатов в годы гражданской войны (1861-1865 гг.). //К столетию гражданской войны в США. М.,1961. С.136; Он же. Иванов Р.Ф. Конфедеративные Штаты Америки (1861-1865). В 2 частях. Ч.1. М., 2002. С.50.
52 В статье содержался намек на знаменитое Бостонское чаепитие 16 декабря 1773 г. //Charleston Mercury. 3 Dec. 1860.
53 Secession Debated. Georgia’s Showdown in 1860. /Ed. By W. Freeling, C.M. Simpson. N.Y.,1992. Р.48-49.
54 Osthaus C.R. Partisans of the Southern Press. Editorial Spokesmen of the XIX-th century. Lexington (Ky), 1994. Р. 88.
55 Поршаков С.А. Партийно-политическая борьба в период сецессии рабовладельческих штатов Юга (1860-1861) //Проблемы американистики. Вып. 3. М.,1988. С.54.
56 Nevins А. Emergence of Lincoln. Vls.1-2. N.Y.-L.,1951. Vol. II. Р.385, 387.
57 The correspondence of R. Toombs, A. Stephens and H. Cobb. In Annual Reports of the AHA for the year 1911. Vol. 2. Wash. 1913. P. 525.
58 Republican Banner, Nashville. 18 Dec. 1860 // Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.341.
59The New Orleans Bee. Dec. 28. 1860 // Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.375-377.
60 Richmond Enquirer. 29 Jan. 1861.
61 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.186.
62 Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.446.
63 Documents of American History. /Ed. by Commager H.S. N.Y.,1945. Р. 369-371.
64 Randall J.G. The Civil War and Reconstruction. Boston-New York, 1937. Р. 222-223.
65 Gunderson R.G. Old Gentlemen’s Convention. The Washington Peace Conference of 1861. Madison (Wis.), 1961. Р.10.
66 Gunderson R.G. Old Gentlemen’s Convention. The Washington Peace Conference of 1861. Madison (Wis.), 1961. Р. 13-14.
67 Potter D. M. Lincoln and his party in the secession crisis. New Haven-London, 1962. Р. 189-195.
68 Rhodes J.F. History of the United States. From the Compromise of 1850 to the end of the Roosevelt administration. In 9 vls. Vol. III. Р. 261.
69 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.186.
70 Arkansas Telegraph. January 13, 1865; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers.htm
71 The Daily Constitutionalist, Augusta. December 30, 1860; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers.htm
72 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.
73 Oxford Mercury. 17. Nov. 1860.
74 Rebellion Record: A Diary of American Events, with Documents, Narratives, Illustrative Incidents. Poetry etc.: Vol. 1-11/Ed. by F. Moore. N. Y., 1864-1869. Vol. 2. P. 321-327.
75 Davis J. The Rise and Fall of the Confederate Government. Vol. 1. 1958. P. 221.
76 Stephens A.H. Constitutional View of the Late War between the States. Philadelphia, 1868. Vol. 1. P.526.
77 Fish C. The American Civil War. L.,1937. P.67.
78 История США. Т.1. С.407.
79 Иванов Р.Ф. Конфедерация рабовладельческих штатов в годы гражданской войны (1861-1865 гг.). //К столетию гражданской войны в США. М.,1961.С.139.
80Сэндберг К. Линкольн. М., 1961. С.161.
81 Инаугурационные речи президентов США от Джорджа Вашингтона до Джорджа Буша 1789-2001 гг. /Под ред. Э.А. Иваняна. М., 2001. С.214.
82 New Orleans Daily Crescent, March 16, 1860; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers/NO_DailyCrescent.htm
83Richmond Dispatch. March 5. 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.474-475.
84 Richmond Dispatch. March 5. 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.475-476.
85 Richmond Dispatch. March 5. 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.475-477.
86 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.191-192.
87 http://www.iath.virginia.edu/vshadow2/news/news.html
88 Republican Banner, Nashville. 9 May 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.513-515.
89 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.198.
90 См.: Бурин С.Н. Захват форта Самтер (первое сражение гражданской войны в США). // Новая и новейшая история. 1985. № 2. С.201-205; Он же. Бурин С.Н. На полях сражений гражданской войны в США. М., 1988. С.12-13; Он же. Америка в огне Гражданской войны. «Серые» против «синих». М., 2003. С. 17-19; Маль К. Гражданская война в США. Развитие военного искусства и военной техники. Мн., 2000. С.22.
91 Daily Missouri Republican. 19 April 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.500-504.
92 Nashville Union and American. 20 April. 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.506-509.
93 Knoxville Whig. 14 April, 1861.
94 Knoxville Whig. Sept. 29. 1860; 26 Jan. 1861.
95 После освобождения он отправился на Север, где был встречен как герой. В Филадельфии была издана книга о нем: «Brownlow, the Patriot and Martyr, showing his faith and Works as Reported himself. Philadelphia, 1862.
96 McKenzie R.T. Contesting Secession: Parson Brownlow and Rhetoric of Proslavery Unionism, 1860-1861 //Civil War History. Vol. 48. N 64. December 2002. P. 294.
97 Richmond Examiner. 28 April, 1861; American Press Opinion. Washington to Coolidge. A Documentary History of Editorial Leadership and Criticism. 1785-1927. /Ed. by A. Nevins. vol. 1. Port Washington  (N.Y.),  1969. P. 253.
98 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.207.
99 Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P.500; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers.htm
100 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.214.
101 The Daily Constitutionalist, Augusta. 30 December. 1861; New Orleans Daily Crescent. 14 December, 1860; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers.htm
102 Hall W. The Historic Significance of the Southern Revolution. A Lecture Delivered by Invitation in Petersburg, (Va), March 14th and April 29th, 1864. And in Richmond, Va., April 7th and April 21st, 1864. // http://docsouth.unc.edu/imls/hall/hall.html
103 Telegraph, Arkansas. 13 January. 1861; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist615_Maps/Final/Newspapers.htm
104 Republican Banner. 9 May 1861; Southern Editorials on Secession. /Ed. By D.L. Dumond. Gloucester, 1964. P. 513-516.
105 Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970. Р.216.

Текст: © 2004 Т.В. Алентьева
Опубликовано: Проблемы преподавания и изучения зарубежных стран. Вып.4. /Под ред. И.Н. Селиванова. Курск, 2004. С.129-164.
Статья предоставлена автором

Библиографическое описание (ГОСТ 7.1-2003)

Алентьева Т.В. Статьи о сецессии Юга США

Подборка включает статьи: "Сецессия глазами южан" и "Общественное мнение северян в отношении сецессии Юга в зеркале прессы Нью-Йорка".