Алентьева Т.В. «Усиление антирабовладельческой республиканской риторики накануне Гражданской войны (1856-1861)»

В наш век становления информационной цивилизации общественное мнение становится таким могущественным, что средства массовой информации, которые его формируют, называют четвертой властью, реально влияющей на все процессы, происходящие в обществе (1, 123; 2, 97). Конечно, в таком утверждении есть немало истинного, но нельзя при этом забывать, что сами СМИ, при всей их кажущейся независимости, имеют своих владельцев. Политическая элита, лидеры мнений, медиаторы, интерпретаторы направляют информационную политику в обществе путем манипулирования общественным сознанием. При этом активно используются такие психологические факторы как «мотивирование», «побуждение», «убеждение», «принуждение». Основными средствами манипулятивного воздействия являются политическая пропаганда и агитация, «массовая» культура, реклама, средства массовой информации. В то же время необходимо помнить, что в обществе всегда существует борьба мнений, и она реально влияет на положение дел в отдельных сферах жизни, находя отражение в различных формах коммуникативных связей. В свободном демократическом обществе имеется возможность реального выражения альтернативных точек зрения, что способствует дискуссиям и, вследствие этого, кристаллизации и консолидации позиций по общезначимым вопросам.

Особенно возрастает роль общественного мнения в драматические периоды истории, во время войн и революций. На наш взгляд, крайнее ожесточение американцев в период Гражданской войны 1861-1865 гг. можно лучше и глубже понять, изучив состояние общественного мнения, столкновение точек зрения, пропагандистскую борьбу, которая велась как на Севере, так и на Юге в предвоенный период. Ведь именно то, что в умах людей сформировался «образ врага», возникло убеждение в собственной правоте и необходимости подчинить противника своей воле, сыграло роковую роль и привело американское общество к состоянию Гражданской войны.

Подчеркивая огромную роль общественного мнения в США, А. Линкольн отмечал: «Как в нашем, так и в подобных обществах, главное – это общественное мнение. При поддержке общественного мнения ничто не может привести к неудаче; без нее – принести успех. Следовательно, политик, формирующий общественное мнение, проявляет большую прозорливость, чем тот, кто просто вводит законы или провозглашает решения»(20, 27; 32, 73).

Главным средством влияния прессы на власть и на общество было слово, публицистическое и литературное мастерство журналистов. Вот что по этому поводу писал журнал «Whig Review»: «Слова в истинно свободном государстве являются и действительными и эффективными правителями, и те, кто умеет ими пользоваться, всегда будут способны при наличии времени и возможности осуществить свои замыслы»(37, 558). Уже в это время появляются утверждения, что пресса является четвертой властью в обществе. «Несомненно, что прессу следует рассматривать как политическую власть, – утверждала «Whig Review». – …Мы имеем все неоспоримые свидетельства растущего влияния этой четвертой власти, и каждый день она увеличивает свое влияние и мощь»(37, 516).

В связи с этим важной научной проблемой является изучение политической риторики противоборствующих сторон, которая с помощью различных коммуникативных средств циркулировала в обществе. В данной статье ставится задача проанализировать политический дискурс пропаганды сформировавшейся в 1854-1856 гг. республиканской партии, поскольку именно ее победа на президентских выборах 1860 г. окончательно расколола Союз. Эскалацией своей антирабовладельческой риторики республиканцы способствовали усилению напряженности и враждебности в отношениях Севера и Юга.

Возникшая в середине 1850-х гг. республиканская партия была, по преимуществу, партией Севера, в которой объединились те, кто не желал распространения рабства на новые территории. В то же время, правящая демократическая партия, ранее имевшая общенациональное влияние, стала выражать главным образом интересы Юга. Идущий в стране процесс модернизации, изменившиеся исторические реалии выражались в росте влияния Севера, в то время как политическая власть продолжала сохраняться в руках плантаторской олигархии. Все оппозиционные силы объединяло недовольство существующим положением дел в обществе. Известный политик Уильям Сьюард констатировал, что у Севера нет враждебности к Югу или к южанам, но он не может мириться с господством «привилегированного класса» южан, который контролирует пост президента, Конгресс, Верховный суд, судебную систему в своих собственных интересах. Свобода Севера, по его словам, оказалась под ударом. Интересы многомиллионного населения не должны приноситься в жертву олигархии, состоящей из 350 тыс. рабовладельцев. Это ясно выраженное мнение видного политика усиленно тиражировалось северной прессой, активно циркулировало в обществе в форме дискуссий, споров, обсуждений(17, 192; 19, 191). Неудивительно, что оно со временем глубоко укореняется в общественном мнении северян, становится одним из наиболее распространенных стереотипов.

Северная социокультурная модель опиралась на развивающуюся либеральную рыночную экономику, в ее ментальности утверждались идеи индивидуализма, самоценности личности, свободы и гражданских прав, уважение к закону(16, 14-30; 5, 532-540; 6). Идеология Севера была в достаточной мере рационалистичной, в дискурсе его политиков доминирующим был концепт «свободы», что в значительной мере влияло на политическую платформу республиканцев.

Сосредотачиваясь на том ущербе, которое рабство наносило белым рабочим, республиканцы заявляли, что «существующее политическое соревнование, когда решаются самые простые вопросы, вряд ли когда-либо прекратится, так же как никогда не закончится война между свободным и рабским трудом». Согласно антирабовладельческой риторике, свободный труд и свободный доступ к земле формировал основы здорового, предпринимательского общества, свободного от антагонизма классов (13, 50-60; 15, 198-209). Культурные ценности Севера основывались на приверженности идее «свободного труда», на таком основополагающем тезисе, что труд свободных людей выше в экономическом и социальном отношении, чем труд рабов. Другой отличительной чертой общества на Севере была убежденность в возможности для наемных работников подняться до независимого положения владельца собственности, убежденность в превосходстве северной демократии, предоставляющей демократические права и свободы широким слоям населения (2, 109; 14, 95).

Тем не менее, было слишком большое различие между тем, что Север воображал о себе, и каким он желал выглядеть в глазах других, с теми жизненными реалиями, которые в нем имели место. Поэтому южане могли столь резко и вполне обоснованно критиковать недостатки северной модели развития и противопоставлять ей свою собственную. Конечно, ни Север, ни Юг не были гомогенны, и антирабовладельческие активисты обычно игнорировали социальные разногласия, которые существовали в северном обществе. Тем не менее, политики Севера подчеркивали выгоды рыночной модели экономики, значение свободного труда и экономического индивидуализма. Концепт «свободного труда» становится ведущим в риторике республиканских и антирабовладельческих политиков (7, 158; 18, 10-14).

Развернувшаяся после принятия в 1854 г. нового компромисса, предложенного политиком-демократом Ст. Дугласом о «суверенитете скваттеров», межсекциональная борьба перешла границы словесных баталий и вылилась в открытые вооруженные столкновения на земле Канзаса. В то же время усилилась и пропагандистская война между Севером и Югом. В значительной степени этому способствовало нападение в Конгрессе США на сенатора от штата Массачусетс Чарльза Самнера в связи с его блестящей двухдневной речью «Преступление против Канзаса» (33, 552-553). Он назвал защитников рабства, добивающихся самыми жестокими мерами принятия Канзаса в Союз как рабовладельческого штата, пиратами, выступающими под черным флагом. Он заявил, что эта война ведется ради расширения и усиления рабовладельческой системы и таким образом направлена против интересов свободных штатов. Самнер подчеркнул, что война в Канзасе носит не местный, а национальный характер. От решения, которое будет принято Конгрессом, сказал он, зависит свобода большой территории, мир в стране и наше доброе имя в истории. Против Канзаса совершено беспримерное преступление, подобного которому нет в анналах истории. При этом для большего воздействия на слушателей он опирался на примеры из римской истории. Себя он сравнивал с Цицероном, обличающим правление жестокого и коррумпированного римского наместника Сицилии Верреса. Эта историческая параллель негативный имидж Верреса переносила на действующего президента США – Ф. Пирса. Для американцев, зачастую отождествляющих свою республику с древнеримскими добродетелями и доблестью, это был очень удачный и красноречивый ораторский прием, призванный дискредитировать президента-демократа, так как Веррес прославился не только своей жадностью и попранием законов, но и развратностью. Рабовладельцев Самнер идентифицировал с насильниками, которые превратили Канзас в свою жертву. Заявляя открыто об аморальности рабства, сенатор из Массачусетса рисовал мрачные картины будущего, когда свободная территория Канзаса будет заселена не только рабами миссурийцев, но и смешанным цветным населением, которое появится в результате сексуальной свободы нравов плантаторов. Используя популярные тогда Библейские сюжеты, Самнер обратился к Мильтоновскому «Потерянному раю», называя доктрину Дугласа греховной, порождением Сатаны. Акт Канзас-Небраска он назвал восстанием против Божественных законов. Свою речь он закончил призывом к свободным гражданам Севера голосовать на будущих президентских выборах за кандидата от республиканской партии. «Slave Power» (власть Рабства – Т.А.) завоевывает буквально все. Чтобы суметь победить ее, мы должны объединить народ. Из стен Конгресса я обращаю свой призыв к свободному американскому народу!» (36, 31-32)

Его речь вызвала негативную реакцию южан. 22 мая член Палаты представителей Престон Брукс внезапно напал на Самнера, сидящего за письменным столом, в здании Конгресса. Он подкрался к нему сзади и жестоко избил палкой по голове. Как утверждали очевидцы неожиданного нападения, было нанесено не менее 30 ударов. Самнер упал, обливаясь кровью (28). «Трусливое и зверское нападение на сенатора Самнера, – писала бостонская газета «Daily Evening Transcript», – показывает совершенно ясно, что никакой представитель свободных штатов не может осуществлять свои обязанности без риска быть убитым. …Эти действия – законный результат событий, которые выросли из Канзасских несправедливостей… Поддерживая варварство и восхваляя его лидеров, президент и большинство Сената совместно участвуют в позоре, который они сами и породили. Это преступление – не просто против свободы, но против цивилизации» (9).

Суд приговорил Брукса к штрафу всего лишь в 300 долл., его даже не исключили из состава Палаты. На Юге Брукса приветствовали как героя. В его честь устраивались торжественные обеды и произносились хвалебные речи. Его поклонники преподнесли ему палку с золотым набалдашником (8, 374-376).

В Чикаго, Нью-Йорке и других городах Севера прошли митинги, на которых осуждались преступления рабовладельцев против Канзаса и избиение сенатора Самнера (10, 299). Тут же происходил сбор денег и запись добровольцев в помощь фристейтерам. Республиканские газеты Севера писали в эти дни о «кровоточащем Канзасе» и «истекающем кровью сенаторе Самнере». Тон большинства из них был резким и осуждающим в отношении сторонников рабства. Они заявляли, что рабство еще раз показало всему миру свое истинное лицо, что оно является угрозой свободе не только на земле Канзаса, но и на Севере, даже в стенах Капитолия. С резким осуждением нападения на Самнера выступил философ Р. Эмерсон, призвав объединяться в защиту американской свободы (27; 11, 107-110). После кровавых событий в Канзасе в политической риторике республиканцев начинает превалировать линия на осуждение новых компромиссов с Югом.

Снова, как и раньше, республиканские агитаторы стали использовать в своей пропаганде концепт «власть рабства» (Slave Power), чтобы демонстрировать избирателям угрозу свободе и правам Севера, исходящую с Юга. Причем иногда они ассоциировали ее со всем Югом, а иногда лишь с рабовладельческой олигархией. «Свобода – общенациональна, а рабство – секционально», – утверждали они (27; 17, 210). Они изображали Юг как отсталое, деградирующее, варварское общество, ссылаясь на «окровавленного Самнера» и «истекающий кровью Канзас». Один из республиканских ораторов заявлял: «Это не просто борьба, это сражение между свободой и рабством, Богом и дьяволом, небесами и адом». Республиканская пропаганда действительно была секциональной, республиканцы не могли найти поддержку своим лозунгам на Юге. Демократ из Иллинойса писал Бьюкенену: «Существует ужаснейшая злоба в общественном мнении против Юга и его институтов, – злоба совершенно неконтролируемая, и я не знаю почему, но она кажется безграничной и бесконечной» (26, 498-499).

По словам Р. Эмерсона, рабство посягнуло на свободу и перешло в наступление. В своем дневнике он записывает: «Варварство, при котором человек низводится до положения животного, и цивилизация не могут сосуществовать в одном государстве. Либо мы выбираем свободу, либо рабство» (12, 11). Таким образом обвинения Юга в «варварстве» и «аморализме» становятся наиболее распространенными риторическими приемами республиканцев.

На Севере укреплялось мнение о Юге, что он является более отсталым, аграрным, даже варварским регионом, однако, претендующим на сохранение своей политической власти над Союзом. В статье «Где же этому конец?», опубликованной в 1857 г. в «Atlantic Monthly», говорилось, что более процветающая часть Союза допускает, чтобы ею управляла более слабая, «невежественная, необразованная и варварская сила»(38, 11-13).

Глубину противоречий, раскалывающих американское общество, ясно понимали наиболее дальновидные политические деятели в самих Соединенных Штатах. 25 октября 1858 г. У. Сьюард, выступая в поддержку республиканского кандидата на выборах в конгресс, произнес речь в Рочестере, которая ввела новый термин в риторику секциональной политики. Страна, сказал он, имеет две радикально различные, антагонистические и несовместимые политические системы. Одна базируется на рабстве, другая – на свободе. Одна нетерпима, несправедлива и негуманна, другая поддерживается божественным законом. Между этими противоположными системами существует неразрешимый конфликт. Все попытки компромиссов оказались эфемерными и пустыми. «Это – неотвратимый конфликт между противоположными силами, – отмечал Сьюард. – Он означает, что США рано или поздно должны стать полностью рабовладельческой или свободной страной… Существование этого великого факта делает все достигнутые ранее компромиссы бесполезными и иллюзорными» (40, 289-302). Концепт «неразрешимого конфликта» становится ведущим в политической риторике республиканцев, что находит свое отражение и в знаменитых словах А. Линкольна о «о разделенном надвое доме» (20, 461). «New York Herald» описывала речь Сьюарда как «кровавый манифест», а самого оратора как «отъявленного агитатора». На Юге его выступление называли не иначе как декларацией войны против Юга (29).

Однако южной олигархии удавалось сохранять монополию на политическую власть в стране. «Если населению свободных штатов нравится быть рабами, – писала прореспубликанская «New York Tribune», – они могут оставаться покорными своей участи; если же нет, они должны уничтожить эту гнусную рабовладельческую диктатуру и освободить самих себя от ее политического контроля»(27).

Компромиссы, помогавшие сглаживать противоположность интересов Севера и Юга в вопросах политического доминирования в стране, территориальной экспансии, протекционизма, внутренних улучшений, торговых и финансовых отношений, изживают себя к периоду 1859-1861 гг. Выступая в Конгрессе 26 января 1861 г., представитель Массачусетса Джон Элли, отметил неэффективность уступок Югу. Перечисляя все несправедливости, чинимые южанами в отношении Севера, в том числе в отношении свободы слова и петиций, он особенно осуждал их стремление насильственным образом распространить свой «особый институт» на новые территории, сожалея о компромиссах со стороны Севера, поскольку они не способствовали затуханию конфликта. «Каждый новый триумф южан и каждая уступка со стороны Севера только увеличивали их аппетиты и вдохновляли на все более неумеренные и неприемлемые требования, пока они не дошли сейчас до угроз разрушения Союза, если мы не предоставим им дополнительные гарантии их собственности на рабов в территориях» (39, 584) .

Ч. Самнер, выступая в Сенате 4 июня 1860 г., заклеймил «варварство рабства». Он заявил, что «особый институт» Юга, который южная пропаганда живописала как благодетельный для негров, является варварским учреждением, и южане, которые основали его, – настоящие варвары без всяких признаков цивилизации. Выступая позже в Нью-Йорке, Самнер предсказал, что с избранием кандидата республиканцев Линкольна президентом рабство вскоре скончается «…подобно отравленной крысе, которая умирает в своей норе»(29; 10, 358-361).

Начавшаяся сецессия Юга и нападение южан на форт Самтер 12 апреля 1861 г. временно сплотило Север, как никогда до сих пор. «Демократы, так же, как республиканцы, консерваторы, также как радикалы, чувствовали, что пушки, стрелявшие по форту Самтер, были нацелены в сердце республики», – подчеркивала «New York Tribune» (27, 35, 137). В поддержку Линкольна выступил даже его давний оппонент Ст. Дуглас. Он заявил: «Есть только две стороны вопроса. Каждый человек должен быть сейчас или за Союз, или против него. Теперь не может быть больше нейтральной позиции в этой войне: или патриоты, или предатели». С подобными же заявлениями о недопустимости межпартийных разногласий и сплоченности всех северян в деле защиты Союза выступили «Chicago Tribune» и «New York Tribune» (4, Р. 132; 25,8).

Будущий главнокомандующий армии Союза Макклелан отмечал в своем дневнике: «Верность правительству подавляющей части северных граждан была такой очевидной и такой стойкой, что не подлежала никакому сомнению» (22, 33; 21, 57-58). «Вереск воспламенился, – писал в газете житель Бостона. – Я никогда не думал, что возможно такое огромное народное волнение… Кажется, что все население города, мужчины, женщины и дети, вышли улицу в поддержку Союза». Массовые митинги прошли во всех штатах Северо-Запада. В Нью-Йорке четверть миллиона человек приняли участие в юнионистских митингах. «Пусть наши враги погибнут от меча», – таков был рефрен большинства северных газет. «Вся глупая сентиментальность должна быть отвергнута, и кровавая месть пусть найдет выход и падет на головы презренных предателей, которые вызвали ее своей трусливой дерзостью и изменническими действиями» (30, 758-759, 770-772, 807-808).

В период, предшествовавший Гражданской войне между Севером и Югом, обостряются секционные разногласия. Противостояние Севера и Юга диктовало формирование «образа врага», создание множества новых культурно-политических стереотипов, которые четко выявляются в анализе речей политиков, публицистики, материалов прессы. Настойчивой темой антирабовладельческой агитации и северного политического дискурса становится «Slave Power» – господство рабовладельцев, варварство и аморализм рабства. Аболиционист Дж. Ливитт писал С.П. Чейзу: «Я верю, что умы людей готовы к ниспровержению «власти рабовладельцев» (Slave Power) как окончательному результату нашего движения. Я поражен той легкостью, с которой этот термин вошел в употребление… «Slave Power» теперь бесспорно включен в политическую лексику страны…»(13, 93; 34). На протяжении ряда лет жесточайшего противостояния Севера и Юга северные аболиционисты, редакторы и республиканские политики постоянно повторяли, что Юг, а фактически вся страна, управляется грубой «рабовладельческой властью». Эта власть хорошо организована и имеет целью всю страну сделать «страной господ и рабов», подвергая опасности права и свободы северян. Так северные пропагандисты формировали в общественном мнении своего региона негативный образ Юга. Выдвинутый еще аболиционистами и подхваченный республиканцами концепт «slave power» сплотил все антирабовладельческие силы Севера и способствовал нагнетанию страстей. Нейтральность и толерантность в отношении рабства, поиски новых компромиссов стали восприниматься как отсутствие интереса к сохранению либеральных демократических традиций. Идентифицируя свою деятельность с великим делом свободы в интересах широких слоев населения, республиканцы рассматривали самих себя, как единственных защитников гражданских и политических свобод. Они драматизировали ситуацию, переводя противостояние с рабством в плоскость борьбы сил добра и зла, свободы и угнетения, демократии и аристократии, говорили о нарастании «неразрешимого конфликта» (31, 223).

Концепт «Slave Power» также создавал на Севере активно внедряемое убеждение, что Юг был экономически застойным, социально стратифицированным и нравственно ущербным. В передовице газеты «Milwaukee Sentinel» под красноречивым заголовком «Варварский Юг» говорилось: «Состояние южного общества демонстрирует растущую тенденцию к возвращению назад, к варварству. Там очень мало школ, и массы населения вырастают в невежестве и пороках. Люди склонны к насилию и кровопролитию больше, чем к спокойной дискуссии или разрешению своих проблем и затруднений посредством правосудия» (23).

Процесс регионализации и поляризации мнений, рост антагонизма секций разрушали политическое единство страны. Ощущения неизбежности приближающегося «неразрешимого конфликта» постепенно зрели как на Севере, так и на Юге. Видный политик Севера Э. Уэйд в письме жене 22 января 1861 г. писал: «Ты спрашиваешь меня, что я думаю о состоянии нашей страны, и в ответ я должен сказать, что еще прежде, чем агитация прекратится, у нас будет жестокая война. С этим ничего поделать нельзя. Все компромиссы в мире не остановят рабство. Долгие годы предпринимались попытки сделать это, но каждый раз рабовладельческая агитация становилась еще яростнее. Неразрешимый конфликт продолжается. Мы или будем иметь повсюду рабство, или всеобщую свободу, половинчатый путь здесь невозможен. Юг понимает это, он знает, что все мы здесь, на Севере, за небольшим исключением, …аболиционисты в душе, …и что нашей конечной целью является изгнание проклятья рабства с нашей земли»(38, 135-136).

Нараставшее противостояние Севера и Юга усиливало изоляционистские тенденции и дивергентные процессы в рамках сложившейся американской цивилизации, вело к формированию двух социокультурных систем, к поиску их самоидентификации, к регионализации общественного мнения. Сложившаяся ситуация диктовала каждой стороне необходимость создания политических псевдомифов, опоры на разные культурные архетипы. Как Юг, так и Север апеллировали к мифу как к наиболее универсальной форме объяснения социальных явлений, создавали политические концепты, приспособленные к формированию парадигмы «мы/другие». В эту пропагандистской войне были активно задействованы лучшие ораторы, как Севера, так и Юга. Однако, несомненно, что усиливавшаяся антирабовладельческая политическая риторика республиканцев внесла существенный вклад в приближение Гражданской войны.

Примечания:

1. Серван-Шрайбер Ж.-Л. Власть информации. М., 1973.
2. Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания. М., 1996.
3. Фонер Э. Труд рабский и свободный // Исторический образ Америки. М., 1994.
4. A Treasury of Great Reporting. Literature under Pressure from XVI Century to Our Own Times / Ed. by L. Snyder, R. Morris. N.Y., 1949.
5. Baker J.H. From Belief into Culture: Republicanism in the Antebellum North //American Quarterly. Vol. 37. Fall. 1985. N 4.
6. Baker J.H. Affairs of Party: The Political Culture of Northern Democrats in the Mid-Nineteenth Century. Fordham, 1998.
7. Barney W.L. The Passage of the Republic. An Interdisciplinary History of XIX-Century America. Lexington, 1987.
8. Craven A. P. The Coming of the Civil War. N.Y., 1942.
9. Daily Evening Transcript. May 23. 1856.
10. Donald D.H. Charles Sumner and the Coming of the Civil War. N.Y., 1989.
11. Emerson R.W. Antislavery Writings. New Haven, 1995.
12. Emerson R.W. Complete Works: In 12 Vоls. Boston, 1889-1902. Vol. 2. 13. Foner E. Free Soil, Free Labor, Free Men: The Ideology of the Republican Party before the Civil War. N.Y.-L., 1995.
14. Foner E. The Story of American Freedom. N.Y., 1999.
15. Gara L. Antislavery Congressmen, 1848-1856: Their Contribution to the Debate Between the Sections // Civil War History. N 32. 1986.
16. Gienapp W.E. «Politics Seem to Enter into Everything»: Political Culture in the North, 1840-1860 // Essays on American Antebellum Politics, 1840-1860. Arlington, 1982.
17. Gienapp W.E. The Origins of Republican Party. 1852-1856. N.Y.-Oxford, 1987.
18. Glickstein J.A. Concepts of Free Labor in Antebellum America. New Haven, 1991.
19. Holt M. The Political Crisis of the 1850s. N.Y., 1983.
20. Lincoln A. The Collected Works: In 9 Vols. / Ed. by R.P. Basler. New Brunswick, 1953-1955. Vol. II, III.
21. Lowell J.R. Political Essays. Boston-N.Y., 1888.
22. McClellan’s Own Story. The War for the Union. The Soldier Who Fought for or The Civilians Who Directed It and His Relations to It and to Them. N.Y., 1957.
23. Milwaukee Sentinel. 15 Apr. 1861.
24. National Intelligencer. Nov. 13. 1858.
25. Neely M.E. Jr. The Union Divided. Party Conflict in the Civil War North. Cambridge, 2002.
26. Nevins A. Ordeal of the Union: In 2 vols. N.Y.-L., 1947. Vol. II.
27. New York Daily Tribune. Febr. 14, 17, 18, 20; Mar. 2, 9, 23. 1854; May 24. June 3. July 2. 1856; 3 July. 1860.
28. New York Evening Post. May 23. 1856
29. New York Herald. 28, 29, 30 Oct. 1858; June 5, 6, 7. I860.
30. Northern Editorials on Secession / Ed. by H.C. Perkins. N.Y., 1942.
31. Nye R.B. Fettered Freedom. Civil Liberties and the Slavery Controversy, 1830-1860. Urbana, 1972.
32. Paludan Ph. Lincoln and the Rhetoric of Politics // A Crisis of Republicanism. American Politics in the Civil War Era / Ed. by L. Ambrosius. Lincoln, 1990.
33. Pierson M.D. “All Southern Society Is Assailed by the Foulest Charges: Charles Sumner’s “The Crime against Kansas” and the Escalation of Republican Anti-Slavery Rhetoric // The New England Quarterly. Vol. 68. No 4 (Dec. 1995).
34. Ratner L. Jr., Dwight L. Fanatics and Fire-Eaters: Newspapers and the Coming of the Civil War. Chicago, 2003.
35. Rawley J.A. Secession: the Disruption of American Republic, 1844-1861. Malabar (Florida), 1990.
36. Sumner Ch. The Crime against Kansas. The Apologies for the Crime. The True Remedy. Washington, 1856.
37. The American Whig Review. Vol. 9. N 18. Jan. 1849; Vol. 14. N 84. Dec. 1851.
38. The Causes of the Civil War / Ed. by K. Stampp. Englewood Cliffs, 1973.
39. The Congressional Globe. 36 Cong. 2 Ses.
40. The Works of W.H. Seward: In 5 vols. / Ed. by G.E. Baker. N.Y., 1972. Vol. IV.

Текст: © 2008 Т.В. Алентьева
Опубликовано
:Известия Смоленского государственного университета. Ежеквартальный журнал. Смоленск, 2008. № 4. С. 164-174.
Статья предоставлена автором

Алентьева Т.В. «Усиление антирабовладельческой республиканской риторики накануне Гражданской войны (1856-1861)»

По мнению автора статьи, крайнее ожесточение американцев в период Гражданской войны 1861-1865 гг. можно лучше и глубже понять, изучив состояние общественного мнения, столкновение точек зрения, пропагандистскую борьбу, которая велась как на Севере, так и на Юге в предвоенный период. Ведь именно то, что в умах людей сформировался «образ врага», возникло убеждение в собственной правоте и необходимости подчинить противника своей воле, сыграло роковую роль и привело американское общество к состоянию Гражданской войны.