Историки давно заметили, что стремление к расширению территории было заложено в названии молодой республики. В 1819 году тогдашний государственный секретарь Джон Куинси Адамс прямо заявил, что «пока в европейском сознании Соединенные Штаты не будут ассоциироваться с Северной Америкой как с географической реальностью, любое наше усилие разуверить мир в наших честолюбивых замыслах лишь убедит всех в том, что мы лицемерим, скрывая свои истинные цели».¹

К движению на Запад американцев подталкивали как геополитические, так и экономические причины. Миллионы прибывавших эмигрантов не увидели в стране больших возможностей никаких больших возможностей. Земли были раскуплены, власть распределена, и все, что оставалось простому человеку, - это работать на других за мизерную плату. Именно внутри эмигрантской массы впервые запылал азарт исхода.

Американские руководители отлично понимали, что эта страна изначально строилась на идее экономического процветания всех ее граждан. И что эмигрантам нельзя закрывать единственный оставшийся путь к процветанию – путь на Запад. Когда в самом начале своей истории Конгресс США на полном серьезе обсуждал законодательный акт, запрещавший заселение земель западнее Миссиссипи, то он был с треском провален. Вместо него в 1790 году были приняты легендарные «северо-западные ордонансы», по которым абсолютно бесплатно 500 000 квадратных километров государственных земель между Аппалачскими горами и рекой Миссисипи передавались поселенцам. За неполные 10 лет на этой территории образовалось 5 густонаселенных штатов: Индиана, Иллинойс, Мичиган, Висконсин и Огайо. США подошли вплотную к реке Миссисипи и перешагнули границы, установленные мирным договором с Англией.

В американской территориальной экспансии можно выделить два так называемых «колонизационных потока». Их общей конечной целью было тихоокеанское побережье, но «северный поток», который представляли промышленники и торговцы Новой Англии (северо-восток США), стремился в богатый лесом и пушниной Орегон, а «южный поток», организованный и поддерживаемый плантаторами из южных штатов, заливал бескрайние, не тронутые плугом, просторы Новой Мексики, Техаса и Калифорнии.

Далеко не все американцы безоговорочно поддерживали экспансию, у каждого действия по расширению территории, будь то война, или дипломатический спор была очень сильная оппозиция. Как на Юге, так и на Севере возникали новые основания для отрицательного отношения к неразборчивому расширению территории. К прежним сомнениям и опасениям — переселения людей, смешения рас, ослабления старого доброго союза — теперь добавилась боязнь политического усиления одной из сторон за счет присоединения новых штатов. Ни у одного из президентов США, начиная Томасом Джефферсоном (первым присоединившего к США новые земли) и заканчивая Джеймсом Бьюкененом (последним предвоенным президентом) не было четкой программы освоения новых территорий. Поэтому стремление одной из сторон Союза стать независимым государством не кажется такой уж безумной идеей.

Американские действия по расширению территории наталкивались на неготовность их соседей по континенту уступать Соединенным Штатам. Это порождало многолетние международные территориальные споры, инициатором которых выступали США. Экспансия Северо-востока держала в постоянном напряжении отношения с Англией, а экспансия Юга – с Мексикой. Единственной страной, с которой США не стремились вступать в территориальные споры, была Россия.

Главную роль в этих спорах играл Государственный департамент, поэтому можно сказать, что именно необходимость расширения территории породила американскую дипломатию и внешнюю политику, хотя как верно заметил американский дипломат Генри Киссинджер, «Соединенные Штаты никогда не рассматривали собственную экспансию с точки зрения внешней политики».²

Территориальная экспансия, каким бы причинами она ни была вызвана и какими бы методами ни осуществлялась, к концу первой половины XIX века выполнила свою главную задачу – создала современную территорию США и заложила основы для развития американской промышленности.