Американское рабство: Компромиссы

В начале истории, когда Соединенные Штаты состояли из 13 штатов, представительство северных (назовем их «свободными») и южных («рабовладельческих») штатов в Конгрессе США было равным и судьба рабства в стране никого особо не беспокоила.

Всё изменилось, как только США стали «расти» на Запад. Каждая сторона стала беспокоиться, чтобы другая не получила преимущества в парламенте, который, как известно, формируется по двум принципам: пропорционально к населению – Палата представителей, и по два депутата от штата – Сенат. Именно за Сенат разгорелась настоящая битва между Севером и Югом.

Первый «выстрел» прозвучал в 1820 году, когда заявление о приеме в Союз подала территория Миссури. Дискуссия по вопросу, должно ли решение о принятии Миссури быть однозначно связанным с обязанностью запретить рабство в разрабатываемой конституции штата, расколола страну на два ожесточенно враждующих лагеря. Этот раскол был с трудом сглажен Миссурийским компромиссом в феврале 1820 года. Конгресс отказался привязать прием Миссури к соответствующей оговорке, зато было достигнуто согласие в том, что в новых штатах севернее 36°30′ северной широты нельзя вводить рабство, а для компенсации за вступление «рабовладельческого штата» сразу же был принят штат Мэн как свободный от рабства. C этого момента начинается разделение США на Север (севернее указанной параллели) и Юг.

Как показала история, Миссурийский компромисс оказался самым долговечным, потому что последующие шестнадцать лет никто заявлений о вступлении в США не подавал. Первым штатом, принятым в Союз во время действия Миссурийского компромисса стал в 1837 году «свободный» штат Мичиган.

На рубеже 40-50-х годов сразу несколько территорий обратились с просьбой о принятии в Союз. Если судьба Техаса, колонизируемого выходцами с Юга, была предрешена, то с «золотой» Калифорнией и Нью-Мексико дело обстояло не так гладко. Конвент калифорнийских переселенцев уже объявил о свободном статусе нового штата, (считается, что им подсказал этот шаг президент Тэйлор), и выбрал своих представителей в Конгресс, когда выяснилось, что для проведения выборов необходимо было разрешение Конгресса США. Многие члены Конгресса самостоятельностью штата были недовольны, так как они со времен Эндрю Джексона с недоверием наблюдали постоянно растущую власть президента и чувствовали себя демонстративно обойденными. Южные депутаты были шокированы и рассматривали предложение Тэйлора как очевидную попытку ослабить Юг и вместе с ним рабовладельческую систему.

Некоторые из них готовы были принять Калифорнию как штат, свободный от рабства, если федеральное правительство одновременно будет гарантировать будущее рабовладельческой системы в целом.Реакцию конгрессменов Юга следует рассматривать в другом важном контексте: их их рук постепенно уходила Палата представителей — если в 1789 году на Юге проживало еще 40% белого населения, то в 1850 году уже только 31%. Это демографическое смещение влияло на число южных депутатов Конгресса. Если Юг в 1789 году имел 46% мест в Палате, то в 1850 году только 38%. Правда, в Сенате еще существовало равновесие между Севером и Югом, которое грозило нарушиться при принятии Калифорнии в качестве 31-го штата. Этим смещением власти в Конгрессе объясняется растущая озабоченность южных депутатов, которые теперь склонялись к тому, чтобы еще решительнее и агрессивнее защищать свои интересы.

Более восьми месяцев в Конгрессе шли ожесточенные споры по калифорнийскому ходатайству и связанным с ним политическим осложнением. Самую экстремальную позицию занимал при этом сенатор Джон Кэлхун, который в марте 1850 года предостерегал, что отделения южных штатов можно избежать, только если Конгресс будет гарантировать разрешение рабства на всех территориях, и что всегда будет существовать баланс между свободными и рабовладельческими штатами.

Автор Миссурийского компромисса сенатор Генри Клей еще раз указал выход из этого грозящего тупика. Он предложил удерживать Калифорнию свободной от рабства, а территориям Нью-Мексико и Юта предоставить самим определять свой соответствующий статус. Техас должен уступить области Нью-Мексико, но в качестве возмещения получить десять миллионов долларов из федеральных средств, в округе Колумбия — в федеральной столице — должна быть запрещена торговля рабами, но не само рабство, и наконец, следует применить эффективные средства для поимки и возвращения сбежавших рабов, чтобы защитить права владения в южных штатах.

В Конгрессе виги в лице Дэниела Уэбстера и демократы в лице Стивена Дугласа выступили за поддержку этого компромисса партиями. Северное крыло вигов, а с ними и Тэйлор, отклонили уступки рабовладельческим интересам как слишком далеко идущие. Когда в ответ на это южные депутаты конгресса вновь запротестовали против свободной от рабства Калифорнии и даже заговорили об отделении, то Тэйлор не смог больше скрывать своего военного прошлого и пригрозил в случае несоблюдения закона, удерживающего Калифорнию свободной от рабства, подавить недовольных войсками. Здесь проявилось то, что он хотя и был в географическом смысле человеком с Юга, но длительная военная карьера научила его ставить единство нации над региональными особыми интересами.

Джон Кэлхун назвал достигнутое соглашение «еще одним сомнительным противовесом для поддержания равновесия между сторонами»1. А бывший государственный секретарь Уэбстер поразил всех своими географическими познаниями, заявив, что наконец-то Конгрессу больше не надо будет обсуждать вопрос о распространении рабства на любые новые земли, присоединенные после 1850 года, поскольку оное там «исключалось особенностями почв и климата»2.

Конгресс затих, но не надолго.

Когда индейская территория под названием Канзас обратилась к американскому правительству с заявлением о приеме в США, в Конгрессе снова начались яростные споры, которые удалось с трудом погасить компромиссом Стивена Дугласа — территория делилась на рабовладельческий Канзас и свободную Небраску.

Закон Канзас-Небраска 1854 года усилил политическую поляризацию и способствовал роспуску прежней партийной системы и возникновению новой политической ситуации. Виги, северное крыло которых настаивало на однозначном отказе от рабства, потеряли поддержку на Юге, и партия распалась. Политический вакуум заполнила вновь образованная республиканская партия, которая организовала сопротивление закону Канзас-Небраска.

Состав партии не мог быть более неоднородным: демократы, выступающие против рабства, бывшие виги, аболиционисты и борцы за трезвость составляли конгломерат, основой объединения которых являлась цель не допустить дальнейшего распространения рабства. За исключением аболиционистов, эти группировки не выступали за уничтожение рабства в областях, где оно уже существовало. Для них важными были, прежде всего, новые территории, еще «свободная земля». Программа республиканцев свелась к общеизвестной формуле «Свободная земля, свободный труд, свобода слова, свободный человек».

Вражда и ненависть уже не могли удержаться в рамках конституционного поля, и в 1857 году в Канзасе вспыхнули вооруженные столкновения между рабовладельческим меньшинством штата, которые считали своей столицей городок Ликомптон и свободным большинством со столицей в городке Топека. Канзасскую маленькую войну удалось погасить, но о том, что не избежать войны большой, стало ясно после «дела Дреда Скотта».

Дред Скотт — раб, чей хозяин был военным хирургом и долгое время жил (вместе со Скоттом) на «свободной» части Луизианы. После смерти хозяина Скотт обратился в суд Миссури, с иском о признании его свободным на основании того, что он проживал там, где рабства не было. Суд штата отказал ему в иске, и Скотт осмелился обратиться в Верховный суд.

Перед Верховным судом стояла сложная задача — решить имеет ли раб обращаться в суд и распространяется ли на него юрисдикция Соединенных Штатов. Решение было вполне ожидаемым — судья Тэни признал рабов имуществом, а стул в суд обращаться не может. Мнение суда, которое прилагалось к решению, произвело на Севере эффект разорвавшейся бомбы — Тэни признал неконституционными любые меры, которые ограничивали бы обращение американцев со своим имуществом. Таким образом отменялись все решения по поводу распространения рабства.

К этому добавился рейд Джона Брауна.. Война, стучавшаяся в двери США, ворвалась внутрь и стала там хозяйкой на целые четыре года.

Цитаты:

1 Boorstin D. The Americans: The National Experience. NY., 1965. P. 272.
2 Ibid. Р. 273.