Американское рабство: Aболиционисты

Общественность Севера сочувствовала рабам, но мало кто осмеливался выступать за их освобождение, поскольку те являлись частной собственностью плантаторов.

Аболиционисты, (фанатичные cторонники отмены рабства — слово происходит от английского abolish — ликвидировать), в предвоенной Америке вовсе не были так многочисленны как принято считать. Их собрания и митинги собирали значительные аудитории, но основную массу такой аудитории составляли обычные граждане, которые были солидарны с аболиционистами по вопросу о том, что рабство – это плохо. При этом, едва ли кто-нибудь из этих граждан смог бы спокойно жить, имея в соседях негра. И уж абсолютно никто не стремился давать рабам равные права. Более того, в северных штатах были очень сильны прорабовладельческие симпатии. В родном штате Линкольна, Иллинойсе в 1840 году проживал 331 раб. Схожая ситуация складывалась в Индиане, где шли разговоры о легализации рабства. В Огайо суды часто возвращали хозяевам их беглых рабов. Одним словом, легенда о том, что именно стремление населения Севера добиться отмены рабства стало главной причиной войны, была всего лишь пропагандистским трюком. Массовый альтруизм – явление в мировой истории встречающееся редко, и США в этом смысле не были исключением.

На Юге было популярно сравнение системы южного рабства и системы наемного труда на Севере. Южане искренне верили, что последняя гораздо более жестока и бесчеловечна,чем первая. По их словам, негры на плантациях работают не более 9 часов в сутки, все они питаются, одеты и обуты гораздо лучше наемных рабочих, короче говоря, «негры-рабы Юга являются счастливейшими и в определенном смысле самыми свободными людьми в мире»1. Северные аболиционисты же были резко против сравнения природы труда на Севере с рабством негров. Они отстаивали идею о том, что суть свободы состоит не только в обладании производительной собственностью, но и в собственности на самого себя. Отчуждение в рабовладельческой системе этого права на самого себя, включая труд и способность распоряжаться им и его плодами по своему усмотрению, как раз и отделяло эту систему от свободы. Они считали, что «право на самого себя есть фундаментальное право2» , являвшееся базой для всех иных прав в обществе.

В своей крайней форме аболиционистское движение было наступательным и бескомпромиссным, его участники требовали немедленной отмены рабства. Лидером этого экстремистского крыла стал молодой Уильям Ллойд Гаррисон из Массачусетса, который совмещал стойкость мученика с запальчивостью демагога.

1 января 1831 года Гаррисон выпустил первый номер своей газеты «Liberator», в котором заявил: «Я буду всеми силами добиваться немедленного освобождения наших рабов… На эту тему я не могу ни думать, ни говорить, ни писать хладнокровно. Я дал обет быть непоколебимым и неумолимым, не отступать ни на дюйм, и я буду услышан»3.

Такими сенсационными приемами Гаррисон привлекал внимание северян к тому злу, которое нес в себе институт рабства — привычный и считавшийся неизменным. Его задачей было выставить на всеобщее обозрение самые отвратительные стороны рабства негров и заклеймить рабовладельцев как мучителей и торговцев человеческими жизнями. Гаррисон не признавал за хозяевами рабов никаких прав на них, не соглашался ни на какие компромиссы, не терпел никаких промедлений. Более умеренные северяне не желали поддерживать его действия, противоречившие законам, и склонялись в пользу легальной и ненасильственной реформы. К голосу Гаррисона присоединился другой, не менее звучный голос Фредерика Дугласа — пламенного оратора из беглых рабов, представителя антирабовладельческого общества штата Массачусетс, а в дальнейшем — издателя аболиционистского еженедельника «Northern Star».

Одной из форм борьбы с рабством была помощь беглым рабам, предоставление им убежища на Севере или за границей, в Канаде. В 1830-е годы во всех северных штатах имелась разветвленная сеть тайных маршрутов, названных «подземной железной дорогой». Особенно успешно она действовала на Северо-Западе. Благодаря ей в 1830—1860-е годы только в штате Огайо получили свободу не менее 40 тысяч беглых рабов. К 1840 году в стране насчитывалось около 2 тысяч аболиционистских обществ, в которых состояло почти 200 тысяч человек.

Чувствительный удар по рабовладельческому мифу о господстве в южных штатах «земли обетованной» для черных невольников был нанесен в 1852 г. книгой Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома», моментально ставшей одним из первых национальных бестселлеров и настоящей «Библией» аболиционизма.

Каждое слово писательницы безоговорочно принималось за правду, хотя она принадлежала к наиболее одиозным кругам аболиционистов, и в своей книге, прежде всего, выражала то что именно она сама думала о Юге, и то, что от нее хотели услышать.

Случай, описанный в романе – убийство полевого раба, каким был Том, да еще во время уборки урожая, маловероятен, поскольку после запрета в 1808 году внешней работорговли рабы были очень дороги. Чрезмерно жестокое обращение с рабами, а тем более их убийство, уже не могли носить массового характера. «Было время, — писал плантатор из Миссисипи в 1849 г., — когда, отбрасывая гуманность, фермер мог убить раба, изнурять его до предела, чтобы потом купить другого. Но сейчас не так. Цена на негра слишком высока в пропорции к цене хлопка и это заставляет тех, кто ими владеет, сохранять их так долго, как только возможно»4. Английская актриса Фанни Кэмбл, жившая в 1838- 1839 годах на плантации в Джорджии, поддержав антирабовладельческую позицию писательницы, признала, что история смерти Тома не является «правдоподобной, поскольку цена раба как собственности защищает его жизнь от страстей хозяина5».

Протестанты-южане, конечно, умели ценить свою собственность, хотя это не исключало случаев жестокости по отношению к рабам. Бичер-Стоу собрала документальные материалы к своему роману, опубликовав их в 1853 году под названием «Ключ к «Хижине дяди Тома».

Опасность книги была в полной мере осознана защитниками рабства, тут же предпринявшими мощную контратаку. Только в 1853-1854 годах на Юге появилось 14 контрпропагандистских романов, ставивших целью ниспровергнуть книгу Стоу. Их названия говорят сами за себя: «Хижина тетушки Фелиции», «Дядюшка Робин в своей хижине в Виргинии и Том без хижины в Бостоне», «Хижина и особняк, или рабы и хозяева», «Южная жизнь как она есть» и так далее. На целое десятилетие художественной литературе Юга пришлось подчинить себя описанию патриархального единения белых хозяев и черных рабов.

В октябре 1859 года общественное волнение достигло новой высшей точки вследствие акции фанатичного, религиозно настроенного противника рабства Джона Брауна, который еще до этого в Канзасе провел политические террористические акты. Он вместе со своими сыновьями и несколькими сторонниками напал на арсенал оружия в Харперс-Ферри, Виргиния. Браун, который тайно получал поддержку от состоятельных аболиционистов Нью-Йорка, хотел этим дать сигнал к восстанию рабов на Юге. Но попытка не удалась, и Браун вскоре был повешен вместе со своими людьми. К слову сказать, подавлением восстания Брауна руководил Роберт Ли.

Дело Джона Брауна встретило горячую поддержку на Севере. Появилась песня «John Brown’s Body», в которой были такие слова:

Тело Джона Брауна лежит в земле сырой,
Но его дух шествует по земле..

Вылазка Брауна вызвала на Юге беспокойство и тревогу. Стали слышнее голоса тех, кто говорил, что если так пойдет и дальше, то Югу в составе Союза делать нечего.

Цитаты:

1 Кричевский В.М. Идейно-политическая борьба в США по вопросам рабовладения: критика основных концепций плантаторов-рабовладельцев.Л., 1982. С. 45.
2 Фонер Э. Рабство, Гражданская война и Реконструкция: новейшая историография // Новая и новейшая история, 1991, № 6.
3 История США. Краткий обзор / Пер. с англ. Б.М. Шпотова. М., 1991.С.112.
4 Супоницкая И.М. Антиномия американского Юга: свобода и рабство. М., 1998. С.88.
5 Там же. С.88.