Дело «Трента»

В конце 1861 года в далекой Европе развернулись события, едва не приведшие к вступлению в войну на стороне Конфедерации Англии и Франции. Начались они вблизи от американских берегов.

Небольшой пароходик северян «Саг-Хакинто» под командованием капитана Чарльза Уилкса осенью 1861 года бороздил воды Атлантики в тщетной погоне за южным эсминцем «Самтер». Подстерегая «Самтер» то здесь, то там, «Сан-Хакинто» зашел 31 октября в гаванский порт, но неуловимый «Самтер», как выяснилось, только что ускользнул оттуда. Зато Уилкс узнал, что в городе находились Джеймс Мэйсон и Джон Слайделл, направленные президентом Дэвисом в качестве посланников Конфедерации в Лондон и Париж. Цель их миссии была очевидна: обеспечить максимальное увеличение помощи из Европы, а если удастся, то и добиться прямого вмешательства Англии и Франция в конфликт. Посланцев Дэвиса доставил в Гавану как раз «Самтер», а в Европу им предстояло плыть на британском почтовом пароходе «Трент».

Понимая, что деятельность Мэйсона и Слайделла может нанести огромный вред Союзу, Уилкс твердо решил «не пускать» их в Европу. Он увел «Сан-Хакинто» в Багамский пролив, где и притаился в ожидании «Трента». Увидев 8 ноября британское судно, Уилкс через сигнальщика приказал ему остановиться, а «для верности» дал пару залпов чуть выше паровых труб. «Трент» застопорил машины, и с «Сан-Хакинто» к нему помчались три шлюпки. Оба эмиссара вместе с их секретарями и багажом были доставлены на борт «Сан-Хакинто».

Конфедеративные эмиссары пересаживаются на «Сан-Хакинто». Harpers Weekly Nov 30 1861
Конфедеративные эмиссары пересаживаются на «Сан-Хакинто». Harpers Weekly Nov 30 1861

Хотя Мэйсон и Слайделл не являлись британскими подданными, их пленение и задержание«Трента» вызвали в Лондоне самую резкую реакцию. Взволнованный посол США в Лондоне Чарльз Адамс прислал Сьюарду эмоциональное письмо, разъясняя, что этого никак нельзя было делать, так как из-за сходного случая сами же США объявили войну Англии в 1812 г. Почти весь британский кабинет министров был за немедленный разрыв отношении с Союзом, многие настаивали на объявлении ему войны. Министр иностранных дел лорд Рассел уже выступал в парламенте с воинственными речами, и только премьер-министр лорд Пальмерстон был решительно против войны. Узнав об этом, Адамс поспешил к лорду Пальмерстону и на свой страх и риск, еще не зная, как отнесутся к его действиям в Вашингтоне, заверил премьер-министра, что Уилкс, безусловно, действовал не по приказу правительства, а по собственной инициативе. Администрация Союза, обещал Адамс, примет меры к наказанию капитана и освободит арестованных эмиссаров. Это вполне устраивало Пальмерстона, но, чтобы переубедить остальных министров, рвавшихся в бой, он решил заручиться поддержкой принца Альберта, супруга королевы Виктории. Однако того не оказалось в Лондоне, и лорд Пальмерстон вернулся домой.

Там его ждали два документа: проект ультиматума, который лорд Рассел хотел послать Линкольну, и письму от Наполеона III. Император Франции предлагал Англии свою помощь в расправе с наглецами, оскорбившими британский флаг. В этой ситуации лорд Пальмерстон поступил тонко и изобретательно. Отлично понимая, что ни королева, ни принц не согласятся вступать в войну в фарватере Франции, премьер-министр отправил Наполеону письмо с такой изысканной благодарностью, что император не мог не принять ее за молчаливое согласие на свое предложение. В результате с ближайшим же пароходом Наполеон III направил северянам ультимативное письмо, но тону почти равнозначное объявлению войны!

А лорд Пальмерстон, ни слова никому не сказав о точном содержании своего ответа, отправил в королевский дворец пакет с проектом лорда Рассела, письмом Наполеона III и молниеносно написанным собственным меморандумом, настоятельно призывавшим к мирному разрешению конфликта. Вернувшийся наутро принц Альберт вскрыл пакет и начал чтение с меморандума, который лорд Пальмерстон предусмотрительно положил сверху и снабдил пометой «исключительно важно», Меморандум настолько понравился Альберту, что, прочтя после него проект ультиматума лорда Рассела, он в гневе разорвал его. Вместо ультиматума принц направил в Вашингтон вполне вежливую просьбу освободить Мэйсона и Слайделла. Спустя несколько дней тяжелобольной принц умер, но его письмо уже плыло в Америку на океанском пароходе. Правда, одновременно было решено продемонстрировать Союзу свою силу: в Канаду отправили 8 тыс. солдат под предлогом усиления тамошних гарнизонов.

В Америке «Сан-Хакинто» с триумфом был встречен вначале в Нью-Йорке, затем в Бостоне, где пленников заключили в форт Уоррен. Уилкса и его экипаж приветствовали как национальных героев, министр по делам флота Гидеон Уэллс выразил им благодарность, «от имени нации» вынес Уилксу благодарность и Конгресс.

Когда 25 декабря, вместо того чтобы разъехаться по домам и праздновать Рождество, кабинет Линкольна обсуждал только что полученное письмо Альберта, многие выступали против освобождения эмиссаров Конфедерации. Линкольн и Сьюард отвечали, что в Европе не поддержат такой позиции правительства США, так как акт Уилкса являлся нарушением морского права, и требования Англии с формальной стороны вполне справедливы. Мнения министров разделились. Вопрос помогло решить полученное буквально в эти минуты письмо Наполеона III. После оглашения угрожающего ультиматума ход совещания мгновенно изменился: всем стало ясно, что может произойти, если французские корабли с десантом на борту – пусть даже без поддержки Англии – приблизятся к американским берегам. В итоге Сьюард в любезной форме сообщил англичанам, что Мэйсон и Слайделл будут незамедлительно освобождены, одновременно не без чувства юмора предложив «дружественным британским солдатам», направлявшимся в Канаду, использовать для высадки и базирования город Портленд в штате Мэн. В Париж же Сьюард отправил письмо, в котором вежливо, но твердо советовал не заниматься чужими делами.

Достойный ответ северян понравился в Лондоне, военная лихорадка быстро прошла, и воинственный лорд Рассел лишился сторонников. Освобожденных Мэйсона и Слайделла уже 27 декабря посадили на борт британского парохода «Ринальдо», который доставил их на Бермудские острова, откуда британский почтовый пароход «Ла Плата» повез их в Европу, где оба эмиссара еще почти три года тщетно добивались военной помощи Лондона и Парижа. Даже лорд Рассел не пожелал официально принимать Мэйсона и вместо Foreign Office «запросто» пригласил его домой всего лишь в качестве гостя.

Единственное, чего смогли добиться эмиссары мятежников, – это определенная экономическая помощь и содействие в постройке ряда судов для Юга.