В отличие от операций на Среднем Западе, необходимость которых вызывала противоречивое мнение в руководстве Союза, целесообразность морской блокады никогда не подвергалась сомнению. Она была единственной частью плана «Анаконда», которая не критиковалась, а морской секретарь Гидеон Уиллес резонно считал ее главным вкладом ВМС США в грядущую победу Севера.

Установка морской блокады вдоль Восточного побережья южных штатов началась уже несколько дней спустя после падения форта Самтер, Для этой цели большая часть из трех дюжин военных кораблей, входивших в состав заокеанских эскадр, стала отзываться обратно в Соединенные Штаты. Одновременно по приказу Уиллеса была образована блокадная комиссия во главе с капитаном Сэмюелем Дюпонтом, основной задачей которой была выработка стратегического плана всей кампании. Эта задача была далеко не такой простой, как это может показаться на первый взгляд. Протяженность побережья Конфедерации составляла 3,5 тысяч миль и насчитывала 180 гаваней и удобных для якорных стоянок бухт, хотя крупных портов, обеспеченных развитой транспортной системой, там было немного.

Исходя из стратегических соображений, Дюпонт разделил все побережье южных штатов на четыре зоны (по числу крупных портов) и предложил назначить на каждую из них по одной эскадре, сделав их командиров ответственными за обеспечение блокады в своей зоне. Уиллес дал свое согласие, и вскоре план Дюпонта перешел в плоскость практических решений.

Североатлантическая блокирующая эскадра следила за побережьем от Чизапикского залива до Уилмингтона, штат Северная Каролина; Южно-атлантическая эскадра патрулировала зону от Уилмингтона до Флоридских рифов; Восточная и Западная эскадры Мексиканского залива отвечали за блокаду южных и западных портов Конфедерации. Кроме того, для защиты федеральной коммерческой навигации от каперов и рейдеров Юга Уиллес приказал сформировать в Вест-Индии внутреннюю эскадру Остина Пендерграста, хотя уже в августе 1861 года это соединение было упразднено.

После образования блокирующих эскадр Уиллесу пришлось без устали трудиться над укреплением этих соединений и почти все мониторы, броненосцы и прочие корабли, покидавшие стапеля различных верфей Севера, присоединялись к тем, что уже несли сторожевую службу.

Эта служба многим могла показаться утомительной, дорогостоящей, скучной и лишь время от времени опасной. Несколько скрашивали ее захваченные призы — корабли-нарушители блокады, — порой приносившие федеральным морякам немалые прибыли. Особенно хлебной в этом отношении была зона Североатлантической эскадры, поскольку именно здесь проходили основные морские пути контрабандной навигации повстанцев.

Однако в течение первых трех лет войны, блокада была стратегически неэффективной, главным образом из-за сложностей в материальном обеспечении. К 1862 году каждая из блокирующих эскадр требовала в среднем по 3 тысячи тонн угля еженедельно только для поддержания федеральных пароходов в рабочем состоянии. Вплоть до падения Нового Орлеана угольщикам эскадр приходилось направляться к одному из двух угольных депо северян — Пенсаколле или Порт Роялу, чтобы пополнить свои запасы топлива. Часто оказывалось, что имевшиеся в депо запасы невелики, и угольщики подолгу простаивали в портах в ожидании подвоза. Но, с другой стороны, само присутствие военных федеральных кораблей ввиду побережья вынуждало конфедератов держать в основных портах сильные гарнизоны, что значительно ослабляло их полевые армии.

Уиллес был до крайности разочарован малой эффективностью начальных блокадных операций, что толкнуло его на ряд непродуманных шагов, направленных на достижение быстрых результатов. В конце 1861 года он одобрил проект по затоплению нескольких наполненных камнями китобойных судов в Чарльстонской бухте, чтобы перекрыть основной канал, ведущий в гавань. Эта идея была осуществлена, но вскоре оказалось, что ока бесполезна: мощное течение Чарльстонской гавани быстро проделало новые ходы и каналы, которыми с успехом пользовались нарушители блокады, Затопление «каменного флота» едва не привело к далеко идущим международным последствиям. Министр иностранных дел Великобритании лорд Джон Рассел заявил, что подобные действия северян нарушают общепринятые соглашения по проведению блокады, угрожают безопасности коммерции и навигации и демонстрируют намерения Севера «устроить заговор против наций, ведущих морскую торговлю». Однако, несмотря на протесты англичан, федералы продолжали свою операцию и затопили в различных гаванях Юга 78 набитых камнями судов.

В конце 1862 года для усиления блокирующих эскадр Уиллес пошел на другую важную меру: восстановление Внутренней эскадры, распущенной в августе 1861 года. Командиром возрожденного соединения был назначен контр-адмирал Чарльз Уилкс, и в течение последующих двух лет количество подчиненных ему кораблей постоянно увеличивалось. Первой мерой, предпринятой Уилксом, была организация патрульных станций примерно в 50 милях от Уилмингтона и Чарльстона для перехвата дерзких нарушителей, направлявшихся в (или из) Британские Бермуды и Вест-Индию. Затем Уилкс устроил блокадные станции у Кубы, Бермуд и Багамских островов, которые стали местами засад на контрабандистов-южан, избежавших поимки у берегов США. Но все жемногих нарушителей Уилксу поймать не удалось.

Вплоть до 1864 года установление эффективной блокады сталкивалось с почти непреодолимыми трудностями. На протяжении первых трех лет войны флотилии быстроходных прерывателей блокады, сновавших между Вест-Индией и атлантическими портами, в изобилии поставляли конфедератам оружие, снаряжение, потребительские товары и предметы роскоши из Европы. Блокадные эскадры лишь затрудняли их «чартерные рейсы», но не могли совсем с ними покончить, и не менее 80% контрабандистов благополучно добирались до портов Конфедерации.

В первые годы войны нарушители блокады пытались доставлять свои контрабандные товары на Юг прямо с Британских островов, но после захватов нескольких судов федералами этот маршрут был оставлен. Теперь британские грузы завозились сначала на Багамы, где их перегружали уже непосредственно на суда нарушителей. Оттуда контрабандисты направлялись в Уилмингтон, Чарльстон, Мобил или Новый Орлеан. Как правило, они без особых помех осуществляли свой последний бросок, проскальзывая под самым носом у блокирующих кораблей. Конфедераты ввозили европейскую контрабанду и через мексиканский порт Матаморос, откуда она доставлялась через Рио-Гранде в Браунсвилль, штат Техас. Несколько более заметными были успехи северян в борьбе экспорта южных товаров в Европу. Уже к 1862 году хлопковая торговля сильно сократилась. Результаты этого сокращения сказались не только в экономической, но и в политической сфере.

В 1864 году блокада наконец начала давать свои плоды и даже оказывать некоторое влияние на ход сухопутных боевых операций. Тем не менее, президент Дэвис, которому постоянно приходилось считаться с сепаратизмом отдельных штатов, отверг идею подчинения всех нарушителей блокады единому военно-морскому командованию. Когда же обстоятельства принудили его пойти на этот шаг, то он оказался запоздалым и уже не мог повлиять на исход войны. Как следствие, на Юге не было эффективного разделения контрабандного тоннажа на военный и гражданский, и зачастую вместо столь необходимых им винтовок, снарядов и пороха конфедераты получали дамские платья, шелка в шампанское, считавшиеся более выгодным товаром и пользовавшиеся большим спросом.

Морская блокада как средство прерывания торговли Конфедерации и Европы оказалась безнадежной затеей. Например, из 2054 попыток нарушителей прорваться в Уилмингтон 1735 оказались успешными. В Мексиканском заливе наблюдалась еще более впечатляющая картина: до взятия адмиралом Дэвидом Фэррегаттом Нового Орлеана сквозь блокаду сумели прорваться 2960 судов, а после падения этого города места назначения достигли не менее 2/3 от указанного количества.

Но, с другой стороны, блокада резко сократила береговую торговлю между штатами и привела к значительным потерям среди торговых кораблей южан. В основном эти потери касались парусных судов, которые, кстати, и составляли основу контрабандистского флота. Северянам удалось захватить 1149 кораблей-нарушителей и лишь 210 из них были пароходами.

Морская блокада полностью себя оправдала с точки зрения большой политики. Доказав, что они держат под контролем все территориальные воды Соединенных Штатов, северяне в значительной степени воспрепятствовали вмешательству Великобритании и Франции во внутриамериканские дела. Заявление же Ричмонда о независимости и суверенитете Юга не могло приниматься всерьез.

Несмотря на не слишком большую эффективность морской блокады федералами побережья Конфедерации, она все же внесла свой значительный вклад в победу Севера над Югом. Как бы ни были удачливы дерзкие контрабандисты, как бы по-хозяйски они не чувствовали себя в портах южных штатов, патрульная служба федеральных кораблей все равно нарушила торговые отношения конфедератов с Европой.

Иными словами, если бы блокады не было вообще, и южане могли бы свободно вывозить свой хлопок в Великобританию и так же свободно ввозить вместо него все необходимое, Конфедерация могли бы сражаться еще очень долго, а может быть, и вообще не была бы побеждена.

Одной из главных специфических черт американской гражданской войны является то, что окончательная победа досталась северянам не только и не столько благодаря их успехам на полях сражений, сколько в результате целенаправленного разрушения экономики Юга. Блокада же была существенной частью этого разрушения. Поэтому с полным основанием можно сказать, что флот сыграл в ходе войны одну из главных ролей. Судьба Юга была решена не только на полях Геттисберга, Чаттануги и под Атлантой, но и в территориальных водах США, где несли рутинную и внешне ничем не примечательную службу блокирующие эскадры Союза.